Повелитель теней. Том 1 (СИ)

— Это что, фокус? — озадаченно спросил Кирилл, настороженно глядя на меч.
— Нет, это просто меч, — ответила я и быстро в обратном порядке проделала те же действия, чтоб превратить его в старый потемневший эфес. — Ложитесь спать. Я посижу в кресле у окна. Мне всё равно сейчас не уснуть.
— Вы уверены? — с беспокойством взглянув на меня, спросил Антон.
— Да, — я положила эфес на стол и закинула его тканью. — Ложитесь. Время идёт.
Они сняли пояса с ножнами, стащили с плеч тоги, кольчуги и камзолы и, скинув сапоги, забрались на широкую кровать. Похоже, им было неловко оттого, что они занимают единственное ложе в нашей комнате. Я подошла к окну и села в кресло. Мне хотелось плакать, но почему-то не получалось. И я просто сидела, вспоминая те дни, что провела вместе с Кристофом. Я была очень, бесконечно счастлива, может, потому так больно мне было отпускать его. И он так любил Алика, носил его на руках, мастерил ему игрушки. Как я могла подумать, что он просто забыл своего сына? И как я не почувствовала, что его не стало? Ведь когда-то все его раны отзывались болью в моём теле? Наверно он был уже слишком далеко от меня.
Я не знаю, сколько я так просидела, когда Кирилл заворочался и, подняв голову, посмотрел на меня, а потом сполз с кровати и, подойдя, сел рядом со мной на пол.
— Мне тоже не спится, — тихо, чтоб не разбудить Антона, проговорил он. — Что это за меч, Дарья Ивановна? Вы ведь из-за него так расстроились?
— Этот меч я должна передать Алику, — призналась я. — Он принадлежал его отцу. Он погиб.
— Вы только что узнали об этом у эльфов?
Я не стала говорить ему, что это не эльфы, а только кивнула.
— Да. Он любил Экклезиаста и стихи Верлена и играл на рояле старый грустный вальс «Дождь на мосту Мирабо». Я думала, что он нас бросил. А он погиб.
— Сочувствую, — вздохнул Кирилл. — Я вот тоже беспокоюсь, что подумают мои сыновья обо мне, если я не вернусь в ближайшие годы… Простите. У вас горе, а я о своём.
— Нет, ты прав, что думаешь об этом. Мне жаль, что мы застряли здесь.
— Вы ни в чём не виноваты. Я знаю, что вы не хотели садиться сюда. И никто не мог знать, что так случится. Я без конца перебираю в мыслях наши действия, ища ошибку, и, как ни крути, мы всё делали правильно. Просто так сложились обстоятельства. Не надо себя винить.
— Может, винить и не надо, но снять с себя ответственность я не могу. Ты же знаешь, что на звездолёте командир отвечает за всё.
— Знаю. Простите, что я ною. Вам ведь тоже нелегко, у вас дома тоже дети, внуки. Вас тоже ждут… Я думаю, что мы выберемся отсюда.
— По крайней мере, мы всё сделаем для этого, — согласилась я. — А поскольку мы никогда не сдаёмся, то рано или поздно выберемся. Но хотелось бы пораньше.
— Азаров чуть не запустил движок на «Паладине», значит, это возможно, — заметил Кирилл. — А Олдридж ему помешал, значит, он знает, что происходило. Я думаю, что неплохо было бы с ним потолковать. Только сперва его нужно найти. А потом заставить отпустить звездолёты, — Кирилл поднял голову и посмотрел на меня. — Алонсо считает, что Олдридж забрал силу Азарова. И если это так, то он может сделать то же, что тогда сделал Азаров. Логично?
— В целом, — кивнула я.
— Осталось найти Олдриджа и припереть его к стенке, — удовлетворённо кивнул он.
Я не стала спорить, хотя сильно сомневалась, что всё так просто, хотя и этот план привести в действие пока было чрезвычайно сложно.
Через какое-то время он всё-таки зевнул и вернулся на кровать, чтоб поспать пару часов. Я засунула в сундук свой злополучный свёрток, собрала со стульев подушки, чтоб удобнее устроиться в кресле, снова села, и, глядя на матово-голубое небо за окном, вскоре тоже задремала.
Меня разбудил стук в дверь. Кирилл мигом соскочил с кровати и, схватив кинжал, спросил:
— Кто там?
— Алонсо, — раздалось из-за двери. — Скоро начнётся поединок певцов.
