Синдзи-кун. Тетралогия (СИ)

За спиной раздались шаги, и я выпрямился, оборачиваясь.
— Ямасита-кун. — сказала близняшка. Наверное Ая.
— А? Эээ… Сато-тян? — вот тут стоит и поблагодарить традицию обращаться сперва по фамилии, потому что я был не уверен это Ая или Мико. И когда же я научусь их отличать? Так, стоп, а что она вообще тут делает?
— Ямасита-кун, из твоего пиджака выпал кошелек. Вот. — она протянула мне мой кошелек.
— О, так вот он где. Спасибо за то, что позаботилась обо мне и моем имуществе. — протянул я стандартную фразу благодарности. Близняшка потупилась.
Через пятнадцать минут я стоял на своей маленькой кухоньке, поджаривая рис с яйцом и добавляя мелко нарезанный лук, и время от времени оглядывался на чинно сидящую Аю (это все-таки была Ая), которая с невозмутимым лицом отхлебывала чай из зеленой фарфоровой кружки. Все получилось само собой, невежливо просто сказать «спасибо» человеку, который не только подобрал твой кошелек, но еще и потрудился принести его до самой двери твоей квартиры. Поэтому в качестве вежливого жеста я предложил ей пройти ко мне и «вкусить трапезу», предварительно предупредив, что готовлю я так себе. Ая, видимо, в качестве ответного жеста вежливости согласилась.
И вот теперь я готовлю жаренный рис, а она пьет чай из зеленой фарфоровой кружки. Бросив на нее быстрый взгляд я покрутил головой, мысленно хмыкнув — все таки шестнадцать лет нового тела давали о себе знать. Гормоны. Как зрелый мужчина и попаданец я понимаю, что ничего особенного в близняшках Сато нет — невысокие девчонки с крепенькими икрами и бедрами, груди были едва обозначены под форменными рубашками, милые личики и длинные волосы, да еще эта манера одеваться одинаково, намеренно путая окружающих.
Но тело Синдзи-куна реагировало на присутствие симпатичной девушки в его апартаментах совершенно очевидным образом, мой взгляд поневоле скользил по крепким коленкам, которые не были прикрыты юбкой — у меня такое впечатление, что юбка была специально подрезана, ведь согласно школьным правилам, она все же должна прикрывать эти соблазнительные коленки. И мысли, которые вспыхивали в моей голове ну никак нельзя назвать целомудренными. Если бы здесь и сейчас в комнате был сам Синдзи-кун, он скорее всего впал бы в ступор, начал бы невнятно блеять а то и упал бы в обморок с обильным кровотечением из носа, словно в хентайной манге.
Но за рулем, на командном мостике этого тела стоит сознание мужчины, у которого в жизни бывало всякое, и уж особой тайны для меня женское тело не составляло. Конечно, приятно погонять в голове мысль, как Ая Сато-тян стоит передо мной на своих крепких коленках, совершенно голая и открывает свой прелестный ротик, или что-нибудь еще из воспаленного воображения Синдзи-куна, но я мог контролировать свои половые инстинкты в достаточной степени, чтобы не краснеть и не бледнеть перед гостьей.
— Что ты сказал, Ямасита-кун? — спросила Ая, видимо услышав, как я хмыкнул.
— Ничего. Рис уже готов, сейчас я… — быстро переложил рис в две плошки, украсил их сверху мелко нарезанной зеленью и подал это к столу. Чай, соус, две пары палочек и — Итадакимас!
— Итадакимас! — эхом отозвалась близняшка Ая, подготовив палочки и мы приступили к еде. Надо сказать, что у Синдзи-куна были неплохие навыки готовки — он часто оставался один и был вынужден освоить азы японской кухни быстрого приготовления — всякие омлеты с рисом, жаренный рис и прочее. В свою очередь старый добрый я всегда считал, что хорошо готовить — это одна из черт настоящего мужчины. Как там у Хайнлайна — «вкусно готовить, хорошо сражаться, достойно умирать». Поэтому рис вышел очень даже ничего. Нанасэ-нээсан приходила с работы поздно вечером, поэтому Синдзи-кун обычно оставлял ей приготовленную еду в холодильнике. Вчерашняя порция была съедена Нанасэ-нээсан полностью и она даже сказала что-то вроде «как вкусно ты стал готовить, Синдзи-кун!». Так что в этой части как мужчина я состоялся, осталось подтянуть остальные сферы. Подтянуть свое тело так, чтобы я мог выдать полноценный джэб и не потянуть руку, укрепить мышечный корсет так, чтобы перестала болеть спина и вообще — тело это твоя крепость, так что придется снова пройти этот путь от начала и до конца.
 
