Жандарм 4 (СИ)
С Робом я договорился быстро. Как и предполагал, ирландец с охотой отозвался помочь детям. Ссудив ему десять рублей на закупку еды, что становится для Роба привычным делом, я поехал в управление. Надеюсь, Белова я найду там. Ну в крайнем случае в ближайшем участке полиции.
Повезло мне только в участке. И то, Аристарх Вениаминович оказался сильно занят, засев в кабинете одного из следователей. Пришлось ждать почти полтора часа, пока он освободится. А когда он вышел, то мы снова отправились в излюбленное, как понимаю, место Белова — ближайшее кафе.
Сняв шляпу и с наслаждением цедя чашечку ароматного кофе, Белов начал разговор.
— Так значит, вы просите меня о… справке? Для ваших людей?
— Да. Они случайно попали под общее задержание членов алеутской общины. Оба — местные, так что не удивительно, что их сгребли как говорится «до кучи».
— Бумагу, что человек является осведомителем управления, создать можно, — спокойно кивнул Белов. — Но делает это либо глава управления, либо его заместитель.
— Вы сами говорили, что глава давно отошел от дел. А про мои отношения с Павлом Алексеевичем знает все управление.
— Да уж. Нажили вы себе врага на ровном месте, — покачал головой Аристарх Вениаминович.
— Так сложились обстоятельства, — пожал я плечами.
Белов и сам знает, с чего у нас с Гавриловым началась взаимная неприязнь, так смысл повторяться?
— Неужели вы не можете мне поспособствовать в этом деле? — спросил я его напрямую.
— Сделать-то бумагу я могу, — протянул мужчина. — Но без подписи Бальта или Гаврилова ее могут не принять. Я слышал, что приказ о задержании выдал сам господин Корнелюк. А он просто так никого не отпускает.
— Может, с ним можно будет договориться? — закинул я удочку.
Белов-то точно знает, как можно уговорить начальника полиции.
— Михаил Иванович — человек с принципами. Если уж он начал какое-то дело, то привык доводить его до конца. Пока не убедится, что ваши люди непричастны к тому делу, из-за которого были задержаны члены общины, вряд ли выпустит. Разве что только по прямой договоренности с Илларионом Сергеевичем.
Привык доводить до конца? Хочет убедиться, кто причастен к сотрудничеству с непримиримыми, а кто — нет? Так я ведь в этом и помочь могу! Не зря же меня учили чувствовать эмоции человека и на их основе определять — лжет он или нет. Именно эту мысль я и высказал Белову.
— Обозначить вас, как человека, сотрудничающего с жандармерией, но не относящегося к ней, — задумался Белов над моим предложением. — В целом — идея хорошая. Людей с вашим даром действительно часто привлекают для помощи нам. Но при этом на службе они не состоят — моветон-с, — слегка поморщился мужчина. — Ваша связь с местными алеутами тоже понятна — член географического общества, общаться и заводить связи с местным населением ваша прямая обязанность. Да, — кивнул он решительно, — прикрытие хорошее. И допускаю, что Михаил Иванович пойдет вам навстречу.
— Так вы поможете? С бумагой?
— Ну, мы же коллеги, как-никак, — улыбнулся Белов.
При этом в его глазах я прочитал, что должен буду сравнимую услугу. Ну да, ничто не дается просто так.
Придя к договоренности, мы отправились в управление, где Белов написал нужную мне бумагу, заодно и выправив на ней печати. Для этого он сходил в кабинет к Гаврилову, но пробыл там недолго и полагаю, что уточнять, для кого он делает бумаги, Аристарх Вениаминович не стал. За что честь ему и хвала.
И вот уже с документами на руках я понесся в главный полицейский участок, где заседал начальник полиции Ново-Архангельска Михаил Иванович Корнелюк. Самого начальника полиции на месте не оказалось — убыл докладывать об успешном задержании губернатору, но меня пропустили к его заместителю. Не то чтобы быстро, но благодаря дворянскому статусу, званию офицера, пусть и в отставке, и принадлежности к Русскому географическому обществу мурыжить ожиданием долго не стали.
