Отражения одиночества (СИ)

— Не, это мальчик из другого отряда, — Женя чуть отмахивается. — С ним интересно, правда.
Саша искреннее улыбается.
— Вот видишь, иногда разделить свои увлечения с кем-то — хорошая идея. А то ты всю смену сам и сам.
— Почему сам? Я с вами общаюсь. Или это не считается?
— Считается. Но со сверстниками ведь тоже по-своему интересно.
— Не сказал бы. Мне со взрослыми только общаться нравится.
— Ну это пока тебе с ними неинтересно. Но так не всегда будет. Я тоже общаюсь с людьми старше себя, но им не все и не всегда скажешь, а с ровесниками свои темы и возможности. Это нормально. К тому же со временем ты сам станешь взрослым и поймешь, что взрослых не существует.
— Как это? — кажется, эта фраза Женю почти обидела.
— А так. Страшный секрет — ты вырастешь и останешься собой, как и был, только будет задач побольше и возможностей тоже. Опыта. Книги почитаешь, попробуешь много что. Но будешь собой и так же будешь со всем справляться, как и сейчас. Это мало меняется. Поэтому в оставшиеся три дня, потом все равно разъедитесь — общайся как можно больше. Терять нечего все равно.
Женя чуть усмехается.
— Ладно, я не буду тебя смущать, — парень явно был погружен в свои мысли, и не стоило навязываться. — Только это, — Саша чуть колеблется, но все же говорит: — если тебя куда-то пацан рыжий позовет, который Вася, не ходи с ним, ладно? Мне скажи.
— А что? Он плохой?
— Нет, — Саша качает головой. — Почему же? Хороший парень. Пропал только куда-то с половины смены, хочу узнать все ли у него в порядке.
И почему он мне соврал. И не является ли он тем, кто с собой детей забирает…
— Ладно, я скажу вам если увижу.
— Просто не с кем никуда ходить не надо, ни со взрослыми, ни с детьми.
— Знаю, не маленький.
— Определенно, — мягко говорит Саша. — Просто мне будет спокойнее, если я это скажу.
Женя пожимает плечами. Саша поднимается, выходя из беседки. Чай остыл, а перед детским корпусом дежурный сегодня пятый отряд уже устанавливает аппаратуру.
Она очень быстрым шагом припускается к своему корпусу — не хватало еще опоздать на зарядку и дать повод Марине Владимировне для недовольства. И куда время подевалось? Только ж полтора часа до подъема было…
  
Глава 13
 
— Следующий знак — Илье, — Саша подбросила дров в костер. Прошла уже половина прощального огонька, и большой поначалу костер сейчас прогорел, освещая только детские лица, сидящие близь него привычным полукругом.
Все шло своим чередом.
Прощальный огонек. Все как в Орленке, разве что без посвящения, а только с подарком из небольшого значка в виде трех дубов, тех же, что и на гербе пансионата. Знак Опоры. Марина Владимировна, явно вдохновлённая при придумывании этого знака орлятскими идеями, рассказывала, что вручать его надо всем, подчеркивая то, в каждом ребенке есть что-то, на что можно опереться. И создавая «положительное подкрепление» любым, даже минимальным успехам ребенка, о которых и требовалось рассказать на огоньке. Все так же, как и в Орленке — два свидетеля, возражения, и вручение знака под общие тихие аплодисменты.
— Илья, чье мнение ты хочешь услышать?
— Я знаю что много у кого мог бы спросить. Но хочу чтобы сказал Алексей. И Лена.
— Хорошо. Кто первый?
— Я, — Леша поднимает руку, — я удивлен, что ты спросил меня. Но, если серьезно — на тебя можно опереться. Во всем. Ты настоящий лидер — и пример, даже для меня. Вот и все, никаких других слов и не надо.
— На тебя можно опереться. Я знаю тебя уже пять лет, — негромко продолжает Лена, — и все это время ты тот, кто стоит как скала, что бы не происходило. И когда мы выигрываем, и когда мы проигрываем, и когда мы празднуем, и когда горюем. И это смена все только подтвердила.
Саша улыбается, разглядывая лица собравшихся в отблесках костра и протягивая Илье небольшой металлический значок.
— У кого-то есть возражения против вручения Илье знака Опоры?
Тишина.
— Отлично. Илья — кто должен тебе прикрепить знак?
— Леша.
 
