Две вдовы Маленького Принца (СИ)

 - Это мерзко и не по-человечески. Как гладиаторские бои, на которых бойцы калечили и убивали друг друга на потеху сытой самодовольной публике, - она отошла к окну и стала закуривать, чтобы Лаврецкий не увидел, как ее глаза наполнились слезами. Женщин, рыдающих по любому поводу или умело добивающихся желаемого при помощи картинных всхлипываний прижатого к глазам платочка Навицкая презирала и не хотела, чтобы Костя видел ее слабость.
 - Он же за три дня не обернется, - безнадежно пробормотал режиссер, - как сейчас автобусы ходят, ты знаешь: то сломался, то перенесли время, то рейс отменили, то пробки... Понять-то они все поймут, но если я объявлю, что спектакль перенесен на такое-то число, а Слава на обратном пути в пробке застрянет и не успеет... Мне сорок семь лет, а в этом возрасте под гору катиться больно...
 - Если дело в этом, - обернулась Наташа, - я сама отвезу и привезу его на своей машине. У меня внедорожник; соседнюю область я тоже хорошо знаю, и у меня в машине помощник и навигатор с картой. Он мне и пробки покажет, и посоветует, как их миновать.
 - И с какой стати ты его повезешь?
 - С такой, Костя, - негромко сказала Наташа, - что нужно помогать людям. Сегодня я кого-то выручила, завтра мне кто-то плечо подставит. Только так и выживем. А "Любить себя, чихать на других" - помнишь, ЧЬЕ это было главное правило? Мультики в детстве смотрел?
 - Смотри, как бы твое великодушие превратно не истолковали, - предостерег ее режиссер. - Вчера в актёрском буфете две субретки с буффоном шептались о тебе и Томилине...
 "Лера все-таки растрепала? Или Стас со своим острым языком отпустил пару комментов? Блин... Ладно, пофиг!"
 - Пусть говорят, - ответила она, - мне, извини за мой плохой французский, ср... на фейкометчиков. Люди, чьим мнением я дорожу, знают меня и поверят мне, а не сплетникам. А до тех, кто развешивает уши на любой пустой треп, мне нет дела!
 - Научи меня так же относиться к "княгине Марье Алексевне", - попросил Лаврецкий с тоской.
 - Прямо "Ералаш": "Научи плохому!"... Сам учись, Костя. Мне никто не помогал. Так ты отпустишь Вячеслава и перенесешь спектакль?
 - Давай, вей дальше из меня веревки, - воздел руки к потолку Лаврецкий, - признаю, слаб, и поэтому из меня не то, что веревки - коврики можно плести! Особенно вы, милые дамы, в макраме преуспели! Четыре дня. Три - на печальные дела, один - на дорогу туда-назад. Но чтобы в воскресенье, как штык, стоял на сцене! И ни минутой позже, и не проси!
 - Спасибо, Костя, - Наташа пожала ему руку.
 Выйдя из кабинета, она сразу увидела Вячеслава и Софью в креслах.
 "А может, Соня кому-то проговорилась? Да нет. Она не стала бы распускать слухи о Вячеславе. Это очевидно: она его любит и не будет распространять или поддерживать фейки о нем. А как он к ней относится?.. По его лицу трудно понять. Он научился безукоризненно владеть собой..."
 - Вячеслав, - сказала она артисту, с надеждой поднявшемуся ей навстречу, - быстро поезжайте в общежитие, возьмите все, что необходимо для поездки, и через полтора часа я подъеду к общежитию на машине.
 - Разрешил? - ахнула Соня.
 - Мне неловко вас обременять, - начал, было, Вячеслав, но Наташа его оборвала:
 - Вы ведь хотите доехать и вернуться, не теряя времени? Тогда поспешите. Лаврецкий дал вам четыре дня. Счет уже пошел. Не спорьте. Через полтора часа я жду вас около общежития.
 
 ***
 Времени было мало, но Наташа привыкла собираться быстро. На всякий случай небольшая, но удобная дорожная сумка всегда лежала наготове в гардеробной. Наташа раскрыла ее и сложила белье, туалетные принадлежности, джинсы, водолазку и футболку. На всякий случай - свитер. Длинное черное платье и платок. Тетрадь с черновиком нового романа и ручку. Туфли к платью. Зарядное устройство и наушники для телефона.
 И вдруг, неизвестно зачем, добавила к стандартному дорожному набору стеклянную баночку цвета закатного неба - маску для лица "Овернайт", подарок Беллы на день рождения. Лицо после этой маски выглядело свежим и цветущим весь день; исчезали все приметы возраста. Потом, подумав, бросила в сумку и алый флакон духов "Гуччи Руж".
 Уланов с интересом наблюдал за ее сборами, стоя на пороге гардеробной.
 - Странный набор, - заметил он, увидев красный стеклянный прямоугольник и синюю баночку, - а дождевой плащ и купальник ты не берешь?
 - Беру, - Наташа ткнула кулаком в уложенные вещи, освобождая место для купального костюма и дождевика.
 - Черное платье и платок - понятно, ты едешь на скорбную церемонию, - продолжал Виктор, - даже не спрашиваю, куда и к кому. Белье и одежда - тоже ясно: уезжаешь на 2-3 дня. Дорожный набор по уходу за собой - знаю, ты не любишь ходить неопрятной. Купальник - значит, место назначения - у воды, где есть пляж или место для "дикого" купания, и у тебя будет время окунуться. А вот маска и духи ставят меня в логический тупик... - он потер переносицу.
 - Ты еще скажи "Эт-то раз, эт-то два", как Эраст Петрович, - чуть улыбнулась Наташа, - как ты ловко продедуктировал, куда, зачем и на сколько дней я еду.
 Она застегнула сумку и сказала:
 - Ты прав. Я еду в Новгород и думаю, что там смогу хоть раз добраться до волховских пляжей. И повод ты тоже угадал, - Наташа вышла в прихожую и взяла легкие кроссовки, в которых было удобно вести машину. - У одного из наших артистов, - сказав "наших", она даже не удивилась; да, за два года "Развязки" на сцене театр Лаврецкого и его артисты стали для нее "своими", - сегодня утром не стало отца. Лаврецкий не хотел его отпускать, боясь, что на дороге случится большая пробка или отменят рейс, а в театре ждут важных "шишек" и больше, чем на три-четыре дня спектакль отложить не могут. И я вызвалась помочь парню.
 - Томилину? - спросил Уланов.
 - Да, - Наташа набросила тонкую ветровку. - Витя, я вспомнила, как получила такую же новость на совместных учениях в Геническе. Полковник Григорьев отпустил меня на три дня. Я была ему очень благодарна за это.
 - Я понял, - кивнул муж. - Но разве Лаврецкий имел право отказать человеку в таком случае?..
 - Витя, не будь наивным, - Наташа закинула ремень сумки на плечо, - есть такие хозяйчики, которые права человека и законы имеют... в виду, и это сходит им с рук. Сам знаешь.
 - Да. Сталкиваюсь в своей практике.
 - Поцелуй за меня Младшенького, - Наташа обняла мужа, - передай, что я привезу ему кучу новгородских игрушек.
 - Хорошей дороги и благополучного возвращения, - пожелал Виктор.
 Наташа бросила сумку в огромный багажник "круизера" и села за руль, бросив ветровку на заднее сиденье.