Частный дознаватель (СИ)

Слуга не разжал побелевших пальцев, но что-то в его жалком виде мне подсказало, что он был готов пойти на уступки.
— Теперь ты понимаешь, почему я так силюсь попасть в «Ложку»?
— Ну, — лакей подозрительно на меня посмотрел. — А зачем вам наручники, какими бордельных козлов вяжут?
— Чтобы не кинуться играть в казино. — серьёзно ответил я, внутри, впрочем, содрогаясь от сардонического хохота. — У меня самая настоящая зависимость от пятикарточного покера: стоит мне увидеть стол, как руки сами тянутся к кошельку и выкидывают трудом и потом заработанные монеты.
Лакей расслабился. Моя легкомысленная речь сделал своё дело: теперь мужчина был уверен, что его собеседник — беспросветный идиот.
— И… кому вы задолжали? — сдерживая улыбку, спросил слуга.
— Джейме Пастушку.
Улыбка мигом спала с угодливого лица, сделав его похожим на кладбищенский памятник.
— Что вы сказали? — переспросил лакей, всё более и более бледнея.
— Джейме Пастушок. Маленький такой. С ним ещё обычно ходит красный Гарри. Его-то ты знаешь?
Мой собеседник сглотнул подступивший к горлу ком.
— Да, я знаю красного Гарри. — и, достав узорчатый платок, принялся вытирать пот со лба. — вы найдёте его в пятой комнате. Идите далее по коридору.
Слуга захватил кальян и направился в сторону, обратную той, куда он изначально стремился попасть. О бедолаге напоминал лишь запах табака и кислых яблок.
Я пожал плечами и двинул по указанному адресу. Всё то время, пока я шёл по коридору, до моего нежного слуха доходила громкая танцевальная музыка, доносящаяся с первого этажа.
Когда напротив возникла циферка пять, я остановился, по-солдатски свёл ноги и… Вспомнил о наручниках.
«И что я скажу, если покажусь в таком виде?.. Ух, какая крутая музыка играет сегодня в баре! А вот меня на входе повязали, любезно уточнив, что я грязный мальчик…»
Поняв, как глупо звучит мной же сказанная шутка, мне пришлось растягивать предмет стриптизного декора, чтобы тонкая цепочка, сдерживающая меховые наручи, разломилась пополам и я без стыда смог встретиться с процентщиком.
Признаюсь, сломить ожесточённое сопротивление эротичного устройства было крайне нелегко: когда я насилу справился с задачей и над коридором наконец раздался победный звон падающих цепей, мои руки превратились в раскрасневшиеся от трения сосиски и я не мог и пальцем пошевелить, не вызвав жуткой боли в области кистей. К слову, розовые наручи так и остались на моих руках, поэтому мне пришлось запихнуть их под рубашку.
После проделанной работы по спасению чужой репутации, я вежливо постучал в дверь и приготовился входить. Готовился я, как это обычно бывает, зря: дверей передо мной никто не открыл. Должно быть, в гостевых комнатах клуба было не принято встречать гостей, — какая ироничная тавтология.
Я постучал ещё раз. В кругляшке цифры пять неожиданно возник дверной глазок, из которого на меня уставился подбитый, сиреневого цвета глаз.
— Он нас вычислил! — глазок резко закрылся, и в комнате воцарился непонятный шум.
«Наверное, у них бардак и они стесняются своего беспорядка перед гостями… Или же бандиты очень хорошо меня запомнили, что обычно и бывает с теми, кто когда-то бил их по морде и водил носом по земле»
Я не ждал чуда, отпирающего нерадивым детективам всякие двери, но и сделать что-то полезное для следствия никак не мог: выбивать выпускающе-впускающие преграды не входило в умения Лойда де Салеса. Поэтому я спокойно настраивал себя на благоприятный случай, и он, каково удивление, всё-таки наступил: спустя пару минут после начавшегося за стенкой балагана дверь резко распахнулась и в меня полетел огромный кулачище. Мне не составило труда уклониться от надвигающегося айсберга и контратаковать апперкотом в челюсть.
Красный Гарри упал во второй раз. Его коллега, по-видимому, жёлтый Гарри (я понял это по его «весёлой» рубашке), оторопело прислонился к комоду с цветами и схватился за сердце. Бедняге стало плохо.
— И чего ты стоишь, как хер на свадьбе! — воскликнул спрятавшийся за письменный столом Пастушок, прикрываясь стопкой документов. — Уделай его!
 
Громила в жёлтой рубашке справился с эмоциями и неуверенно двинулся в мою сторону. Когда он-таки до меня добрался, мне пришлось любезно сложить его к Красному Гарри. Пастушок был в ярости.
