Альпинист. Книга 1 (СИ)
— Мы тут все собравшиеся ходим заниматься в секцию для чего? Чтобы просто весело провести время? Чтобы в поход сходить на выходных и все? Я лично нет. Я профессиональным альпинистом хочу стать. Такой шанс, какой нам сейчас предложили, бывает раз в жизни. Пусть я не пройду отбор, но я хотя бы попытаюсь. А вы продолжайте сидеть тут, неудачники.
— Ты кого неудачником назвал? — начал Костя, но его перебили.
— Артем прав! — выкрикнул кто-то из толпы. — Я тоже буду бороться за место в отборочном группе!
— И я.
— И я.
— Я тоже!
Среди желающих были и знакомые лица. Простые слова Артема, в отличие от витиеватых речей Мамонова попали им в самое сердце. Выпал шанс. Нельзя упустить. Впереди — слава!
— Генка, ты тоже? — спросил я парня.
— Конечно! Чего мне терять? Меня мамка все в инженеры пророчит, а я не хочу. Даже на работу к себе водила, чтобы показать, как там здоров. А вот нифига не здорово. Мне эта пыльная тоска кабинета, эти серые стены и дохлые прошлогодние мухи на окнах как отшептали. Не хочу я такой жизни. Сидеть до пенсии там, чертить какие-то непонятные детали, допуски все эти, припуски, втулки, подшипники. Ну их к черту! Я в горы хочу!
Возразить ему я ничего не нашелся. Его правда мне была понятна.
— Это будет потрясающе! — воскликнул Генка.
И как всегда, оказался в итоге прав. Период жизни и в самом деле ожидался потрясающий — в том смысле, что был полон потрясений.
Глава 16
Танцы
Дальше продолжать тренировку уже не получилось, Дубинин ушел к себе в коморку, остальные ребята скучковались в группы и принялись тихо обсуждать сказанное делегацией. Судя по разговорам, многие были в растерянности, нашлись и те, кто категорично идти в отбор не хотел. Но большинству идея отправиться покорять Пик Победы внезапно понравилась. Осторожные перешептывания быстро превратились в восторженные возгласы. Юношеский максимализм начал брать вверх.
Ребята мечтали буйно. Уже не стесняясь или не видя своей наивности, начали рассуждать о том, как будут брать высоту. Предложено было составить маршрут, прямо сейчас, немедленно. Но оказалось, что фотографий Пика ни у кого нет, а идти за нужными материалами долго и никто этого делать не хочет.
Пик Победы… Я и сам невольно обсасывал эту тему, хотя понимал, что это чистой воды фантастика. Возможно, в наше время это и возможно организовать, применив все последние достижения науки — сверхлегкую утепленную одежду, ботинки, прочную амуницию, все из углепластика и наноматериалов. Но ведь я сейчас в 1970 году!
Пик Победы… Он упорно не выходил из моей головы, хотя я и пытался его откинуть. Пробовал взобраться на стену, потренироваться. Но не мог. Мысли словно потревоженное осиное гнездо гудели в голове, не давая покоя. Не сразу я понял, почему Пик не отпускает меня. И лишь когда вспомнил видение, вившееся мне в самом начале моего переселения души, то все вдруг понял. Меня словно обдало ледяной водой.
Там, на самом верху… Нет, бред какой-то! Это всего лишь видение, не более того. Когда твоя душа переходить в иной мир и не такое привидится.
Но все же…
Я помнил, что там, на самой высокой точке Пика Победы, было что-то, что мой мозг распознал как портал. Двери домой. В мой мир. Тот свет, теплый и приятный, манил меня, звал, словно обладал зачатками разума.
Не может такого быть! Я усмехнулся, тряхнул головой, выгоняя бредовые мысли. Портал на горе — ну что за фантастика⁈
Хотя, переселение души пенсионера из двадцать первого века в 1970 год тоже выглядит как вполне себе зачин для романа в жанре альтернативной истории. Такого на самом деле не бывает.
Но ведь со мной же случилось! Вот он я, и не я вовсе, а разум меня, который каким-то неведомым образом оказался в теле молодого парня! Это реальность! Это правда! Значит и портал правда. А значит, при сильном желании, можно… Да, можно вернуться обратно домой.
