В шкуре героя (СИ)

— Я не собирался пользоваться твоей слабостью, — тихо признался Лонг мне на ухо, задевая его губами. — Поверь, я не настолько испорченный, как ты привык обо мне думать. Но кто может устоять перед своим идеальным видом наркотика? — кончик языка дразняще прошелся по кромке моей ушной раковины, захватывая мочку зубами. — Вот и я не святой. Будем считать, что ты сам меня соблазнил. — Дензил положил левую руку на стену рядом с моим лицом и вжался в меня бедрами.
Я только успел заметить, как на его мизинце блеснуло белое металлическое кольцо с синими камнями, прежде чем он толкнулся вперед. Твердый член скользнул между моих ягодиц, и я перестал что-либо воспринимать, наслаждаясь нашей близостью. Нестерпимое желание сводило с ума и пересиливало самоконтроль. Я знал, что потом обязательно обо всем пожалею, но просто не мог думать об этом сейчас, как и о том, что будет после.
Через короткое время я кончил и, повернув голову, прижался искусанными губами к руке Дензила. Оторвав ее от стены, он накрыл подрагивающими пальцами мое горло, одновременно крепко сжимая бедро и царапая ногтями сверхчувствительную кожу. Тяжело прислонился лбом к моему затылку. Под весом его тела я сделал нетвердый шаг вперед. Мои руки разъехались, и я уперся в скользкую стену локтями.
— Прости, — сбивчиво прошептал Дензил, отодвигаясь.
Он учащенно дышал. Мне казалось, что сквозь шум воды я слышу, как громко бьется его сердце. Хотя скорее всего это был мой собственный пульс. Вода скатывалась по моей коже, смывая секунды. Наполняя тело приятной тяжестью и сонливостью. Шумно выдохнув, Дензил мягко поцеловал меня в шею и обнял, привлекая обратно к себе. А я с блаженством откинул голову ему на плечо и закрыл глаза, почему-то представляя себя чайкой, которая парит над высокими волнами, поддерживаемая силой ветра.
Похоже, я на какое-то время выпал из реальности, потому что следующее, что я увидел, приподняв тяжелые веки, — это склонившегося надо мной Дензила. Его влажные волосы растрепались, облепив широкий лоб и раскрасневшиеся скулы. Карие глаза внимательно вглядывались в меня с выражением беспокойства и вины. По-моему, для этого не было причин, потому что, к своему счастью, я лежал на кровати, а не на полу. Хотя кто знает, что этому предшествовало.
Дензил снова позвал меня по имени. Присмотревшись, я разглядел на его ладони круглую таблетку. Во второй руке он держал стакан с водой. Поморщившись, я помотал головой, замечая, как дернулся уголок его губ. Единственное, что мне сейчас было нужно — это хороший сон. Еще лучше — отпуск, но об этом пока приходилось только мечтать. Я красноречиво перевернулся на другой бок, повернувшись к Лонгу спиной, после чего зарылся рукой в одеяло и подтянул его себе под щеку, устраиваясь поудобнее.
Вздохнув, Дензил вернул меня на спину и прижался к губам, проталкивая таблетку языком. Губ коснулся край стакана. Я машинально глотнул и с энтузиазмом ответил на уже настоящий поцелуй, зарываясь пальцами в чужие волосы. Пожалуй, я был готов променять пару часов сна вот на эту ленивую ласку, от которой по телу пробегали крохотные искры возбуждения. Нагревая кожу, они оседали в паху тянущей болью. Ее хотелось продлить как можно дольше, тем самым предвкушая и усиливая предстоящую разрядку.
Уперевшись руками в кровать по обе стороны от моей головы, Дензил неспешно провел своими губами по моим и опустился ниже, касаясь подбородка и шеи. Мне послышалось неразборчивое бормотание. Кажется, речь шла о пользе алкоголя. Хотя нет, скорее всего, о вреде. Я собирался переспросить, но потом отвлекся, когда меня несильно прикусили за сосок, и следом его мокро лизнул теплый язык.
Я совсем уже расслабился, приготовившись к новой порции удовольствия, когда Лонг неожиданно привстал, отстраняясь. Еще до конца не веря, что он способен вот так просто уйти и бросить меня одного, я поймал его за кулон и, сжав в руке, потянул на себя.
