Синдзи-кун. Тетралогия (СИ)
– Толку от этих вот аффирмаций типа «Я уверен в себе» – чуть. Лучше мы с тобой языком тела займемся. Вот смотри – встань сюда. Хорошо. Как себя чувствуешь?
– Как обычно. – пожимает плечами Мико.
– Угу. А теперь расставь ноги пошире, расправь плечи … вот так. Руки упри в бедра, как будто своего парня с девушкой в кафе застукала, ага вот так. И подбородок повыше. Вот. И стой так. Что чувствуешь?
– Глупо себя чувствую. – пожаловалась Мико. Я усмехнулся. Ну да, поначалу это всегда так.
– А ты не торопись. Ты постой так некоторое время. – и я замолчал, глядя на Мико в позе Супер Женщины. Как там говорила Линден Краус, женщина, больше известная как Доктор Лин, – «ваш язык может врать, но ваше тело скажет всю правду». Невербальная коммуникация – это язык тела, которое и расскажет всем вокруг кто вы на самом деле, уверены ли вы в себе, боитесь чего‑либо, скованы или наоборот – свободны, привлекаете ли вы внимание или избегаете его. Но самое главное, что это способ общения не только с окружающими, но и с вашим собственным подсознанием. Трудно верить в то, что ты «уверен в себе и спокоен», когда вы сутулитесь, избегаете чужих взглядов и вздрагиваете от любого шороха. Но если расправить плечи, встать шире, поднять подбородок – пусть даже наедине с собой – ваше подсознание начнет верить, что вы и в самом деле стали уверенным. Одно повлечет за собой другое и тогда будет легче верить в себя. Достигнуть веры можно только одним способом – маленькими победами, где каждая последующая укрепляет веру в свои силы. Как одерживать победы? Очень просто – ставить перед собой небольшие задачи. В этот день – набраться храбрости и самому (самой) уточнить домашнее задание, а не ждать, когда за тебя спросит сестра. В следующий – поздороваться с классом первой. И так далее. Пока – стоим в позе Супер Женщины.
– Ну как? – спрашиваю через некоторое время.
– Как будто легче немного стало. – говорит Мико и хмурится: – будто тяжесть с груди сняли. И… уверенней в себе стала, что ли… немного.
– Ага. Ну вот, практикуй эту позу каждый день, минут по пять хотя бы, пока никто не видит. И… – в этот момент дверь Литературного клуба открывается и на пороге появляется Ая‑чан. За ней в дверном проеме маячит Михо, которая Горячие Губки. Неожиданно.
– Синдзи! – говорит Ая: – там …
– Наших бьют! – добавляет Михо, просовываясь в проем: – Иошико уже там, я и подумала…
Наших били за школой, на том самом месте, где обычно проходило большинство школьных гладиаторских забав. Наши – это трое Отшельников (считаются лучшими бойцами школы) и пятеро каких‑то пришлых, в форме другой школы. Вокруг уже собралось достаточно народу, так что пришлось расталкивать всех, чтобы протиснуться к месту происшествия. Иошико тоже была здесь, она стояла в первых рядах, скрестив руки на груди и перекидывая чупа‑чупс во рту из стороны в сторону. Смотрелось круто, эдакий американский шериф смотрит что тут происходит. Она моргнула, увидев меня, протиснулась ко мне поближе.
– Что происходит? – спросил я, повысив голос, так как из‑за выкриков из толпы едва слышал сам себя.
– Пятидесятники приперлись. – ответила мне Иошико: – ты только не лезь, ладно? Они не по твою душу, так… школу подминать пришли. – я повернулся и посмотрел на поле битвы. Двое из пришлых не вмешивались в драку и бой шел три на три, то есть один на один – никто не вмешивался в чужой поединок, у каждого был свой противник. Двое наших – уже лежали на земле и не пытались подняться. Двое пришлых, – один длинный верзила, другой – сбитый такой, невысокого роста, с большой родинкой на щеке – стояли над ними.
Из Отшельников все еще держался на ногах Изуми. Он двигался челночком и уходил из стороны в сторону, не давая противнику нанести удар. Он был потрепан, у него начал заплывать глаз. Его противник – невысокого роста, худощавый парень, двигался как‑то странно, в рванном темпе, – то неторопливо, даже вяло, лениво перетекая с ноги на ногу, а то вдруг взрываясь ударами рук и ног. Каждый раз Изуми не успевал уйти или заблокировать все удары и получал повреждения.
