В шкуре героя (СИ)

— Сумасшедший, — пробормотал я, успокаивая себя тем, что психам обычно везет.
Прищурившись, я внимательнее присмотрелся ко входу в супермаркет и облегченно выдохнул, наблюдая за приближением знакомой высокой фигуры. На Дензиле были все те же светло-серые джинсы, а вот вместо толстовки — новая футболка с надписью на груди: «Я горжусь своей классной женой». Ничего не скажешь, «отличный» способ избежать лишнего внимания. Темные волосы разметались по лбу, ветер подхватывал их и, перебирая, бросал ему в лицо. В солнцезащитных очках отражалось солнце. Перед собой Дензил нес картонную подставку с двумя стаканчиками кофе. А на его локте висел белый пакет с цветным логотипом магазина и при каждом шаге ударялся о бедро, раскачиваясь из стороны в сторону.
Конечно же, многие прохожие оборачивались ему вслед. Одна женщина едва не выронила телефон, провожая его глазами до той части стоянки, где примостился розовый фургончик. Остановившись возле него, Лонг улыбнулся и заговорил с юной девушкой-продавщицей. Судя по задумчивому движению головы, он изучал ассортимент мороженого.
Определившись с выбором, Дензил поднял голову. А я помрачнел, наблюдая за тем, как девушка активно строит ему глазки и намеренно неторопливо заполняет вафельный рожок. Что-то слишком уж часто за последние недели мне приходилось хмуриться. Вывод напрашивался сам собой, и я с иронией подумал о будущем своей кожи: не хотелось бы раньше времени обзавестись мимическими морщинами.
Под конец, когда Дензил расплатился, вместо того, чтобы просто отдать мороженое, девушка вышла к нему сама и, протянув маркер, подняла майку, предлагая расписаться прямо на кремовых полушариях, аппетитно выглядывающих над розовыми чашечками в блестках. Что и говорить, в этом плане природа ее щедро одарила. Очевидно, к тому же мнению пришел и скучающий подросток у тележки, который с восторгом уставился на невиданное зрелище, воспользовавшись тем, что его мать стоит спиной и выкладывает продукты в багажник.
Запрокинув голову, Дензил громко рассмеялся и что-то ответил, а я понадеялся, что уж у него-то хватит ума не вестись на столь глупую провокацию. А вдруг наглая девчонка еще несовершеннолетняя? Не удержавшись, я потянулся к рулю и нетерпеливо просигналил. Словно по команде, все головы в радиусе десяти метров повернулись в мою сторону. Голубь, едва не навернувшись, встревоженно взмахнул крыльями и, восстановив равновесие, перешел по ручке тележки на ее дальнюю сторону. Вместо того, чтобы внять прямому намеку, Дензил весело помахал мне рукой и абсолютно спокойно расписался на чужой груди, как будто для него это являлось обычным делом.
Сжав зубы, я отвернулся и уставился в пространство перед собой. Искренняя благодарность, разлившаяся в груди приятным теплом при виде чужой заботы, сменилась глухим раздражением. Я закусил губу, пытаясь справиться с необоснованным приступом ревности, чтобы не выглядеть идиотом. По правде сказать, у меня никогда не возникало таких сложностей. И я не очень-то представлял, как себя вести в подобных ситуациях.
Осознавая умом, что самый лучший вариант — это вообще не заострять на случившемся внимание, я, тем не менее, просто физически не смог заставить себя пошевелиться, когда со стороны водителя открылась задняя дверца, и следом раздалось шуршание целлофана. Спустя пару секунд Дензил скользнул на водительское сидение. Переставив стаканчики в специально предназначенные для этого углубления, он перебросил картонную подставку назад. По салону поплыл умопомрачительный запах кофе.
— Держи — это тебе.
Перед моим носом вдруг возник злосчастный рожок. Буквально в паре миллиметров. И я был уверен, что Лонг сделал это нарочно. Еще чуть-чуть и мой нос окунулся бы в холод, превратив меня в заготовку для снеговика.
Я не хотел брать мороженое. Нет, это слишком маленькая компенсация за страдания моей нервной системы. Но достаточно ли будет просто размазать разноцветные шарики по чей-то великолепной футболке? А после смять и швырнуть следом салфетку с номером чужого телефона, в которую завернута вафля?
 
— Ты ведь сделал это специально, потому что знал, что я за тобой наблюдаю?