— Ямасита-кун. — сказала Ая, аккуратно доев свою порцию: — ты хорошо готовишь.
— Спасибо, Сато-тян. Рад что тебе понравилась моя готовка. — кивнул я: — в следующий раз я приготовлю что-нибудь повкуснее. Я не ожидал гостей, поэтому …
— Да нет, было очень вкусно. — Ая вежливо поклонилась и встала. Я проводил ее в прихожую, отметив, что ее юбка была явно короче, чем требовалось по уставу школы, а ее ноги были крепкими и точенными, словно у мраморной статуэтки.
— Еще раз спасибо, что принесла мне мой кошелек. — сказал я: — право слово, не стоило беспокоиться и приносить его мне. Я бы мог забрать его и завтра, в школе.
— Я думала, что у тебя может не хватить денег на что-нибудь важное сегодня. — серьезно ответила мне Ая, и обвела взглядом нашу убогую комнатку на девять татами. Я кивнул в ответ. Она не сказала ни слова о том, что мы с Нанасэ-нээсан жили в таких условиях, и что она переживала что мне будет не на что купить еду, она просто оглядела все вокруг и наклонила голову. Без пренебрежения, скорее с пониманием. Я вздохнул. Судя по всему близняшки Сато не понаслышке знали что такое оказаться без денег вечером, по пути домой.
— Давай, я тебя провожу? — сказал я: — все-таки вечер и …
— Конечно. — наклонила голову Ая. Мы вышли из квартиры, я запер дверь ключом, и мы пошли вниз по улице. Уже темнело, включились фонари, весенний воздух был довольно свеж, но школьницы здесь ходили с голыми ногами, умудряясь иметь вполне себе здоровый вид.
Без происшествий проводив Аю Сато-тян до ее дома, оказавшегося не так уже и далеко по местным меркам, я вернулся домой и задумался. Было что-то, не дающее мне покоя, словно какая-то мошка свербила на грани моего сознания. Но что именно? Драка в школе? Драка и драка, это для Синдзи-куна событие, а для меня, уже прожившего свою жизнь и видевшего не только драки, но и смертельные схватки … но что тогда? Да, тело развито слабо и его еще тренировать и тренировать, потом, когда боль в растянутых и перенапряженных мышцах пройдет, когда заживут разбитые костяшки, вот тогда мне и предстоит долгий и упорный труд по развитию этого тела.
И тут вдруг до меня дошло. Вот оно! Я поднял к глазам свою правую руку и сжал ее в кулак, словно проверяя новую перчатку, растягивая кожу на сгибах. Никакой боли не было. Ни боли, ни ссадин, ни опухлости, ничего. А ведь я отчетливо помнил хруст, и даже если не было перелома или вывиха, после такого удара неподготовленные костяшки Синдзи-куна просто обязаны были опухнуть. Я встал на ноги и прошелся по комнате, несколько раз подпрыгнул, помахал руками, покрутил шеей, изобразил серию из прямых ударов по тени. Ничего и нигде не болело. Хм. Я нахмурился. Это надо проверить. Когда Нанасэ-нээсан пришла домой поздно вечером, открыв двери своим ключом, первое, что она увидела — это как я отжимаюсь от пола. Классические отжимания, полная амплитуда до касания грудью пола.
— Тадаима, Синдзи-кун! — пропела она, скидывая с себя туфли и потягиваясь: — а ты, я вижу времени не теряешь! Молодец! Сколько раз отжался?
— Десять. — буркнул я, вставая. Не мог же я сказать своей старшей сестренке, что счет отжиманиям я потерял уже после первой сотни.
  
Глава 3
 
На следующий день я сидел на уроке математики и лениво водил ручкой по тетради, делая вид что записываю все, что говорит Сатоми-сан, размахивающая указкой, словно предводитель команчей — томагавком.
Пришедшая с работы Нанасэ-нээсан нарушила мои эксперименты со своим телом, а с утра у школьника не так уж много времени, режим как у солдата — вскочил, сделал свои нехитрые туалетные дела, почистил зубы и помыл морду лица, позавтракал чем Нанасэ-нээсан пошлет и рванул в школу, как всегда опаздывая. В школе тоже времени не так уж, едва пришел, а уже «динь-донн-динь», мол урок начинается.