В поисках цели (СИ)
Из одежды у меня осталось только два комплекта — тот, что похуже, да на повседнев, и пахнет собаками — как батя умудряется постоянно с ними работать и совсем ими не пахнуть?! И тот, что новенький, свеженький, и мега дорогой. И ни в том, ни в другом, гимнастикой не позанимаешься. А в трусах — не разрешат.
Ну а на следующий день и с самого утра — экспресс квест «дойди до школы и останься чистым». КАК?! Ладно, есть методы, выворачивания ауры с натягиванием её на одежду. Совсем от грязи это не спасет, но режим гуся включит. Однако… я еще мелкий. Так что научный подход и дедовские бубны — плащик пленочный, сапоги резиновые, и идти в тени мамки, чтоб она прикрывала от брызг — дождь идет, однако! И вся та мерзкая пыль, что мучила мои легкие месяц назад, целиком обратилась в грязь.
Интерлюдия три
— Черт! Скоты… — ругался Николай Алексеевич, готовый биться головой об стену стоя в пустом коридоре.
Его уволили! Вот так просто взяли и вывернули из органов! И двух недель не прошло, как они перебрались в Москву, а все уже пошло наперекосяк. Все было так прекрасно при разговорах по телефону, всем был так нужен опытный кинолог, и всё на все были согласны даже в первую неделю его работы… пока он наконец не попал на личную встречу к своему непосредственному начальнику. И всех сразу как будто подменили.
Старый боров! Но, отношение, и внешний вид, это одно! Это — его проблема! А вот увольнение… это уже проблема семьи. И тут даже не столько в деньгах она, эта беда, сколько в, связях.
Союза нет? Знакомства ничего не решают? Да чертес-два! Только они и решают! Всегда решали и будут решать! Без связей, они бы из глубинки и в Москву бы никогда не попали! А уж устроится на нормальную работу, ребенка в школу, и жильё найти… никаких денег на взятки не хватит без нормальных связей! А его — уволили.
Как щенка! Как ненужный хлам! На пенсию отправили. Сказали «старый», уже приняв на его место какую молодую девчонку! Ага, старый! А что же тогда на месте начальника отдела делает семидесяти летний пень? А в управе боров полувековой? Да даже опер группой заведует ели ноги двигающий кадр! А ему только сорок! Сорок! Будет в январе. Он еще ого-го!
О-хо-хох! — простонал в душе уже теперь бывший кинолог, все же стукнув затылком об стену и вспоминая лицо своего уже бывшего начальника — Ты то тогда что делаешь на своей работе?! Свинья ты пенсионная! Ты ж её уже получаешь, эту свою пенсию! Да по тебе, с твоим телом и болезнями, уже все гробовщики плачут! Тебе ведь не гроб нужен, а два!
Но всё это лирика — взял себя в руки кажется постаревший за день на целых десять лет человек. Ведь на сборы дали всего день. Передачи всех дел и обязанностей, которые он еще не принял и в которые ещё даже не успел вступить. И на возврат казенного имущества, которое он опять-таки не успел получить — даже форма на нем еще старая, приве…
— Да. — взял трубку сотового телефона кинолог, на которую кто-то позвонил с неизвестного номера — Да, я. Да, знаю такую. Да, моя. Что?! Когда?! Сейчас буду.
Все дела и проблемы в миг стали несущественные, и Николай, вернув себе утраченные пару часов назад годы жизни, несмотря на проступившею свежую седину, строевым бегом, метнулся к выходу из отделения.
Ужас! Как такое может быть!? Как такое вообще могло случиться?! Как… кости целы — пришел к выводу беря себя в руки государев человек, внимательно изучая рентгеновские снимки — Правда они выглядят как то странно, будто… слегка опухшие, больше чем должны кости у девочки её возраста. Причем все кости враз. Но это — косяк аппаратуры. И рентгенолога — дедок на свой возраст хоть и не выглядит, молодцом держится! Но маразмам уже страдает точно. Всё какие-то нелепости и странности видит в обычном и понятном.
— Но трещины в костях все же есть. Тут, тут, тут, там и тут. — произнес Николай, тыкая сам для себя в темные волосинки на белых костях — Вот здесь, здесь, и здесь, здесь… боже! Да ей за раз досталось больше, чем мне за всю жизнь!
— Да, вы правы, бедные ребенок, иметь в столь юном возрасте остеодистрофию… — подошел сзади рентгенолог, но под взором кинолога моментально заткнулся.
И Николай подвышал пред лампой новые снимки — легких, и внутренних органов. И вновь не смог сдержать удивления — при том ударе, что пережила девочка — а врачи со скорой ему уже и весьма красочно расписали, как было дело, пока он ждал проявления снимков — должны быть серьёзные ушибы, внутренние кровоизлияния, смещения… но ничего этого нет!
Вообще! И пусть, снимкам брюшной полости можно не верить, на снимки легких — положить болт, но ведь он уже виделся с Сашей! Синяки, и… всё. Упала неудачно. Может не все столь страшно, как ему тут описывают? Или может… у Саши настолько сильный шок.
— Да. — поднял трубку сотового, зазвонившего в беззвучном режиме Николай, не глядя на номер звонившего.
И тут же её положил, так как услышал много ласковых от своего начальника. Вздохнул, и покинув каморку рентгенолога, отправился на крыльцо, «покурить». Набрал номер, что он хорошо помнил на память, но никогда бы не стал записывать ни в один телефонный справочник.
— Николай Иванов? — проговорил в телефон, услышав с того конца обезличенное «Алё».
— Иванов, но я не Николай — ответили с того конца, и бывший кинолог позволил себе на секунду выдохнуть, тут же сжимая волю в кулак.
— Мне нужна помощь.
В трубки повисла тишина.
— А ты не обозрел? — голос не высказал ни тени эмоции, но намек Алексеевичу был предельно ясен.
— Меня уволили.
Вновь пауза.
— Хм, круто. Кому на мозоль наступил?
— Да если б я знал!
— Я думал, что ты со всеми вась-вась и с начальством на короткой ноге!
— Я тоже так думал.
— Печально. Но извини, я ничем тебе тут помочь не могу — ты слишком далеко от меня уколесил.
Хрен ты старый! Уже знаешь… что как бы не удивительно, и было бы странным ожидать обратного. — взревел медведем недавно уволенный, но скрипнув зубами, промолчал, оставив своё мнение при себе.
— Ну… «шур», м… — после новой продолжительной паузы, послышались странные звуки в телефоне — Ты знаешь… Эм. Я могу тебя на одного человека вывести, но у него работа такая…
— Криминал? — вздохнул бывший кинолог, понимая, что он через себя не переступит, и скорее пойдет стоять на паперти.
Но Саша?! Люба?! Неужели и правда придется возвращаться? А ведь Любава только устроилась!.. а Александра попала под машину.
— Нет, что ты. Но ведомство силовое. И придется тебе опять, бить морды, и бегать с автоматом.
Хех! Опять война, да на своей земле. А ничего, что он как бы уже не молодой? — о чем кинолог тут же поспешил поинтересоваться у своего старого друга.
— Вообще-то, хреново. Так что если дело не срастется — извини, я умываю руки. Но они там какое-то новое силовое ведомство организуют, и им нужны люди с опытом, а не салаги только после сроки в Кирове. Скажи что от меня, хотя ты знаешь — я в столице не в почете.
— Прибедняешься. Погоди, а от тебя, это от кого?
— Ты знаешь пароль. — ответил телефон, и загорелся экраном завершенного вызова.
— Тфу! — сплюнул кинолог на бетонную плитку, думая с досадой «а телефон то он мне так и не дал!».
Постоял, подышал свежим московским воздухом, думая о грядущем, прошлом и настоящем, меланхолично глядя куда-то в даль, в пустоту. А через десяток минут, телефон вновь засветился, сообщая о вызове с нового неизвестного номера.
— Да. Да, я. А! Вы от Иванова! Да, слушаю. Хорошо, подойду, переговорим.
Глава 23 — Седьмой "Бе"
Школа, толчея людская, точнее детская. Я, получив расписание от завуча, поплелся искать класс, мама — вместе с завучем искать библиотеку. Почему я не уверен, что они её быстро найдут? И уверен, что не сумеют найти там все нужные мне учебники. Так что с собой у меня только пара тетрадок в пакете. Там же, пара ручек, и пленочный перепачканный плащ, свернутый грязью вовнутрь.