Две вдовы Маленького Принца (СИ)

 Ты училась вновь говорить со мной", - запело радио в чьей-то комнате, и Наташа с Вячеславом переглянулись.
 - Уместная песня, - сказала Наташа.
 - Созвучно реальности, - ответил Вячеслав. - Наталья Викторовна, вы можете простудиться в мокрой одежде. Вам надо обсушиться.
 - Боюсь, это сложно, -- хмыкнула Наташа, - мне не во что переодеться. На мне и сухой нитки нет.
 - Я могу вам дать спортивный костюм, - Вячеслав слегка покраснел. - А одежду можно развесить на сушилке. Соня подарила мне складную сушилку для белья. Полезная вещь.
 "Опять Соня... Что у него с ней?"
 -- Да и вам нужно переодеться, - заметила Наташа, когда они поднимались по лестнице. Мокрые туфли она уже несла в руке, и босые ноги приятно согревались, ступая по красно-зеленой ковровой дорожке. Ворс был жестким и колючим, но это оказалось приятнее, чем ледяные озера в туфлях.
 ***
 Почему-то Наташа не сомневалась, что стоящий за ее спиной, отвернувшись, Вячеслав даже не пытается подглядывать, как сделали бы на его месте 99 мужчин из ста.
 Чертыхаясь сквозь зубы, она стаскивала мокрые и неподатливые джинсы, облепившие ноги, как пластырь или восковые полоски. Судя по сопению и кряхтению за спиной, у Томилина была та же проблема.
 Раздевшись догола, Наташа энергично растерлась выданным ей хозяином вафельным полотенцем и натянула черно-желтый спортивный костюм, пришедшийся ей впору, и шерстяные носки. Куртка немного жала ей в груди, а носки оказались велики на пару размеров. Но главное - все это было сухим. Наташа быстро согрелась.
 Вячеслав, в потертых домашних джинсах и ковбойке сноровисто расставил сушилку, и они развесили на ней мокрую одежду.
 -- Джинсы надо было отжать, - сказал Томилин, когда на пол шлепнулась первая капля. - Хм... правда, это было бы непросто.
 - Жаль, нет машинки, - ответила Наташа, - включили бы отжим 800 оборотов, и получили бы почти сухие брюки, - она протерла короткие волосы полотенцем.
 - Машинка есть в прачечной, - просиял Вячеслав, - сейчас сбегаю, - он сдернул с сушилки свои и Наташины джинсы и нечаянно сбросил на пол лифчик. Зарделся, поднимая его, и Наташа выругала себя: не надо было развешивать белье рядом с остальными вещами.
 - Вы присаживайтесь, - сказал Вячеслав, вернувшись, - все, отжим работает. Может, хотите чаю? С медом. Я из Новгорода привез липовый.
 - С удовольствием, - Наташа сильно замерзла в мокрой одежде, и чай с медом был очень кстати. "А то не хватало мне захрипеть и захлюпать носом перед автограф-сессией!"
 На столе появились чашки, баночка мёда, "бочоночек" с вареньем, пачка "Чай. ОК", коробочка курабье и электрочайник, явно не новый, но чистый и хорошо работающий. По тому, как сноровисто Вячеслав сервировал стол для чаепития, а до этого - управлялся с сушилкой, Наташа поняла, что он привык самостоятельно вести хозяйство.
 Его комната находилась в мансарде бывшего доходного дома, но в отличие от дома его тети, мансарда выглядела совсем иначе. Маленькая комнатка со скошенным потолком и полукруглым окном, на вид - восемь "квадратов" жилплощади. Но и здесь, в казенной общежитской каморке, чувствовался характер ее нынешнего жильца - идеальный порядок, чистота - не у каждой женщины такое увидишь. И не педантичное занудство или маниакальная чистоплотность, а естественная привычка быть опрятным. На стене - пара афиш, портрет какого-то господина в цилиндре, явно из XIX века и календарь с видами белых ночей. В углу, в футляре - гитара. В приоткрытой дверце шкафа виднеется рукав желтой куртки. Наташа снова вспомнила песню о застенчивом Маленьком Принце, мальчике в желтом шарфе... На столе - тот самый блокнот, где Вячеслав записывал свои песни и шариковая ручка. Вячеслав отодвинул их, чтобы включить чайник.