— Ты знаешь, кто я такой, де Салес?! — малыш смешно бегал по комнате, выискивая норку, где бы он мог спрятаться. — Я дальний родственник Черри висельника!
Я прикрыл дверь, чтобы никто не мог нам помешать, и принялся гнать бандита в угол. Это было нехитрым делом: Джейме так боялся, что вскоре и сам загнал себя в ловушку — угол между шкафом и цветком. Поняв, что проиграл, он повалился задницей на дорогущую икебану и закрыл лицо ладонями.
— Я больше не буду фальсифицировать скачки и обдирать тебя до нитки, клянусь честью моей мамы!
Я остановился на полпути и недоумённо посмотрел на Джейме. Букмекер задрожал.
— Сам понимаешь, что сейчас в стране кризис! — негодяй встал с разбитого цветочного горшка и, влипнув в стену, как вор, редковато посеменил к противоположному углу, где стояла небольшая тумбочка.
Я догадался о коварных букмекерских планах и так же направился к тумбочке. Заметив это, процентщик зарычал и опрометью кинулся отпирать нижний ярус. Я поймал хитреца в тот момент, когда он уже тянул руку к блестевшему в потёмках комнаты кинжалу.
Пастушок отчаянно закричал и притворился мёртвым. Я повалил незадачливого актёра на диван и облил вином из стоящего подле меня графина, после чего враль наконец перестал играть на воображаемую публику и яростно воскликнул, что его рубашка стоит, вероятно, как аренда моей квартиры в Золотой утке. Правда, коварный мужчина тут же опомнился и вновь высунул язык, ведь, как всем давно известно, так делает абсолютное большинство глупых мертвецов, и, ко всему прочему, ещё и прикрыл глаза, как и всякий порядочный покойник.
— Мне не нужна твоя жизнь, идиот! — истошно вскрикнул я, подкрепляя свои слова некультурными жестами. — Просто ответь на мои вопросы и я уйду.
— А раньше нельзя было сказать?! — обиженно спросил Красный Гарри, валяясь под жёлтым. — И всё из-за гребанных вопросов…
Букмекер быстро смекнул, что убивать его сегодня никто не планирует, поэтому неторопливо поднялся с дивана, послушно сложил руки на коленки и настроился отвечать, уведомив меня о своей готовности кивком.
— Что ж, — я пододвинул кресло к Пастушку и, — что вполне очевидно, — сел. — Итак, мой дорогой друг. Ты знаешь некую Адель де Вилларе?
— И всё из-за грёбаной бабы! — заплакал жёлтый Гарри, валяясь на красном.
Букмекер велел подчинённому умолкнуть и ответил, что он, конечно же, знал Адель и неоднократно предоставлял ей неограниченный кредит в своём уличном банке.
— У меня много клиентов среди дворян: из-за возрастающего влияния рабочих и пришлой интеллигенции многие древние кланы лишаются средств к существованию… Хотя, вернее будет сказать, что они лишаются средств для пускании пыли в глаза. — Пастушок ухмыльнулся.
Я сдержанно хмыкнул и продолжил импровизированный допрос. Джейме отвечал по существу, но в тоже время очень развёрнуто и интересно, что навело меня на мысль о том, что процентщик уже неоднократно попадал под такого рода беседы.
Из нашего разговора я узнал, что девушка часто занимала очень внушительные суммы и что отдавать их всегда приходил какой-то худой парнишка, очень смахивающий на слугу, но пытавшийся казаться кем-то более важным: он выряжался, как павлин, но ценность материалов, из которых было сделано его платье, ясно говорила, что он был бедняком, и причём бедняком самого плохого сорта — не желающим признавать правду. Об Адель этот юноша говорил, как о своей давней подруге, хотя было очевидно, что он изрядно её побаивается. Также паренёк иногда щеголял в кожаной куртке не по размеру.
«Значит, Симон носил за госпожу деньги и, похоже, помогал ей в интимных делах, что требовали определённой доли сноровки, показной глупости и молчания. Если Адель достаточно ему доверяла, то он вполне мог воспользоваться её наивностью и попытаться выманить её в какую-то квартиру. А далее: надругательство, труп и новое дело. Был бы я дознавателем, дело уже бы шло в архив, потому как я бы снял с юнца скальп и под пытками выведал точные данные. Но сейчас, какова неудача, я обычный детектив, и стоит мне подвергнуть кого-то пыткам, как меня сразу же заграбастает местная полиция. Действовать надо аккуратно…»