От этих мыслей меня начало трясти. Я принялся ходить из стороны в сторону, вымеривая зал шагами. Дом… С одной стороны, я не видел никаких преимуществ того, чтобы возвратиться. Ну что там хорошего? Другая же часть разума шептала — хватит, наигрался, пора и честь знать.
Это всего лишь привычка — говорил я сам себе. И от этого внутреннего противоречия мне становилось не по себе.
— Андрюха, ты чего?
Мою нервозность заметил и Володька.
— Тоже думаешь насчет Пика Победы?
— Думаю, — честно признался я. — Хотя понимаю, что это чистой воды хреновая затея.
— Согласен с тобой, — кивнул Володька. — Но…
И замолчал, потупив взор.
— Что — но? — спросил я, хотя уже все прекрасно понял.
— Затея хреновая, и в самом деле. Но ведь если так рассуждал бы каждый, был бы, скажем, полет в космос? Как думаешь, идея сесть на бочку, размером с девятиэтажный дом, наполненную горючим, слушая в наушник разговор ученых: «Юра, мы все точно рассчитали, она точно полетит!» хорошая? Нет, не хорошая идея. Но Юра тем не менее сел, поверил и сел. И смог. И совершил подвиг.
Володька глянул мне прямо в глаза.
— Жизнь дана нам не для того, чтобы трястись в страхе или там хорошо контрольные на двойных листочках писать или ногти вовремя стричь и все время опрятно выглядеть. Она для подвига дана, для великого дела. Это я понял, когда там, в лесу стоял, с оружием, направленным на тех двух бандитов. Стою, а сам думаю — вот убьют они сейчас нас прямо тут — и что останется после меня? Ну какие-то вещи, кроссовки вот чешские, хорошие, фотографии еще какие-то. И все. Кроссовки износяться младшим братом, фотокарточки выцветут. И вот уже нет меня. Вышел весь я, кончился. Понимаешь? А Гагарина всегда будут помнить. И не важно, что кроссовок его там или ботинок уже не осталось. И даже если памятники рассыплються, память все равно о нем останется. Понимаешь?
Я кивнул. Я и в самом деле понимал Володьку. Эти его слова, простые, но сказанные от чистого сердца, проникли мне в самую душу. Черт, я его прекрасно понимал. Я, кто всю свою жизнь вовремя стриг ногти и был опрятно одет, вдруг под конец своей жизни осознал, что никого рядом нет и никому я нахрен не нужен, да и не помнит меня уже никто, хоть я и жив тогда был.
— Андрюха, я пойдут на отбор, — тихо произнес Володька. — пусть Дубинин не обижается, но я пойду. Плох тот солдат, кто не мечтает стать генерал и плох тот альпинист, кто боится гор.
— А разве их не нужно бояться?
— Их нужно уважать. И их нужно хотеть постичь. Иначе какой ты к черту альпинист? Так что я иду.
— Я тоже иду, — внезапно ответил я и сам удивился такому ответу.
Володька кивнул. Еще даже до того момента как начать разговор, он уже все давно понял в моих глазах, хотя я еще не знал, какое решение приму.
— Мы идем вместе! — улыбнулся он, протягивая мне руку.
Я пожал ладонь в ответ.
— Один за всех, и все за одного! — весело воскликнул Генка, подскочив к нам и тоже хватая нас за руки.
— Каналья! — рассмеялся Костя, тоже подбегая к нам, запрыгивая на спину, заваливая всех.
— Сумасшедшие! — хихикнула Марина, глядя, как мы барахтаемся на полу.
— Марина, давай к нам! — сквозь смех крикнул Костя.
— Ага, бегу и падаю!
— Падай-падай! Мы поймаем!
— Поймаем так, как никто еще не ловил! — придавленный Володькой, выдохнул Генка. — И попу подстрахуем, руки подставим, чтобы не дай бог синяка не осталось!
— Дураки! — рассмеялась девушка.
— Держи ее! Куда пошла! А ну стой!
Но схватить Маринку, чтобы коварно повалить на пол у парней не получилось. Она ловко забралась и полезла вверх, по стенке. Генка, вырвавшись из плена, рванул за ней. Следом Костя.
— Вы чего? — подошел к нам Артем.
— Маринку ловят, — пояснил Володька.
— Так это я живо! — оживился тот.
И рванул наверх.
— Сейчас мы живо ее словим!
Парни принялись окружать девушку, а та ловко перепрыгивали с одного зацепа на другой, не даваясь. Потом, взобравшись на самый верх, крикнула: