В поисках цели (СИ)
В общем, занимаются они разным. И очень часто тем, что сами строят планы наиболее успешных и резонансных терактов. Пытаются прикинуть, куда какая либо группа экстремистом могла бы ударить, чтобы это стало у всех на слуху и стало дешевле выполнить их требования, чем с ними бороться. Найти идеальный путь! И заминировать.
— Чтобы поймать преступника, мы должны мыслить как преступник! Чтобы опередить террориста — мыслить как террорист. — говорил на этот счет его новый начальник и с ним он полностью согласен.
Только психопат может понять психопата! Только гений, или дурак, гения! И только преступник, опередить преступника в его замысле! Только такой человек, может бегать не за бандитами, что уже свершили злодеяние, а прибыть к месту действия еще до начала преступления.
Так что Николай образ мышления нового босса полностью принял, разделяет, и поддерживает. Как и полностью соглашается с изречением его зама:
— Только вот не надо самим становится зомбированными психопатами, гонясь за ними!
Зам вообще человек интересный. Весь в наколках, и почти блатной, но без единой отсидки. Засланный казачек, что прожил под прикрытием хрен знает где, дольше, чем без, что по факту уже и непонятно — на кого он реально работает?! Но босс, доверяет заму, а от того и у Николая нет права в нем сомневаться.
Пока, нет такого права. Пока не появятся подозрения, подтвержденные пусть даже косвенными, но уликами. Пока они работают вместе, и заму начальника Николай доверяет ничуть не меньше чем всем прочим коллегам. Разве что Василию Ульянову, старому знакомому еще по Чечне, бывший кинолог доверяет куда больше, чем любому другому «товарищу» в округе.
Васька, тоже не без изъянов. Юморист, каких поискать! И юмор у него зачастую злой — может и гранату без чеки в постель подсунуть. Учебную, ага, но кто спросонья в это вкурит? От того не любили в старые годы Ваську, и нередко били, аж до сломанных костей.
Сейчас, юмор его явно подобрел. Перешел из плоскости телесной, в плотскую, и словесную, от того и воспринимается иначе, мягче.
— Ну, кого сегодня будем препарировать? Или сегодня трупов нет в меню? — чуть ли не фраза приветствия, за место «зарасти» у него, но все уже как видимо привыкли.
— И тебе не хворать, Василий. Сегодня трупы еще не подвезли, и что бы у тебя хер отсох, если это вдруг изменится!
— Язык вывалился!
— Глаза высохли!
— Руки в кровавые мозоли стерлись! А, ну это и так произойдет, случись что, без наших всех желаний.
И это действительно правда и Николай хорошо понимает. Они буквально неделю назад, перешли из вольно расслабленного режима работы в режим «караул! Мама я рожаю!», ведь их коллеги из отдела по работе с подозреваемыми, доложили, что — всё плохо.
Что тот недавний акт устрашения в метро, когда взорвали пустой перегон, едва не затопив всю ветку! Спасли гермозатворы. И что так и остается затопленным. Был… просто косяком нерадивых подрывников. А взятые живьем оставшиеся террористы, поведали, что это… даже не начало! Это — просто так! Оплошность! Нерадивых взрывотехников, что не сумели спрятать заряды понадежнее и вообще попались на глаза путейцам.
Но это было бы полбеды! Если бы таможенники не признались, что лоханулись. И что через Питер в страну из Нидерландов, прибыли аж два сухогрузных морских контейнера с оружием. До отказа забитыми, и с конечной точкой доставки, как предлагается, в Москве. Пусть их из города на Неве, поставив всех на уши, и со скипидаром, но удалось отследить аж до Твери. Пройдя которую, они и растворились в неизвестности дорог.
Наглость, второе счастье? Возможно. Контейнеры, где не было ничего, кроме того, что запрещено к ввозу в РФ, оказались благополучно никем и нигде не досмотрены и покинули порт, даже не распакованными. О них бы и не рюхнулись, если бы не косорукие минеры и внимательные путейцы. Если бы не допросы с пристрастием, и не пистон таможне, что пошла проверять уже загруженный и готовящийся к отплытию сухогруз.