— Алексей, прошу, — значок перекочевал из рук в руки, и под тихое потирание ладоней, вновь заменявшее у костра привычные аплодисменты, совершенно неуместные в такой момент, занял свое место на футболке, около сердца.
Когда так проходит весь круг, заканчиваются и значки, и дрова.
А Саша понимает, подбрасывая в костер последнее полено, что здесь их сидит ровно четырнадцать. А не пятнадцать. Она пробегается по лицам, пытаясь понять, кого не хватает, и довольно быстро обнаруживает пропажу, удивляясь, как не заметила этого раньше. Жени нет. Любителя звезд, Соляриса и Фауста. Даже странно, что она сразу не поняла — ведь еще во время того, когда старшая вожатая рассказывала о вручении значков, подумала о том, кто и что может сказать ему.
— Так, мы все здесь, или, как мне кажется, кого-то не хватает?
— Да все, — Илья отзывается после некоторой паузы, пересчитав отряд. — Точно все. Никуда никто не убегал. Я следил.
— А Женя?
— Да здесь я.
— Ты-то понятно. А другой?
— В смысле — другой? — в голосе Ильи было слышно изумление. — Путаете вы что-то. Вот наш Женя и других нет.
По спине разлилось нехорошее предчувствие. Неужели это оно? Неужели Вася и правда тот самый Пионер, он прицепился к Жене и все подозрения Саши сбылись?
— Извини, я перепутала. Уже поздно, и день был долгим. Но закончим мы его песней. У кого-то есть предложения, какой именно?
— Мы пройдем сквозь земной простор, — затянула Лена.
— По равнинам и перевалам, — подхватили остальные.
Саша подпевала. Во весь голос, с чувством — но без всякой возможности отделаться от грызущей нутро тревоги. Илья не врал. И недоумение всех остальных от ее вопроса было совершено искренним. А еще у нее не осталось значков. Она брала по списку. Четырнадцать ровно. Неужели?..
Одна песня. Еще одна. И еще — Огонек, последний в этой смене и почти наверняка последний в ее жизни, закончился. Дети разошлись, радуясь, что забрали сонник заранее и предвкушая «Королевскую ночь».
Саша вынырнула из леса позади своего отряда. Достала мобильник — пока закончили огонек только они, как самый маленький отряд. Время до планерки было. Нужно было действовать, но для этого оставалось разогнать всех по комнатам, с чем Саша успешно справилась.
Жени нигде не было. Теперь, напрягая память, она не была уверена, что помнила, в какой из комнат парней он жил. По утру они всегда встречались уже на зарядке, даже в первый день, когда он только приехал после всех. Где его комната? Или его поселили с другим отрядом? Все были на местах. Вообще все из ее ребят.
Саша заставила себя сделать два глубоких выдоха, рассматривая территорию санатория из окна в холле на втором этаже. Отсюда можно было даже различить несколько костровых мест, но никто не ходил по аллее.
И что ей делать? Как искать Женю? Когда и куда он ушел — и как его догнать?
Никакой магии вокруг она по-прежнему не чувствовала. Саша обвела глазами погруженный в ночную темноту санаторий. Вот корпус взрослых, вот лечебница — может, туда угодил? И почему ей не сказали? Вот главная аллея. А вот беседка.
Беседка.
Саша могла поклясться, что даже с такого расстояния она видела чей-то силуэт. Были ли волосы рыжими? Или?
Она заставила себя сделать еще три вдоха. Вытащила телефон — и выругалась. Не включался. Разрядился? Зарядка-то в корпусе.
Нет времени.
Лена жила с девочкой из Катиного отряда. Значит, поможет. Катя с того памятного утра после отлучки в деревню с ней не заговорила ни разу. О чем они общались с Михаилом Ефимовичем, Саша понятия не имела. Но если Катя намерена и дальше считать ее "предательницей" — пусть. Плевать. Но сейчас было не до их дурацких обид.
Саша постучалась, и после короткого приглашения зашла в девчачью комнату.
— Вы извините, мы тут шумели, — Лена выглядит несколько виноватой. Хотя Саша ничего и не слышала ни о нее, ни от живущей вместе с ней Софии. Да и неважно это.