 
 - Пишете новую песню? -- спросила Наташа.
 - Да, но пока ничего не придумал. Текст к музыке никак не складывается, - Томилин сел напротив и обхватил ладонями чашку. - Меня вводят еще в два спектакля, надо будет учить текст и репетировать. И еще прошел слух, будто на Новый год мы едем на гастроли, куда-то на Ближний Восток. Будем выступать перед военными. Так что, может, поэтому муза и покинула меня: голова совсем забита.
 Артист улыбнулся. Они немного помолчали. По крыше над головой дробно стучал дождь. Из окна открывался вид на мокрые крыши Старо-Московского проспекта и нависшее низко над ними темно-серое небо. Конечно, обзор не такой, как из ее панорамных окон на Фонтанке, но приковывает взгляд. А рама похожа на рамку картины.
 Вячеслав не нарушал тишину, ожидая, пока заговорит гостья. Он украдкой поглядывал на Наташу смущенно и с любопытством. А она согрелась и приободрилась после чая. Произошедшее уже не казалось ей ужасным. Скорее -- забавное приключение. Вот только как долго придется ждать вызволения из плена упавшего дерева? Как долго его будут убирать? Да и когда? Гроза и ураган стихли, но дождь лил по-прежнему. В отдалении, где-то над Центральным районом, сверкали молнии и долетали отголоски громовых раскатов. От одного на столе зазвенела посуда, а гитара испуганно застонала в футляре.
 Телефон никак не реагировал на попытки Наташи его расшевелить. Сняв заднюю стенку, она чертыхнулась. Аккумулятор был мокрым. Сумка не защитила ее вещи от этого водопада. Итак, позвонить Уланову не получится. И телефон придется менять.
 -- Вы можете разложить вещи из сумки на просушку на столе, - -предложил Вячеслав, встал и начал убирать посуду. - Вижу, ей тоже сильно досталось. Хорошо, что мой рюкзак оказался подготовлен лучше...Испытан в походах, - он улыбнулся.
 - И ваш телефон был в рюкзаке? - с надеждой посмотрела на него Наташа, раскладывая на столе кошелек, ключешницу, косметичку, книгу, зажигалку и портсигар - все так или иначе пострадало от дождя.
 - Да, -- кивнул Вячеслав и протянул ей небольшой кнопочный "Нокиа". - Вам надо позвонить?
 - Спасибо, - Наташа взяла трубку. - А то меня, наверное, уже домашние потеряли. Еще и связи нет, - она указала на свой размокший "Эппл".
 Сигареты в портсигаре не пострадали. Зажигалка тоже, покапризничав, заработала. И Наташа вышла с телефоном на черную лестницу, где стояла урна-пепельница. Высокий свод над головой, окно с видом на крыши -- тоже полукруглое, побольше, чем в комнате, а прямо напротив комнаты Томилина - еще одна дверь. Мансарда была поделена на две комнаты.
 Прикрыв за собой дверь, Наташа закурила и по памяти набрала номер мужа.
 - Кто это? - спросил Виктор.
 - А кого бы ты хотел услышать? - под сводчатым потолком голос раскатился гулким эхом, спускаясь по уходящей далеко вниз винтовой лестнице старинного дома.
 - Наташа, слава Богу! Ты в порядке. Где ты? В городе такое! Сейчас над Фонтанкой вовсю бушует.
 - Пересиживаю непогоду. Телефон одолжила. Выехать не смогу - у въездных ворот грохнулось дерево, и надо подождать, пока его уберут, - ответила чистую правду Наташа. - Не знаю, когда это будет - сегодня у МЧС работы выше крыши.