– Школа Змеи. – говорит Иошико и ее глаза сужаются: – хорошо двигается, засранец. Не видела я его в деле раньше… хорош.
– Змея значит. – внимательно смотрю на нападающего. И вправду, движения похожи на змеиные, даже этот темп – перетек, атаковал. Скоростные атаки с неожиданных углов, постоянная смена уровня – сметающая подсечка на самом низком, прыжок и атака сверху рубящим движением ноги. Очень неплохо. Тем временем, Изуми попробовал атаковать пришлого в боксерской манере – джеб, джеб, но получил удар в колено, сбоку, ребром стопы и «сложился», упал на колено, тут же получил серию ударов в голову. Все.
Пришлый наклонился над Изаму, кивнул головой и повернулся к зрителям. Поднял руку, привлекая внимание. Все замолчали.
– Я, Хондзо Икагами, глава группировки «Черные Самураи» объявляю эту школу своей территорией! Те, кто хочет это оспорить – могут бросить вызов мне или моим офицерам в течении трех дней начиная с этого дня. Если вызова не будет – значит вы все будете моими подчиненными. Я сказал. – он закончил и опустил руку. Повернулся и пошел к выходу, так, словно вокруг и не было всей этой толпы. Толпа расступилась перед ним и его людьми как море перед Моисеем.
Иошико схватила меня за руку и прошипела: – Бежим! – мы побежали. Через заднюю дверь у стадиона, через стадион, потом – через забор, вокруг стадиона, потом дворами – на какую‑то детскую площадку. Тут она остановилась и выдохнула, выравнивая дыхание.
– И зачем мы бежали? – спросил я, отдышавшись.
– Они сейчас здесь пройдут. – сказала Иошико, начиная разминаться: – они просто не могут мимо пройти, тут будут сейчас.
– Хм. Хорошо. Я правда не втыкаю, что и почему, но – как скажешь, о Великая Иошико.
– Что и почему? – прищурилась на меня Иошико: – это же парни из пятидесятой школы. «Черные Самураи Икагами». Это нам с Отшельниками еще повезло, они ж данью никого не облагают и вообще в чужие дела не лезут. А у этих – все по‑другому, у них в школе – все платят дань. Тех, кто отказывается – наказывают и штрафами облагают. Кто не может платить – работает на них. Вообще нехорошие слухи про них ходят, говорят девочек из бедных семей они на счетчик ставят и … отрабатывать заставляют. Понимаешь? Нам такие хрены в школе не нужны.
– Да? А чего ж там прямо… – говорю я и сразу же понимаю, что дурак. Потому что нельзя их было в школе отлупить. Мне Горо‑сан ненавязчиво намекал, что плохо будет. Да и Иошико тоже – супер и к себе внимание привлекать… а тут – встретились в городе, случайно можно сказать. Потому как убивать этих ребят мы не собираемся, а отпустить, слегка побив – значит свою минуту славы потом получить. Так что все правильно Иошико делает, как еще сдержалась в школе‑то, молодец.
– Вижу – понял. – кивает Иошико, лицо ее заостряется, она кривит губы: – вон, идут… завоеватели. – и точно, издалека появились пятеро пришлых, шли не торопясь, о чем‑то разговаривая и смеясь.
– Ты как – в деле? – спрашивает она, наклоняя голову вбок, растягивая мышцы и связки.
– Конечно. – жаль Майко нет, вот кто любит хорошую драку, а с другой стороны – это ж школьные разборки, сюда Майко тащить, это как на комара пятитонную бомбу сбрасывать. Оверкилл. Ну, значит пора размяться. Очень мне интересно на этого паренька из Школы Змеи посмотреть. Тоже мне Чингачгук Великий Змей.
– Эй, вы, ушлепки из пятидесятой! – повышает голос Иошико и пятеро останавливаются. Поворачиваются к нам.
– Бешеная Гяру. – говорит один из них, тот, кто не участвовал в драке: – сила пять звезд. Та, кто на самом деле стоит за Отшельниками тринадцатой школы.
– Хм. – хмыкает Чингачгук Великий Змей: – значит ты решила все‑таки показаться? Перестала прятаться за спинами своих марионеток?
– Каких еще марионеток?! – удивляется Иошико.
– Все знают, что тринадцатую держишь ты, а Отшельники всего лишь ширма. – отмахивается рукой Змей: – не надо оскорблять наш интеллект.