Аллира

– Торрот – это ваш форт?
– Да. Ближайший к Кроголину и самый дальний от пустоши. Но нам все равно придется в него зайти, чтобы не рисковать рядом с топью. Есть тут, конечно, и заставы помельче, но там и для своих не всегда хватает места. Поэтому не будем испытывать судьбу: лучше поторопимся сейчас, чем потом узнаем, что шли зря.
– Неужели здесь так много ваших? – удивленно обернулась я, пока мужчины доставали еду и делили на всех. – Или в патруле народу стало не протолкнуться, раз вы все не помещаетесь на обычных заставах?
– Народу как раз немного, – неожиданно помрачнел Лех. – И с каждым годом становится все меньше… Но дело в другом: просто местность здесь прочесывать приходится целиком, а это занимает уйму времени и сил, так что порой бывает и переночевать негде, кроме застав. Их никогда не делали большими – так, на один-два гнотта. Да ты сама скоро поймешь, что иного и не требуется – лишь перетерпеть ночь, оборониться от нежити, если застанут врасплох, а потом уйти дальше по маршруту.
Я непонимающе нахмурилась.
– Хочешь сказать, что на самом деле ваши знаменитые заставы, о которых говорят, что они в Приграничье на каждом шагу понатыканы, это всего лишь охотничьи домики?
– Скорее, вороньи гнезда, где удобно укрыться и откуда отлично просматривается округа. Нежить-то шустрая стала в последние годы – подкрадывается по ночам, таится, иногда по нескольку стай собирается. Так что впятером да на голой земле не больно-то повоюешь. Приходится забираться на деревья, огораживаться осиной, готовить огонь, который твари, к счастью, на дух не переносят, и стеречь до утра, чтобы не сожрали заживо. Мы ведь не армия, Трис. Наша задача – вовремя обнаружить лежку и как можно скорее отписать в форт, после чего оттуда мощная дружина придет. Тогда как нас в том месте уже не будет.
– То есть вы на самом деле как разведчики? – уточнила я. – Пришли, заметили, где и что, если потребовалось – кого-то зашибли, а потом дальше пошли?
– Почти, – кивнул Крот, неспешно жуя кусок хлеба с холодным мясом. – Если упырей немного, то справляемся сами, а в форт только отчет потом передаем. А вот если выводок находим, который своими силами не взять, то ставим магическую метку поблизости и уходим, потому что связываться с несколькими десятками тварей гнотту не с руки. Проблема в том, что мертвяки, как кочевники – сегодня здесь, завтра там. Все время приходится искать и добивать, пока не пробрались к городам. Вот мы и ищем, где граница была нарушена, а потом отлавливаем, как диких зверей, чтобы народ зря не пугали.
– А мне всегда казалось, вы тут воюете против целой армии нежити, в одиночку бросаетесь в толпу упырей… Столько слухов про ваш патруль ходит, что прямо не знаешь, чему верить. А вы, оказывается, как шпионы в тылу врага – тихо и незаметно приходите, делаете свое черное дело, а потом так же незаметно исчезаете, оставив после себя след для идущей по пятам армии.
– Кхе, – кашлянул Лех. – В общем, все верно, только…
– Нет-нет, я не в упрек, – поспешила я пояснить свою мысль. – Просто одно дело, когда у тебя в кармане лежит какой-нибудь могучий жезл, исторгающий молнии, который всегда можно взять и испепелить злыдня, пока не опомнился. Но у вас, я так понимаю, из магических штук только эти… как их там… метки, правильно? А во всем остальном приходится полагаться исключительно на себя.
– Верно.
– Тогда мой вам поклон, – совершенно серьезно сказала я, оглядывая усмехающихся патрульных. – Беллри, прости, что назвала тебя болваном: вас, долгоживущих, здесь вообще могло бы не быть, потому что прямой угрозы для ваших лесов от Приграничья нет. Однако вы все-таки здесь, точно так же рискуете, сражаетесь… Шиалл, и ты извини. Вы удивительные, правда, несмотря на то что остроухие. И я искренне рада, что нам удалось встретиться.
Эльфы на удивление слаженно кивнули, и мне стало несколько легче оттого, что они не держат обиды. Все-таки я не единожды их задела, намеренно и даже больно, а они и не возразили толком. Ну самый первый раз я не считаю – мы тогда все здорово отличились. А теперь… что еще я могла сделать?