Кирилл открыл ему дверь и растолкал Антона, а потом начал одеваться. Алонсо с любопытством смотрел на меня.
— Вы знакомы с тёмными эльфами? — наконец, не выдержал он.
 
— Им нужно было кое-что мне рассказать, — уклончиво ответила я, догадываясь, что он уже доложил Деллану о том, что я ушла с Сёрмоном.
Кстати, изгои не просили меня хранить их тайну, но я не собиралась её кому-то выдавать.
— Что-то интересное? — как бы между прочим спросил Алонсо.
— Это очень личное, — честно сообщила я.
— Какое-то предсказание, — понятливо улыбнулся он. — Они это умеют. Только не попадитесь на крючок. Они здорово навострились выуживать у простаков деньги, и ловко манипулируют своими жертвами.
— Я так и поняла, — кивнула я, вспомнив откровения Сёрмона.
Мои спутники тем временем снова облачились в свои рыцарские наряды, и мы отправились на очередное мероприятие.
На сей раз, оно проводилось в большом зале с высоким сводчатым потолком, взглянув на который я сразу поняла, что он построен таким образом, чтоб усилить акустику. Такие залы были и во дворце Великого Тирана на Алкоре, но они уже давно сдавались в аренду залётным театральным труппам и исполнителям, которые любили выступать там. Секрет заключался в особом строении арочного потолка и системе труб и пустот, устроенных в стенах.
Здесь тоже было тронное место для альдора, но рядом с ним стояли кресла для членов его семьи и Леди Полуночи, а также стулья для придворных свиты. Все они сидели на помосте, негромко переговариваясь между собой, отчего в зале раздавался слабый рассеянный гул. В центре под крестовой аркой располагалась круглая чуть приподнятая над полом площадка для певцов, а вокруг стояли ряды скамей, на которых уже сидели гости. Несколько рядов ближе к свите альдора были отделены низкими ширмами. К одной такой скамье проводили нас, и на сей раз Алонсо гордо уселся рядом со мной. По другую сторону от площадки сидели тёмные эльфы, всё также закутанные в свои расшитые узорами плащи.
Альдор, на сей раз, был очень весел и с удовольствием беседовал со своим старшим сыном. Его супруги с ним не было, как и младших детей, зато рядом с ним сидела, ослепительно улыбаясь, Изабо Моро в изумительном платье из зелёной парчи.
— Сегодня призом для победителя будет перстень с изумрудом, — сообщил Алонсо таким тоном, словно страшно жалел, что не обладает певческим талантом. — Но фаворит давно известен. Это любимый менестрель альдора Эрмон, прозванный Золотым голосом луара.
Тем временем на площадку для певцов поднялся красивый молодой человек в костюме из алого шёлка и, дождавшись благосклонного знака альдора, объявил о начале поединка певцов. На площадку поднялись музыканты с инструментами: лютнями, флейтами и барабанами, а потом один за другим выходили исполнители. Они были разными, в богатых костюмах и простых крестьянских одеждах. Видимо, помимо желания услышать красивую музыку и определить лучшего, здесь было и что-то вроде смотра талантов, где знать и богатые горожане могли выбрать себе домашних певцов. Надо отдать должное, голоса у всех певцов были чистые и звонкие, песни, как и подобает алкорским балладам, мелодичные с отмеренным ритмом и гладкими стихами, в основном о любви и о героизме воинов.
Особо отличившихся исполнителей, заслуживших больше всего аплодисментов, альдор награждал золотыми монетами, но свой перстень пока придерживал. И, наконец, на сцену поднялся богато одетый молодой человек с большими ясно-голубыми глазами и белокурыми локонами. Он поклонился альдору, и в зале стало совсем тихо. Голос у Эрмона действительно был исключительно красив и хорошо поставлен. Он звучал подобно хрустальной арфе, в припеве раскатываясь живыми звучными волнами, которые разносились по залу, отражаемые сводами и стенами. Когда он закончил, зрители устроили овацию. Альдор, явно довольный успехом своего любимца, ласково кивнул ему, в то время как Эрмон склонился в низком поклоне.
Молодой человек в алом тут же взлетел на сцену и объявил Эрмона победителем под радостные крики гостей. Он был лучшим, и тут трудно было говорить о подсуживании. Альдор, уже взялся за перстень, чтоб снять его с руки, когда к нему склонился Ликар и что-то прошептал.