Свой в своей стране (СИ)
Электронное письмо с ящика kir_reel_off1@***.ru*
*Опубликовано с разрешения Кириллова А. А.
Комментарий Кириллова А. А.: Я верю, что отец вернётся. И его возвращение будет означать открытие новой эры бесконечного развития и далёких горизонтов. После того, через что ему пришлось пройти, бездна чужих пространств и измерений не является чем-то непреодолимым. Я чувствую, что он жив. А, значит, живы и все члены экипажа «Востока». Конечно, я могу предположить, что они столкнулись с чем-то, имеющим отношения к тем событиям, о которых мне написал отец. Надо сказать, я хранил эту тайну долгие десятилетия. И теперь пришло время её поделиться: чтобы дать надежду тем, кто отчаялся.
Саш, привет. Знаю, ты говорил, что пользоваться ящиком для переписки — очень старомодно. Что сейчас есть мессенджеры. Но понимаешь, какое дело… я не могу заставить себя писать в мессенджер о том, что мне пришлось пережить недавно. Будто бы сразу значение этих событий резко снижается. Говоря по правде, я даже думал написать настоящее, бумажное письмо. Но это привлекло бы совершенно излишнее внимание. Чувствую, мне предстоят многие часы общения с не самыми приятными организациями, но Даниил сказал, что всё будет хорошо. И я ему верю.
Прежде, чем мы перейдём к Даниилу, я хочу признаться в том, что сделал нехорошую вещь. Тут мне хочется вставить кучу оправданий про обстоятельства, про мир, про незнание и прочее в таком же духе. Но правда заключается в том, что я был слаб. И очень трусил. И вот, от чего бы я хотел тебя предостеречь: трусость — это такая мерзка зараза, которая тебя медленно и незаметно затягивает в болото чёрного отчаяния. Начинается всё с малого, совсем как в той пословице про коготок и птичку. А потом… потом ты сам себя не узнаешь.
Если коротко — я помог одной очень нехорошей силе, которая пришла в наш мир, проторить дорогу для своих последователей.
К счастью, в последний момент меня остановили. Люди, которые пришли с Даниилом. Не сейчас, но гораздо позже, ты ещё услышишь о нём. Когда наш мир опять будет стоять на распутье в ожидании людского выбора. Тогда его история проявится и даст новую надежду людям. Как моё искупление дало надежду мне.
Когда мы приехали в Новосибирск, я ещё не знал, что мне предстоит сделать. Мы поселились в гостинице, а потом Даниил привёл нас на центральный пляж. Был солнечный день, и народ купался, несмотря на будний день.
Мы устроили что-то вроде пикника: притащили полотенца, немного еды, выпить, и сели на песке, на берегу. Признаться, я ожидал чего угодно, но не такого вот расслабленного отдыха среди своих. Мне даже, впервые с момента отъезда из нашего родного Екатеринбурга, стало почти хорошо. Страхи и сожаление уходили, будто растворяясь в пресных водах Обского моря…
Миновал полдень. Мы разговаривали обо всякой мелочи. И тут Игорёк, самый молодой из нас, спросил:
— Нас уже семеро. Скажи, мы в Новосибе кого-нибудь подберём? А то в машине место не останется!
Даниил посмотрел на него, чуть нахмурившись. Но потом улыбнулся и ответил:
— Нет. Точнее, не совсем. Мы здесь кое-кого потеряем. Но потом кое-кого обретём. И этот кто-то будет лучше прежнего.
— Я думал, что мы тут все до конца будем… в смысле, до Владивостока… — стушевался Игорёк.
— Андрей был одним из нас, — ответил Даниил, — но он остался с родными. Потому что сейчас так правильно. И он уже сделал всё и даже больше.
— Ясно…
— Не расстраивайся. У нас будет ещё одна машина после Красноярска. И новые люди.
— Это хорошо! Но я уже как-то привык к нашей компании…
— Игорь. Мы уже навсегда вместе. Что бы с нами ни происходило в дальнейшем. Думал, ты понимаешь. Мне кажется, ты это понял уже там, в Питере, когда угощал меня шавермой.
— Наверно, ты прав!
— Двое из вас откажутся от меня ещё до того, как мы попадём во Владивосток, — продолжал Даниил.
— Только не я! — Воскликнул Игорёк возмущённо.
— Не думаю, что среди нас есть предатели, — вмешался Иван, самый старший из нас.
— Ничего. Так будет надо, — ответил Даниил.
После этого разговор не клеился. Мы окунулись ещё по разу, после чего начали собираться.
Когда все оделись, Даниил посмотрел на меня и сказал, обращаясь к остальным:
— Ребят, вы идите. Мы с Андреем будем позже, хорошо? Нам кое-что обсудить надо.
Иван посмотрел на него, насупив брови. Потом произнёс:
— Может, помощь нужна?
— Нет. В этот раз мы должны справиться вдвоём. Считайте это небольшим отпуском для остальных. Набирайтесь сил. В Красноярске будет жестковато… да, и на новости внимания не обращайте: что бы ни происходило, оставайтесь в гостинце. Мы знаем, что делаем. Договорились?
Иван со Светланой переглянулись и пожали плечами. Остальные просто кивнули и пошли дальше.
Мы шли по пыльной дорожке вдоль пляжа. Приятно пахло облепихой: тут было множество кустов с ягодами. Даниил долго молчал. Потом, убедившись, что мы наедине, начал говорить:
— Через пару часов по железной дороге тут, — он кивнул в сторону возвышенности слева, где за деревьями я пару раз слышал шум поезда, — проследует грузовой состав. В одном из вагонов-цистерн находится химическое соединение, которое является мощнейшим мутагеном. Состав потерпит крушение, как потом установит комиссия, из-за размыва насыпи. Якобы инженеры не учли один из подземных потоков. Территорию будут чистить, насколько это возможно, и всего через пару месяцев пляж снова будет доступен для посещения. Замеры вредных веществ в воде через три недели покажут, что основные показатели находятся в пределах нормы. Все ограничения снимут и будет казаться, что кризис миновал и происшествие не оказало значительного влияния. Однако под воздействием мутагена на микробиоту водоёма произойдёт перекрёстный перенос генов от вируса бешенства к одному виду мультирезистентных бактерий, которые оказались в воде из канализационной системы прогулочного судна. В результате сформируется суперпатоген, со стопроцентной смертностью, активный против всех теплокровных животных, с инкубационным периодом от двенадцати часов до полугода. Нулевой пациент попадёт в больницу в первых числах сентября. Через два месяца зараза выйдет за пределы страны. Через два года умрёт последний человек на Земле.
Я помолчал минуту, осмысливая сказанное. Потом спросил:
— Мы здесь для того, чтобы предотвратить это?
— Если получится, — улыбнулся Даниил.
— Может и не получится?
— Не всё зависит от меня.
Тропинка повернула и, к моему крайнему удивлению, мы вышли к настоящему самолёту, который стоял прямо на песке. От удивления я остановился на месте. Крылатая машина не выглядела заброшенной. Я не очень разбираюсь в самолётах, но этот был не очень большим, с тремя турбинами в районе хвоста. Даниил уверенно двигался к ней.
— Мы… куда-то полетим? — с удивлением спросил я.
— Посмотрим, — уклончиво ответил Даниил.
Мы обошли самолёт. Сзади у него обнаружился трап, который вёл в салон.
— Откуда он здесь? — снова не удержался я.
— Пригнали с одним парнишкой несколько дней назад, — ответил Даниил.
— Но… как?
— По воздуху. Лететь, правда, пришлось очень низко. Обычными рейсами мне пользоваться нельзя, а так, кода надо доставить что-то очень важное — можно.
— И что же он доставил?
Вместо ответа Даниил указал на трап и сам поднялся в салон.
Тут странно пахло: вроде бы старинной техникой, но в то же время — недавно работавшими двигателями. Мы дошли до первого ряда сидений, и тут Даниил сел в кресло, указав мне на соседнее.
— Тут, в сотне метров от берега, — он указал в сторону водохранилища, — есть та же штуковина, которую открыл твой сплав недалеко от Питера. Точнее, здесь находится её фокус. Это из-за её воздействия новый подземный поток размыл насыпь.
До меня не сразу дошёл смысл его слов. А когда я всё понял — то снова почувствовал, что страх накатывает тугими волнами. Но в этот раз я до боли сжал кулаки и решил ему не поддаваться.