День чёрной собаки
– Оскорбляя, подставляя, обманывая и убивая, вы приняли поцелуй Дракулы и превратились в настоящих упырей. Вы позабыли о совести и совершаете чудовищные мерзости. Ради чего? Ради денег, ради славы, ради того, чтобы совершить мерзость. Вы пьёте кровь тех, кто слабее, и пьёте её с наслаждением, превращая свою кровь – в проклятую. Но я посчитаю грехи ваши и воздам каждому по делам его. И начну со странных сестёр, красота которых скрывает жуткую тьму их душ.
И только теперь он показал зрителям подготовленное тело. Распластанное на металлическом столе. Ещё целое, но уже лишённое крови. Показал рану на шее и пятна на полу. Показал так, чтобы не осталось сомнений – это не монтаж и не постановочные кадры.
– Многие из вас боятся Дракулу и его упырей, считают, что раз они сильнее, то вправе пить нашу кровь. Но правда в том, что бояться должны они – порождения Зла. И я покажу, как они должны бояться, как должны трястись от страха те, в ком есть грех. Я очищу город от упырей и сцежу их проклятую кровь, чтобы она не попала на московские камни. Я буду чистить город от порождений Тьмы, а вы никогда не узнаете моё настоящее имя.
Эта фраза особенно нравилась убийце, и она идеально легла на видео – изображение растерянных полицейских.
Когда-то давно для привлечения внимания приходилось обращаться к журналистам, посылать письма в редакции или телевизионные студии, и нельзя было быть уверенным, дойдёт ли письмо и не скроют ли его «в интересах следствия». Сейчас всё стало намного проще. Хотя нет, с одной стороны, проще, с другой – сложнее. Сеть позволяет обратиться к миллионам людей, но Сеть замусорена колоссальным количеством бессмысленной информации, сквозь которую очень сложно пробиться. Но убийца хорошо подготовился и был уверен в том, что сумеет привлечь к своему обращению всеобщее внимание.
И ещё был уверен в том, что ни одно специальное подразделение, занимающееся работой в Сети, не сможет отследить, откуда было отправлено видео.
Убийца очень хорошо подготовился.
– Я выложил это видео не ради славы, а для того, чтобы вы знали о происходящем. И буду выкладывать впредь. И никто не сможет меня остановить: ни в Сети, ни на улице. Подумайте об этом, когда вам предложат выпить чью-то кровь…
* * *А на Волгоградском проспекте разворачивалось то самое действо, которое, с одной стороны, не вызывало у Вербина восторга, с другой – обещало интересное расследование. Не гарантировало, но обещало.
Расследование убийства.
Которое всегда начиналось с большого съезда больших начальников. Обнаружение трупа – событие чрезвычайное, поэтому на Волгоградке собрались офицеры из районного отдела, начальник уголовного розыска окружного управления и заместитель начальника окружного управления – их Вербин знал в лицо, так же, как шефа окружной «убойки», который тоже присутствовал. Петровку представляли они с Колывановым и их руководитель, подполковник Шиповник, который что-то горячо обсуждал с другими начальниками и только что подъехавшим следователем. Также наличествовали патрульные машины, автомобили начальства, фургон экспертов, перекрытая полоса оживлённой улицы, небольшая толпа зевак и любопытные взгляды медленно проезжающих по Волгоградскому проспекту автомобилистов.
Гена позвонил сразу, как поступил приказ выдвигаться, Феликсу повезло добраться быстро, и он оказался на месте происшествия в удачный момент: руководство уже рассмотрело труп и удалилось, а эксперты к работе ещё не приступили – поэтому у Вербина появилась возможность спокойно оглядеться.
– Криминал? – спросил он у Колыванова.
– По виду – да, – кивнул Гена. Поскольку расстались они всего пару часов назад, обмениваться рукопожатиями сочли излишним.
– Проблемный?
– Ты даже не представляешь насколько.
– Женщина?
– Ага, – подтвердил Колыванов. – Её ещё не достали, но похоже, что молодая женщина.
– А так не видно?
– Так не видно, – ответил Гена, но от дальнейших уточнений отказался.
Колыванов был на четыре года младше Вербина, носил капитанские погоны и очень любил работать с Феликсом в паре, не скрывая, что многое у него перенимает. Вербин к таким заявлениям относился скептически, считая, что у него ещё рано учиться, но Гену выделял и ценил. И смотрел на него сверху вниз. В буквальном смысле слова, поскольку плотный русый крепыш Колыванов едва доходил длинному Вербину до подбородка.
Впрочем, на Феликса многие смотрели снизу вверх – что естественно при росте сто девяносто четыре сантиметра. Вербин был длинным, но не тощим, но при этом и не «шкафом», мышцы у него были, но не «гора», другими словами, Феликс был тренированным, но не раскачанным, а поджарым и сухим. Он имел вытянутое лицо, с классическим «упрямым» подбородком, серые глаза и светло-русые волосы, которые коротко стриг и зачёсывал набок. Одежду, как и многие коллеги, предпочитал свободную, не сковывающую движений, и сейчас на нём были летние серые брюки, низкие белые кеды и лёгкая белая сорочка с короткими рукавами. Для московской жары – самая подходящая форма. А для бумаг и документов приходилось таскать с собой маленькую кожаную сумку.
– «Бытовуха»?
– С чего ты взял? – удивился Гена.
– Первое, что приходит в голову, – пожал плечами Феликс. – Очередная семейная ссора, возможно, начавшаяся с совместного распития спиртного, закончилась убийством. Скорее всего, пырнул благоверную кухонным ножом, растерялся, стал думать, как избавиться от тела, вспомнил, что видел в кино, замотал в полиэтиленовую плёнку для продуктов, ночью вытащил из квартиры, погрузил в каршеринг, покатался по городу, чтобы оказаться подальше от дома и бросил машину, надеясь, что следующие пользователи не полезут в багажник.
– А если полезут, то он окажется первым в списке на проверку.
– Значит, у него «левый» аккаунт. – Вербин уже понял, что с «бытовухой» он ошибся и посмотрел Гене в глаза: – Не томи, что там?
– Сейчас сам увидишь. – Они как раз подошли к притулившейся у обочины BMW с распахнутым багажником. – Поверь, ты не будешь разочарован.
– Да, уж… – выдохнул Вербин, заглянув в багажник. – Интересно.
Третья модель BMW большими габаритами не отличается, поэтому убийце пришлось заранее согнуть завёрнутое в полиэтилен тело и зафиксировать скотчем.
– Предусмотрительный.
– Не был уверен, что сможет арендовать достаточно большую машину.
– Значит, убил давно, побоялся, что окоченение не позволит упаковать труп в багажник, и заранее придал телу нужную форму. – Вербин качнул головой. – Предусмотрительный.
– Ты это уже говорил.
– Гена, никогда не отказывайся выслушать умную мысль дважды – так она лучше запомнится.
– Тебе говорили, что у тебя дерьмовый характер?
– Ты мне на это жаловался часа три назад.
Колыванов хмыкнул и кивнул:
– На руку посмотри.
Труп лежал на левом боку, и, несмотря на плёнку, Вербин заметил, что убийца отрезал жертве пальцы.
– Не сомневаюсь, что с правой рукой проделано то же самое, – добавил Колыванов.
– Скрывает личность жертвы?
– Значит, опознав жертву, мы сможем подобраться к убийце.
– Значит, не подберёмся. Во всяком случае – не сразу. – Феликс оглядел внутренности багажника и удивлённо протянул: – Видеокамеры? Он снимал фильм?
Камер было две – небольшие, но высококачественные GoPro. Одна закреплена на крышке багажника, вторую убийца установил около трупа и направил под небольшим углом вверх.
– Первая снимала растерянных полицейских?
– Видимо, да.
– А вторая? Зачем ему снимать небо?
– Забыл рассказать: кроме трупа, в багажнике находились летучие мыши.
– Что?! – удивился Вербин. – Какие мыши?
– Летучие, – повторил Гена. – Не в самом багажнике, конечно, а в этой коробочке.
И Колыванов указал на деревянный ящик с откинутой крышкой. Ящик стоял на дне багажника и был с трёх сторон прижат телом жертвы.
– Летучие мыши? – переспросил не до конца поверивший Феликс.