— Ты куда? — невнятно переспросил, пытаясь держать глаза открытыми.
Дензил коротко улыбнулся и прижался своим лбом к моему. Его пальцы погрузились в мои волосы и недолго их перебирали, убаюкивая монотонностью своих движений.
 
— Тебе надо поспать, детка.
За нежность, прозвучавшую в его голосе, я бы все ему простил. Вспомнить бы еще только что.
Он с сожалением провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе и поднялся. А я завороженно уставился на гладкую кожу, только сейчас заметив, что на нем нет ничего, кроме джинсов. Свет от ночника придавал ей мягкое свечение, красиво обрисовывая тенями выступающие контуры мышц. Я тут же решил, что любование им — не такая уж плохая альтернатива поцелую.
Словно прочтя мои мысли, Дензил наклонился и погасил лампу.
Меня обступила уютная темнота. В нее тут же захотелось закутаться вместе с одеялом. Поселившееся внутри тепло никуда не исчезло. Я не помнил, когда мне в последний раз было так хорошо и спокойно. Судя по смутным ощущениям, целую вечность назад.
Если это действительно был сон, то я бы хотел не просыпаться как можно дольше.
* * *
Первое время после пробуждения я просто лежал на спине, отстраненно разглядывая смутно белеющий потолок. И кусочек за кусочком собирал в памяти разрозненные отрывки последних часов. Голова гудела и по ощущениям весила не меньше тонны. Ее как будто заключили в невидимые тиски, которые неумолимо сдавливали черепную коробку, а она ныла и трещала, сопротивляясь изо всех сил. От боли покалывало даже внутри глаз. С мучительным стоном я приложил пальцы к вискам. При отдельных воспоминаниях мне с трудом удалось перебороть желание закрыть лицо руками, прямо как в детстве. Меня не покидало необычное чувство нереальности, хотя я точно знал, что уже не сплю.
Неразбавленная светом темнота подсказывала, что снаружи все еще тянется ночь. После тщательного изучения собственного тела я с облегчением убедился в наличии пижамных штанов и задался вопросом, где моя одежда.
Включив ночник, я поморщился, постепенно привыкая к свету, и внимательно оглядел комнату в поисках своих вещей. И почти не удивился, когда нигде их не обнаружил. Зато оценил дорогой интерьер в бежевых тонах, где на обоях выступал узор из стеклянной крошки. Переливаясь в тусклом свете, она напоминала рафинированный сахар.
Я опустил ноги на пол и подошел к панорамным окнам во всю стену, затем сдвинул в сторону полупрозрачную занавеску. Между неплотно закрытыми жалюзи проглядывали кусочки неба, высветленные городской иллюминацией и покрытые туманной дымкой. Если бы не обстоятельства, то я бы не отказал себе в удовольствии постоять так подольше, любуясь красочным видом. Но у меня накопились вопросы, и они требовали немедленных ответов. Поэтому я отвернулся от окна и обвел беглым взглядом столик с двумя креслами под высоким, согнутым торшером, огромный, плоский телевизор на низкой тумбе и в удивлении приподнял брови, останавливаясь на ванной комнате, которая занимала всю левую часть спальни. От остального пространства ее отделяла только прозрачная стена с вертикальными зеркальными вставками, благодаря чему практически все помещение отлично просматривалось из спальни, воплощая в себе мечту вуайериста.
Убедившись, что одна из двух дверей ведет в гардеробную, я открыл вторую и вышел в темный коридор. Слава богу, дальнейший маршрут не вызывал сомнений: я просто двинулся на свет, лившийся из приоткрытого дверного проема. Положив ладонь на ручку, толкнул дверь и шагнул через порог. За ней меня встретил настоящий спортивный зал с впечатляющим количеством всевозможных тренажеров. Противоположную стену полностью заменяло высокое стекло с раздвижными перегородками, через которое просматривался открытый бассейн. В нем колоритно отражались цветные огни ночного города.
Дензил энергично подтягивался на турникете, сменив джинсы на черные спортивные брюки с логотипом известного бренда. При виде меня он широко улыбнулся, спрыгнул на пол и, стянув с шеи полотенце, промокнул лицо. Пользуясь этим, я окинул его грудь быстрым взглядом и с облегчением убедился, что она выглядит значительно лучше: следы от страховочных ремней уже посветлели и скоро должны были и вовсе исчезнуть.