 
Ширра вдруг тихонько заурчал, тогда как Крот неожиданно хмыкнул.
– Ты только не думай, что все остроухие такие. Большинство из них до сих пор держатся от нас в стороне. Свою часть границы охраняют, конечно. На чужое не зарятся, в наши проблемы не вникают, но постоянно следят, чтобы ни мы, ни гномы за черту не переступали. У нас с ними почти как с нежитью – встретимся издалека, раскланяемся да мимо пройдем. За о-очень редким исключением. А Беллри с Шиаллом – чуть ли не единственные, кто в наши форты регулярно заходит. Про них весь патруль знает, а Лех… Сама понимаешь, как должны относиться к смертному, у которого в подчинении имеется сразу двое эльфов.
– Не в подчинении, – мягко поправил Беллри. – А просто по долгу жизни. Пока до конца не отдадим, останемся с вами. Таков наш закон.
– Да мне без разницы, – отмахнулся Рес. – Главное, что спину мне прикрываете, и я могу спокойно спать, зная, что каждый миг оглядываться и проверять вас не надо. Что же касается долга… по мне, так в нашем деле благодарить каждый раз за спасение шкуры – все равно что раскланиваться после каждого слова. Потому что сегодня ты кого-то из-под чужого когтя выдернешь, завтра тебя… Для чего тогда считаться?
– Согласен, – лениво кивнул Крот.
На что Беллри только улыбнулся и повторил:
– У нас свои законы, брат. И тут не о чем спорить.
– То есть, – невольно заинтересовалась я, – пока вы не спасете Леху жизнь, останетесь в гнотте?
– Точно, – хохотнул Рес. – Но видишь ли, в чем дело: у нас, почитай, каждый день кто-то кому-то спасает шкуру. Так что наши остроухие друзья могут мечтать о возвращении сколько угодно, но на самом деле они никогда отсюда не уйдут. Хотя если посчитать, то мы задолжали им ровно столько же, сколько и они нам. Да только ушастые – это ж такой народ…
– Осторожнее, Рес, – мягко улыбнулся Шиалл.
– Да-да, прости, забылся. Так вот. Остроухие – это ж такой народ, что переупрямить их могут только гномы. Коли решили, что останутся долг свой дурацкий… в смысле пожизненный… отрабатывать, то будут, хоть ты тресни. Даже Лех переубедить не смог, представляешь?
Я перевела удивленный взгляд на Леха, но тот согласно кивнул.
– Им временами хоть в лоб, хоть по лбу… Беллри, не дергайся, это присказка такая. Никто тебя дубиной по башке бить не будет.
– Да и зачем? – снова хохотнул Рес. – Они все равно только пожмут плечами и спросят: «Где это стучат?»
Шиалл, не поменявшись в лице, неуловимо быстро махнул рукой, и Рес, тихо ойкнув, схватился за ухо. Ему под ноги упало что-то маленькое, колючее и шершавое. Как оказалось, шишка, которую эльф успел где-то подобрать и удивительно метко бросить.
– Мать твою… Шиалл, что за шутки?! Ты меня едва без уха не оставил!
– Ну не оставил же, – равнодушно отозвался эльф.
– Вот гад!
– Так тебе и надо, – невозмутимо кивнул Лех. – В следующий раз он тебе вовсе язык отрежет, а то больно длинный стал. Скажи спасибо, что он хотя бы предупредил – некоторые сразу стрелу пускают и не беспокоятся о таких мелочах, как чья-то глупая жизнь. Сам знаешь, что за это полагается по их этикету.
– Знаю. С-с-спасибо, что напомнил… – прошипел Рес, остервенело растирая покрасневшее ухо. – Делаешь людям добро, делаешь… думаешь, что совсем нормальными стали, а они тебе потом… за какое-то паршивое слово… зараза!
Шиалл только пожал плечами и отвернулся, одновременно пряча в ножны нож, который тоже каким-то чудом успел вытащить. Беллри неодобрительно покосился на шутника. Крот, понимающе хмыкнув, припомнил пару случаев, когда за подобное оскорбление эльфы не утруждали себя даже выслушиванием оправданий. А я принялась подсчитывать в уме, сколько раз за все время успела приласкать их «ушастыми». Подумала. Подсчитала. А потом осторожно покосилась на скорра, благодаря которому оказалась избавлена от последствий своих неразумных высказываний.