Справа от меня раздался смешок.
— Отчасти да. Извини, но я ничего не могу с собой поделать — ты всегда очень забавно реагируешь.
— Может быть, дело в том, что ты профессиональный провокатор? Ладно, я съем мороженое, чтобы оно не досталось тебе. Не хочу уменьшить наши шансы на благополучное завершение поездки только из-за того, что ты будешь отвлекаться и вести машину одной рукой.
Я забрал мороженое и лизнул верхний шарик с кусочками клубники, который уже стал подтекать. Чего я никак не ожидал, так это того, что, смахнув бейсболку, Дензил зароется пальцами в мои волосы и, сжав их в кулаке, развернет меня лицом к себе, чтобы поцеловать. Его язык медленно прошелся по моим губам, слизывая ягодный вкус, и лениво скользнул внутрь. Мимолетно коснулся зубов, погладил небо, щеки и нежно потерся о мой язык, уговаривая приоткрыть рот пошире, чтобы углубить поцелуй.
Забыв обо всем, я с легкостью уступил напору Дензила, увлеченно сплетаясь с ним языками. Мне было безумно хорошо. И хотелось большего. Дрожь желания пробежала по коже, скручиваясь горячей спиралью внизу живота. В моем воображении от нас шел белый пар, шипел и струился между телами, заполняя пространство густым дымом и лишая все четкости.
Откинув голову, я ухватился свободной рукой за плечо Дензила и инстинктивно впился в него пальцами. Должно быть, он воспринял это действие как попытку все прекратить, потому что спустя мгновение отстранился, при этом не выпуская мои волосы.
Я ощутил на шее горячее прикосновение ладони, и по спине прошла сладкая судорога. Подушечкой большого пальца Дензил ласково очертил линию моего подбородка.
— Не беспокойся, здесь тонированные стекла, — прошептал он, задевая мою скулу губами, хотя подобные опасения еще не успели сформироваться в моей голове.
По правде говоря, мне сейчас было все равно. Меня подчинила одна единственная примитивная потребность — как можно быстрее кончить. Но сначала было бы неплохо избавиться от тающего мороженого, стекающего по моей руке бело-розовыми дорожками прямиком в подкатанный рукав. Я всегда выступал против варварского поведения и не позволял себе мусорить… Но именно в этот конкретный момент я мечтал выкинуть мороженое в окно на радость скучающему без дела голубю.
В какой-то момент мороженое в моей руке заметно дрогнуло, привлекая внимание Дензила. Он обхватил мое запястье и облизал пальцы, собирая подтаявшие капли. Потом, потянув руку вверх, медленно провел языком от линии рукава до того места, где соединялись наши руки. Очки куда-то подевались, и темные глаза открыто прожигали меня плотоядным взглядом из-под густых ресниц. А мне для ответа элементарно не хватало воздуха. Ни кондиционер, ни ветер с улицы больше не справлялись со своей задачей.
Я загнанно дышал, чувствуя себя в ловушке. Одежда липла к коже, вызывая невыносимый зуд и желание как можно быстрее от нее избавиться. Из-за болезненного давления члена, натянувшего несколько слоев ткани, мне было все труднее соображать. Я еще никогда не испытывал настолько сильное и мгновенное возбуждение. Можно ли считать это результатом чужого развратного влияния? Смогу ли я ускорить процесс, если сейчас сам поцелую Дензила? А если укушу за соблазнительную нижнюю губу исключительно в качестве наказания?
Пока я раздумывал, Дензил бросил взгляд за мое плечо и с видимым сожалением отстранился. Недоумевая, я тупо пялился на протянутую упаковку салфеток. Судя по самодовольной ухмылке, промелькнувшей на его лице, от Дензила не укрылась однозначная реакция моего тела. В этом свете предложенные салфетки выглядели как изощренное издевательство. Поэтому я вначале опешил, не сразу сообразив, что они предназначаются для растаявшего мороженого.
— Похоже нам пора.
Дензил завел машину и стал торопливо выезжать, и только тогда я догадался обернуться. Через стоянку шествовала небольшая толпа, быстро увеличивающаяся благодаря доброжелательным болтунам, посвящавших всех окружающих в цель своего «паломничества». Если бы не вытащенные телефоны, то они вполне сошли бы за участников какой-нибудь мирной акции или охваченных предвкушением посетителей торгового центра в сезон распродаж.