— По какому вопросу? — спросил меня хмурый усач, одетый в полицейскую форму согласно своему чину, а не как обычно любят высокопоставленные сановники в штатское.
— Прошу отпустить моих людей, — протянул я ему бумагу, выправленную Беловым.
Тот взял у меня документ и, пожевав губами, медленно его прочитал.
— Так вы жандарм? — с раздражением в голосе спросил он.
— Нет. Но иногда сотрудничаю с этой службой. У меня дар к ментальной магии.
— Вот как? А это тогда что? Попросили у них «по дружбе»? — потряс он моей бумагой.
— Выяснил случайно, когда обратился к ним с такой же просьбой, как сейчас к вам.
— Моя практика показывает, что подобные личности готовы работать и на жандармерию, и на полицию, и на бандитов. И все это разом. Без проверки я их не отпущу!
— И как вы их будете проверять? Допрос? Так под пытками они что угодно могут наговорить!
— Вы на меня и мою службу напраслину не возводите! — взревел усач.
— А я и не возвожу, сам на своей шкуре убедился! — рыкнул я в ответ. — Да и видел, как городовые проводили задержание — человека насмерть прикладами забили! И это на глазах у детей!!!
На лице у заместителя начальника полиции заиграли желваки. Поняв, что так я своего не добьюсь, я решил все же озвучить то, что хотел с самого начала.
— Я предлагаю вам свою помощь в проверке задержанных в обмен на освобождение моих людей. Мою компетентность в этом вопросе могут подтвердить в жандармерии. Необходимое обучение мной было пройдено в Москве в Таганской тюрьме. Думаю, с учетом этой бумаги, — кивнул я на документ в руках усача, — для вас не будет сложности отпустить моих людей. Если нужно их допросить — я хочу присутствовать на допросе и убедиться, что все проводится в рамках закона.
— Ментальной магией владеете, значит? — не особо-то успокоившись, переспросил усач. — А чем докажите? Или мне каждому проходимцу на слово верить⁈
Доказать? Да запросто!
Разговор о ментальной магии напомнил мне, что перед отъездом я выучил два новых заклинания. И одно из них мне сейчас может здорово помочь. Сложив распальцовку, что настолько напрягло полицейского, что он попытался кинуться в сторону, лишь бы не попасть под магическое воздействие, я все же сумел наложить на заместителя начальника полиции «успокоение». Лицо у него почти сразу разгладилось и, вернув прежнее удобное положение в кресле, он уже гораздо спокойнее продолжил.
— Ну что вы голубчик, предупреждать надо, что магию хотите применить. Но спасибо, да. Что-то я в последние дни сильно нервничал. А что это вы на мне применили?
— Успокоение. Позволяет восстановить душевное равновесие, привести свои или чужие чувства в состояние покоя.
— Замечательное заклинание. Но если снова примените на мне что-то без моего согласия, тюрьмы вам не избежать. Да-с, так и знайте.
— Прошу прощения, не повторится, — кивнул я усачу. — Так что насчет моей просьбы?
— Если вы, как и обещали, поможете в допросе, то не вижу большой проблемы, чтобы отпустить ваших людей.
— Я человек слова, — заверил я полицейского.
— Тогда не будем откладывать.
Подняв посеребренную трубку стационарного телефона, мужчина связался с дежурным офицером и, уточнив у меня имена моих людей, приказал выпустить их. После мы вместе спустились вниз, где он представил меня дежурному и отдал распоряжение о моем участии в допросе задержанных общинников.
— Очень надеюсь на ваш дар, — сказал он мне на прощание.
А дальше меня проводили в допросную комнату, куда через десять минут привели первого задержанного.
Кроме меня в комнате находился следователь и два конвоира. Задержанного усадили на табурет напротив следователя. Один конвоир встал рядом с общинником, а второй перекрыл входную дверь. Я же сидел на стуле у стены сбоку от следователя и задержанного, стараясь «не отсвечивать». И началось…
— Имя, фамилия, род занятий… Поддерживаете ли вы связь с представителями враждебных Российской империи племен? Иных недружественных империи людей?.. Знаете ли вы о тех, кто такие связи поддерживает?..