Любимая наша (СИ)

− Не проси об этом даже. Это невозможно, − поджимает губы тёмный Повелитель.
− Возможно. Просто не совпадает с вашими желаниями.
− А ты очень изменилась, Лина, − задумчиво хмыкает А-атон, всё это время внимательно наблюдавший за мной.
Горько это признавать, но с ребёнком на руках он выглядит ещё более притягательным, чем я его помню. Более мягким, более живым... родным даже. Словно тот мёртвый лёд в его глазах и жестокие равнодушные слова мне приснились. Но я же знаю, что это было на самом деле. Помню, как сильно он способен меня ранить.
− Возможно, − и не думаю отрицать очевидное. – У меня было время хорошо всё обдумать и разобраться в себе. Вы когда-то очень хорошо дали мне понять, что я буду вашей рабыней, пока сама не несу ответственности за свою жизнь. Теперь несу. Начала учиться этому ещё тогда, когда приняла решение самой править империей вместо того, чтобы спрятаться под крылышком у нового покровителя и защитника. Вы можете вернуть меня в Аша-Ирон, можете снова закрыть, отрезав от всего мира, можете взять силой, заставить подчиняться, много чего можете. Вы ведь намного сильнее меня. Но только мне решать, чего хотеть, что думать и как относиться ко всему происходящему. И сейчас я говорю прямо, что не хочу жить в ваших апартаментах. Не собираюсь делить постель и иметь какую-либо ещё близость ни с кем из вас. Могу я рассчитывать на отдельную каюту, или мне придётся самой искать, где приткнуться?
С каждым моим словом мужья всё больше мрачнеют, явно задетые за живое. Особенно Повелители. В их глазах я наверняка веду себя слишком нагло и дерзко. Не привыкли они, чтобы кто-то смел им не подчиняться и перечить. Особенно жена.
− Хорошо. Ты будешь жить в императорских апартаментах без нас, Лина, − скрипнув зубами, произносит Са-оир. – Такой вариант тебя устроит?
− Нет, если на меня при этом будут скрипеть зубами, − вырывается у меня невольно. – Мы с мальчиками не гордые, нам не обязательны целые апартаменты. Меня вполне удовлетворит и маленькая каютка.
− Зато нас не удовлетворит, если наша супруга вместе с нашими наследниками будет ютиться в маленькой каютке, − уже буквально рычит Са-оир. Но надо отдать ему должное, рычит он тихо и как-то… сдержанно. – Это не обсуждается. На время полёта эти апартаменты твои. Мы не собираемся ни к чему тебя принуждать, Лина. Но и не жди, что будем держаться в стороне от тебя и своих сыновей.
Шумно выдохнув, я уже открываю рот, чтобы ответить, но Рэю надоедает терпеть пренебрежение к его потребностям и громкий рёв моего младшего сына вмиг заканчивает все эти разговоры. Ещё и Эш, не найдя мамин сосок, решает поддержать брата в этом праведном возмущении.
− Пойдём, Лина, − первым приходит в себя и отправляется к выходу А-атон, пытаясь успокоить племянника. И мне не остаётся ничего другого, кроме как последовать за ним.
  
Глава 27
 
В телепортационном зале я ещё не была в этом уверена, но вскоре убедилась, что мы действительно находимся на Руори, личном корабле Са-оира. Те же коридоры. Лифт. Жилые апартаменты в тёмных тонах, такие знакомые, вызывающие столько воспоминаний, столько забытых чувств.
Именно на этом корабле около десяти месяцев назад я прибыла в Аша-Ирон. Бесправная рабыня, выторговавшая безопасность своей племянницы ценой собственной свободы. Сегодня я тут как беглая жена, преступившая все клятвы. И совершенно не знаю, чего ожидать от настигших меня мужей. Сколько ещё они будут терпеть мои попытки отстоять себя? Когда решат, что отпустили поводок достаточно и пора прижать к ногтю заигравшуюся зверушку?
Сейчас, смотря назад, на всё, что пришлось пережить и вынести, не могу не думать, что может, было бы проще, если бы Повелители не давали мне статус свободной? Может, всё сложилось бы лучше, если бы меня не вводили в ритуальный круг как невесту, не короновали как свою супругу, не разрешали верить, что я что-то значу для них? Тогда и такого горького, разрушительного разочарования во всём не случилось бы. Я не позволяла бы себе так сильно любить и надеяться на ответные чувства. Не стала бы тешить себя иллюзиями, что имею хоть какие-то права, что могу быть счастлива. Не посмела бы нарушать клятву, спасая себя. Знала бы своё место – рабыни, связующего звена и инкубатора. Наверное, как-то бы существовала в качестве ценной игрушки. Без надежд, без выбора… без боли. Люди способны и не к такому приспособиться.
 
