Сказки Королевства (СИ)

— Пропустить, — разрешила бывшая десятница. — Это, действительно, моя знакомая.
В палатку она заходила с тревожным чувством, но мужчин сейчас больше интересовало происходящее вокруг, нежели их собственные разборки.
— Та женщина, про которую я вам говорила… — пояснила эйяру Мэб, — сейчас придет..
— Какая еще женщина, Мэбхн? — исследователю явно не по нраву пришлось это перешептывание.
— Которая вытащила вас из Тумана, — пояснила девушка.
И больше ничего сказать не успела, потому что полог на входе открылся, и в палатку вошла Иллойэ, такая же, как в тот вечер, когда Мэб впервые ее увидела, с пестрым перьевым плащом на плечах.
— Приветствую детей Воина, — громко сказала она, глядя на Мэб и Ариллиана, и в несколько шагов подошла совсем близко к Аодхану: — и тебя, упрямый мальчишка..
Тот смотрел на вошедшую с таким восхищением во взгляде, что Мэб на секунду почувствовала болезненный укол в сердце.
— Дай-ка руку, — тем временем потребовала женщина и, заполучив желаемое, положила сильные пальцы на запястье исследователя, замерла ненадолго, прислушиваясь, и недовольно покачала головой:
— Слабый еще совсем. На-ка вот, девочка, — в ладонь Мэб опустился пучок остро пахнущих горькой свежестью трав, — сделай ему укрепляющий отвар. Как знала, что понадобится.
Пока девушка хлопотала, ставя чайник и заваривая травы, их гостья уже раздобыла себе стул и расположилась в нем, поджав ноги, словно птица на насесте.
— Я Иллойэ, дочь Эорданна — Хранителя — представилась она. — Знаю, что вопросов у вас много, и между собой, и для меня.
Она в упор посмотрела на Аодхана.
— Но сначала выслушайте то, что я скажу. — Она замолкла на миг, явно думая, с чего бы начать.
— Нашему миру грозит опасность. Он… — снова тяжелый взгляд на исследователя, — первый это понял. Поэтому-то отец и отправил меня к вам, чтобы объяснила кое-что.
Некогда наш мир был частью другого, весьма небольшой частью, надо сказать. Боги, играя, отделили ее, чтобы использовать… вот как ты свои банки, для опытов.
Она развернулась всем корпусом к Ибдхарду, напряженно ловящему каждое ее слово, и дальше продолжала свой рассказ, глядя исключительно на него.
— Так вышло, что играя, они чисто случайно создали Туман… и магию. Они так вдохновились своим творением, что пытались повторить эксперимент и для того, первоначального, мира. Но ничего не получалось. Тогда они на время забросили его, и перешли сюда.
Первичный мир взревновал, он требовал часть себя обратно и ненавидел ее, потому что из-за нее был заброшен Богами. Чтобы сохранить свою любимую игрушку, Боги окружили ее толстым слоем Тумана — Туманной стеной — и кое-как установили баланс.
Шло время, появились новые волшебные существа и эльны, а чуть позже и Короли. Боги многое знали, и ко многому подготовились заранее. А потом в наш мир пришли ромайцы. Тот мир вспомнил о нас, и все началось сначала.
Наш мир намного меньше первоначального. И чтобы восстановить баланс, нам приходится отдавать намного больше. Ты же понимаешь? — дождавшись утвердительного кивка от Аодхана, женщина продолжила, — Богам пришлось срочно уйти в первичный мир, меньшую плату он бы не принял. И снова установилось равновесие, которое держалось долго. И нарушилось лишь несколько лет назад.
— Когда здесь появилась будущая арвиэлла Рэндаллион, — медленно проговорил Ариллиан.
— Проблема даже не в том, кто сюда пришел, сын Воина, — повернулась к нему Иллойэ — а в том, кто сначала ушел туда. Странник не должен был возвращаться, — произнесла она жестко. Старший следователь нахмурился, а Мэб совсем не поняла, о ком говорит хозяйка ястребов.
— Почему они ничего не объяснили нам тогда, и для чего делают это сейчас? — голос Ибдхарда звучал напряженно и глухо.
Отвар из трав был готов, и помощница аккуратно поставила перед исследователем чашку, источавшую терпкий горьковато-острый аромат.
— Я могу только предположить, Заклинатель, — произнесла гостья, и брови Аодхана удивленно взлетели вверх. — Истинных причин мне никто не называл…
 
Продолжала женщина, словно не замечая этой реакции.
— …но богам свойственна гордыня, они никогда ничего не обсуждали с эльнами, даже с Королями. И тем более не советовались с ними. Они поступили так, как поступили, ничего никому не сказав. Теперь Короли невольно повторяют за ними эту ошибку. А почему сейчас решили вам помочь? Не столь уж они могущественны как в легендах представлено, и далеко не так свободны. Что-то резко изменить только Страннику по силу, но он уже внес свою лепту, — женщина криво ухмыльнулась, — теперь остальным расхлебывать. У отца уже еле хватает сил держать защиту. Вам еще не видно, но весны в следующем году не предвидится… Так что вот… ход вещей изменить им не под силу, но это можете вы. Ты можешь.
И взгляд ее круглых темных, как ночное небо, глаз с новой силой впился в Ибдхарда.
Тот выдержал продолжительную паузу, не спеша отхлебнул отвара из чашки и вдруг откинул голову назад и зашелся таким заливистым, заразительным смехом, что Мэб против воли своей улыбнулась.
— О, кажется я могу считать себя польщенным, — наконец произнес исследователь отсмеявшись и потирая переносицу пальцами. — Мало того, что у меня тут неожиданный дружеский — он едко подчеркнул это слово голосом — визит, так еще посланница легендарных правителей сообщает, что я чуть ли не последняя надежда нашего Королевства.
— Да, я бы не хотела быть на твоем месте, — печально покачала головой Иллойэ, и по спине Мэб холодок пробежал.
— Почему вы назвали Аодхана Заклинателем? — Подал голос эйяр Ариллиан.
— Тебя из всего вышесказанного только это интересует? — удивился исследователь, не давая хозяйке ястребов и слова вставить, — Поверь, мне это совершенно безразлично, пусть хоть Святейшим величают, все лучше «господина Ибдхарда» как по мне.
— Значит, времени у нас до весны? — спросила тем временем Мэб гостью.
Та с сомнением посмотрела на исследователя и снова покачала головой.
— Боюсь, его намного меньше. А если я права… — Она привстала на стуле, наклонилась к Аодхану совсем близко и требовательно спросила:
— Что ты обещал ему взамен?
Снова плохое предчувствие холодом сковало Мэб, и страх замер в низу живота стылым комком.
Глаза исследователя изумленно расширились..
— Что ты посулил ему за право говорить с ним? — взгляд Иллойэ так и вцепился в лицо Ибдхарда, и вся она сейчас как никогда была похожа на одну из своих птиц, заметившую добычу: подобралась, втянула шею в плечи, даже длинные пальцы ее согнулись напряженно — себя, да? Вряд ли он согласился бы на меньшее..
Мэб с Ариллианом переглянулись («Понимаешь что-нибудь?» — «Нет, а ты?») и вновь продолжили следить за этим странным разговором. «Скажи нет, пожалуйста, скажи нет, — Мэб даже задышала глубже, чтоб только слова эти не вырвались наружу. Но Аодхан молчал, не отводя взгляда от дочери Хранителя, только губы сжимал упрямо и мрачнел все больше.
— Сколько времени у тебя осталось? — теперь голос их гостьи звучал тише, в нем слышалось сочувствие и искренняя печаль. И последняя отдалась в груди Мэб глухой болью.
— До первых заморозков, — сухой бесцветный ответ резанул по нервам. У Мэб захолонуло дыхание, лицо старшего следователя закаменело, — по нынешним временам, думаю, это где-то месяц.
Иллойэ кивнула, соглашаясь с такой оценкой, и медленно подняла застывший взгляд на помощницу исследователя.
— Вот и ответ на твой вопрос, девочка. Всего месяц у вас остался.
— А теперь, будьте уж так любезны, объясните, что тут происходит и нам с госпожой Фринн. — Эйяр Ариллиан поднялся на ноги и сделал несколько обманчиво неторопливых шагов, сложив руки на груди. — Куда на сей раз влез этот на редкость целеустремленный самоубийца? Кому что пообещал?
Так как «самоубийца» вопрос показательно проигнорировал и, глядя куда-то в сторону, потягивал отвар, отвечать снова пришлось гостье.
— Туману, — пожала она плечами так, словно речь шла о деле само собой разумеющемся. — Со мной он никогда не говорит, но и не мешает: чувствует кровь отца. А вот мальчик, — она кивнула в сторону исследователя, — ему явно понравился, раз он решился на диалог. Какой он хоть, расскажешь?