Николай, как кинолог, хорошо представляет, как взвыли собаки, почуяв место, где было СТОЛЬКО оружия. Да что там собаки! По фотографиям — из контейнеров даже масло ружейное натекло! Но им то что теперь!? Какое им то дело до чужих погон?!
У них проблема — до фига незарегистрированного оружия в стране! И где-то под Москвой. И даже непонятно что там и сколько этого, ведь пойманные террористы путаются, что в количестве, что в качестве, так что там может быть ровным счетом всё что угодно. Хотя накрытый склад взрывчатки и суммарный вес пластида в пятьдесят кило уже внушают опасения.
Да винтовочка израильского производства, что взяла всплыла при покушении на депутата — его личность сейчас прорабатывается, тоже внесла немало сумятицы в дело. Она, новая, до жопы!
Гарантии, конечно ни у кого нет. Пока нет, вопрос решается. Устанавливаются точки продажи, и восстанавливаться все картина пути оружия с завода до России, копая с обоих концов. С израильской стороной уже связались, МИД к делу уже тоже подключился, так что это просто вопрос времени, и даже не сильно большого отрезка.
Но этот Galatz… с его даты производства не прошло и пары месяцев! Если в стране есть еще более косорукие таможенники… то можно с чистой душой идти в отставку — так лично и прилюдно изрек новый шеф Николая, и он сам эту точку зрения полностью разделяет. Если в стране настолько дырявая граница, то это уже не караул, это ахтунг!
А ведь еще пяток, чуть менее свежих, но тоже новых винтовок, но уже американского производства, пытался толкнуть какой-то мужик аж в Таганроге! Бедолага клянётся и божится, что нашел их у дороги! Что, впрочем, вполне возможно — с оружия были сняты как бойки, так и затворы. У некоторых нет пружин, а у других курков. Их явно пустили на запчасти! И к стрельбе они дружно негодны — даже одну боевую единицу из всех не собрать.
И что в итоге? Пойманные подрывники — молчат. Они не знают о других акциях устрашения, зная только, что они будут. Да и о корабле не знали ничего, за исключением того, что он был. Цель акции? Бывальщина! Вывод войск из пресловутой Чечни. Значит остается только одно — искать место, где можно нагадить покрупнее, чтобы поставить ультиматум.
— Просто гадить нынче уже не интересно. — высказался на данную мысль зам начальник Николая — Нынче все рвутся в резонанс. Чтобы шуму было больше! Вот ты Алексеевич, человек с немалым опытом, скажи нам, что по твоему вызовет наибольший общественный резонанс?
— Теракт в школе? — вырвалось у бывшего кинолога еще до того, как он осознал, что только что сказал.
А когда сказал, лицо его побелело. Пред глазами, как будто наяву, предстала картина, маленькой девочке в белом платьице, лежащей на полу.
Маленькой бледной девочки, на холодном камне. Девочки, с маленьким отверстием во лбу. И огромной лужи крови под её телом, окрасившей белое в алый. Платье и тело его дочери.
Ужас, страх, и паника, охватили его. Лицо само побелело, а затем покраснело. Он оказался готов вот прямо сейчас сорваться с места, бежать, лететь, нестись, спасать! Но поднятые глаза на лицо почти начальника, увидели лишь полное хладнокровье в его ответном взгляде.
— Было.
И ушата воды не надо! — подумал Николай, услышав этот ответ осознавая — и правда, было. Дважды одно и тоже не вызовет столь бурного эффекта. Они придумают что поновее.
Но ведь метро… — тут же вклинилась пакостная мысль — или оно было как отвлекающий фактор? А куда и откуда вообще ведет та ветка?
Мужчины споро достали карту, с уже отмеченным случившимся-не случившимся терактом, где уже полегли пятеро, не считая террористов. И уже отмеченными предстоящими крупными мероприятиями, часть из которых пора вытирать — они уже прошли, и на них ничего не случилось.
Но что это им дает? Ведь теракт в метро, может быть как попытка создать транспортный коллапс, усложнив доступ куда либо, так точкой отвлечения! Чтобы силы стянулись туда, пока основная сцена будет где-либо еще.