Не знаю, есть ли что-то хуже несбывшихся надежд? Ранит ли что-то сильнее, чем несбывшиеся ожидания?
− Где тебе удобно будет кормить детей? – спрашивает А-атон, оглянувшись через плечо, когда за нами закрываются створки лифта. Ему даже приходится немного повысить голос, чтобы перекричать громкий, требовательный плач Рэй-адана.
− В спальне, наверное. Я не смогу держать двоих одновременно, и второго малыша можно будет уложить рядом, − объясняю, стараясь не думать о том, как буду справляться с младенцами одна в апартаментах, абсолютно не приспособленных для наших с детьми нужд, пока Иса лечится. Впрочем, я обязательно что-нибудь придумаю и обязательно справлюсь.
А-атон молча пропускает меня вперёд.
Эту кровать я тоже помню. Именно здесь я впервые спала вместе с обоими своими хозяевами. Страшась их самих и того, что они собирались со мной сделать в ритуальном круге.
Понимая, каково мне будет теперь снова лежать на этом огромном ложе, я безумно хочу потребовать другую каюту, другую кровать… другой корабль. Но и так уже сегодня довольно громко заявила свою позицию. Не стоит забывать, с кем я имею дело и чем это может кончиться, если Повелителям надоест со мной нянчиться и идти на уступки. Лучше приберечь силы для более важных и принципиальных столкновений. Конфликтовать из-за каждой мелочи, как минимум, глупо.
Поэтому я заталкиваю все эти несвоевременные воспоминания куда подальше и укладываю хнычущего Эша на середину кровати. Поворачиваюсь, чтобы взять его орущего близнеца.
− Корми сперва этого крикуна. За сыном я пока присмотрю, − произносит тихо А-атон, осторожно передавая мне на руки Рэя.
Я так и собиралась сделать. Иначе брат не даст Эшу спокойно поесть. Но кормить при муже… этого я совершенно точно не планировала.
Однако мой светлый супруг уже склоняется над кроватью, чтобы взять на руки своего ребёнка. И у меня просто не хватает духу ему в этом отказать. Особенно, когда вижу потрясённое удивление в чёрных глазах и растерянную улыбку на исхудалом белокожем лице.
Сморгнув внезапные слёзы, обхожу кровать, сажусь к ним спиной и устраиваю своего более нетерпеливого малыша у груди. Одной рукой привычно расстёгиваю рубашку и уже через минуту чувствую, как жадный детский ротик хватает за сосок. Обхватив обеими руками мою правую грудь, Рэй с сопением и жадным причмокиванием принимается за еду.
− Я до сегодняшнего дня никогда не держал на руках новорожденных, − слышу внезапно задумчивый голос мужа.
Оглянувшись через плечо, я вижу как он с настоящим исследовательским интересом рассматривает своего наследника. Трогает детские волосики, кулачки, гладит нежную щёчку. Впрочем, Эш тоже смотрит на отца и что-то гулит, на время позабыв о голоде.
− У вас хорошо получается, − улыбаюсь грустно. И, не выдержав, отвожу взгляд. Слишком тяжело видеть, как муж знакомится с сыном, и осознавать, что из-за меня этого могло не быть.
Может, зря я так рубанула с плеча? Может, был другой способ изменить всё, другой способ получить свободу?
Хотя, кого я обманываю? Они меня в другой вселенной нашли, чтобы вернуть. Неужели отпустили бы тогда? Точно нет.
− Ми-ичан настоял, чтобы мы взяли детское питание на корабль. Утверждал, что тебе может быть сложно прокормить одновременно двоих. Приказать принести? – вырывает меня из сеанса самобичевания неожиданный вопрос А-атона.
Они даже о таких мелочах подумали? Но не взяли детские кроватки… Это, пожалуй, можно было бы считать милым. Если бы я могла забыть, что нас практически выкрали из моего дома.