Я больше о тебе не мечтаю (СИ)
Поворачиваюсь к мужчине спиной и молча забираюсь в салон. Через минуту он тоже садится, заводит двигатель, и мы неспешно трогаемся, под глухое урчание мотора.
- Это что было? Что за детский сад? - спрашивает Карим спустя примерно минут пять моего гневного молчания.
Я не отвечаю. Ему можно мне не отвечать, значит и я так могу. И вообще у меня нет никакого желания с ним разговаривать.
- Твой выпад был лишним. Илья просто ошибся. Тебе стоит поскорее свыкнуться с мыслью, что большинство моих знакомых и друзей знали Мадину, или хотя бы о Мадине. Ты чего вообще ожидала? Каждый раз будешь так нервно реагировать в случае чего? Илье-то наша ситуация побоку ровным счетом, он толком ничего не знает, но ведь не для всех так.
Снова молчу.
- Он оговорился. А будут те, кто, возможно, захочет специально тебя задеть.
Тут я не выдерживаю.
- И что ты мне предлагаешь, Карим?! Молча сносить оскорбления? Терпеть? Смиренно кивать и ничего не говорить в ответ?!
- Я предлагаю тебе, Нимб, реагировать спокойно и с достоинством. Я не всегда буду находиться рядом, чтобы защитить тебя и нашего ребенка. Именно поэтому я хочу, чтобы мы поженились. Хотя бы мое имя и твое положение в качестве моей жены станут для тебя защитой.
- О, как благородно! Что-то сегодня ты не особо за меня заступался. И друга своего не поправил, когда он меня ЕЕ именем назвал. Ты даже про нашего ребенка своим друзьям не рассказал! Зачем ты меня вообще туда потащил, если ты стыдишься того, что я жду от тебя ребенка?!
Карим сжимает челюсти, резко выворачивает машину на обочину и жмет по тормозам. В его глазах мерцает недоброе пламя, когда он поворачивается ко мне, положив одну руку на спинку моего сидения, а вторую на консоль.
- Во-первых, он сам себя поправил. Мне надо было разбить ему лицо за ошибку? Во-вторых, я не стыжусь своего ребенка. Я уже об этом говорил. Но, очевидно, чтобы ты поверила, мне надо в газету объявление дать и разослать информацию по всем СМИ, так? У меня с Ильей не настолько близкая дружба, чтобы я вдавался во все личные подробности своей жизни. Если ты ожидаешь, что я буду бегать с разноцветными шариками, плакатом "у меня будет ребенок" и дурацкой улыбкой на лице, то сразу спешу тебя разочаровать - такого не будет.
17 глава
Можно подумать, я ждала, что он будет с шариками бегать и радостно кричать о ребенке... Такого я уж точно не ожидала. Но думала, что раз он решил стать семьей, то хотя бы будет об этом с легкостью говорить окружающим, потому что если он не говорит, то я вообще не понимаю, что должна делать сама? Если кто-то спросит? Мне соврать или сказать правду?
Конечно, о своем всплеске бешенства в гостях у Стернов я сто раз жалею пока мы едем до дома. И даже мысленно соглашаюсь с Каримом хотя бы в том, что действительно многие будут пытаться задеть меня, и я должна научиться не реагировать так эмоционально. Открытые эмоции - доказательство собственной вины и слабости. А я хоть и понимаю, что виновата в происходящем сейчас в моей жизни, все же уверена, что виновата не я одна. Карим несет равную со мной ответственность. И если я не хочу стать белой вороной с вечным клеймом "разрушительницы будущей семьи Ахметовых", то должна уметь держать голову высоко поднятой, чтобы наш союз с Каримом, как и нашего ребенка, приняли, а не отвергли.
- Что, если кто-то спросит? Ну, если у кого-то возникунт подозрения насчет... моего положения? - все же решаю уточнить у Карима и услышать более конкретное мнение, когда мы заходим в квартиру и, разувшись, идем в кухню. Я нажимаю кнопку электрического чайника и поворачиваюсь к мужчине, который в свою очередь уже начал переодеваться - снял рубашку и бросил ее на спинку дивана. Сейчас его пальцы замерли на ремне брюк.
Стискиваю зубы и заставляю себя смотреть в глаза Кариму, а не ниже... Никуда ниже. Ни на торс, ни на штаны и руки... Только в глаза...
- Допустим, спросит, и дальше что? - он спокойно вынимает ремень из шлевок и бросает его к рубашку, следом начинает стягивать брюки. Мне становится совсем не комфортно. Во рту сохнет. Я нервно стучу пальцами по столу, а второй рукой вцепляюсь в спинку стула. Сжимаю так, что запястье начинает ломить.
- Что мне отвечать?
- Как хочешь. Можешь, говорить правду. Можешь ничего не отвечать. Это никого не касается. Так что, твое дело, посчитаешь ли ты нужным делиться данной информацией с кем-либо, - пожимает плечами мужчина.
Ну это не тот ответ, который я ждала. Мне-то хотелось конкретики, но и так сойдет. По крайней мере, Карим не сказал чего-нибудь вроде "ни в коем случае не говори правду!" или "ври до последнего, даже если будут бить". Хотя... вряд ли он так сказал бы. Это уже моя ирония, вызванная нервным напряжением и возбуждением. Надо бы сбежать к себе в комнату, а то смотреть на его тело слишком опасно.
Но, прежде чем я успеваю сдивнуться с места, Карим уже освобождает свои ноги от брюк, поворачивается ко мне спиной и в одних черных боксерах идет к шкафу, откуда достает чистое полотенце. Его спина и ягодицы должны быть запрещены законом. От них невозможно глаз оторвать. Когда он успевает заниматься спортом, чтобы держать тело в такой отличной физической форме, при этом столько работая?!
- Ко мне присоединишься? - неожиданно звучит вопрос, вырвав меня из похотливых мыслей. К своему стыду, понимаю, что Карим повернулся и заметил, что я бессовестно его разглядываю.
Его глаза становятся чуть темнее, а на губах играет наглая ухмылка.
- Ч..что?
- Я говорю, что иду в душ. Хочешь со мной?
Предлагает так просто, будто не мы полчаса назад ссорились у него в машине.
- Я.. нет! Нет! Не хочу! Мне... надо заниматься. И вообще, Карим, ты слишком часто моешься, - звучит наверняка по-идиотски, поэтому я поспешно отворачиваюсь, чтобы больше не видеть полуобнаженного мужчину, от вида которого я тупею, и не наблюдать его реакцию на мои слова. Вместо этого начинаю суетливо доставать бокал и заварку из шкафа, чтобы сделать себе чай, причем я его даже не хочу, но лучше чай, чем слюни на полу. Унизительно, что я так реагирую на этого... этого узурпатора...
Так как шагов не слышу, думаю, что Карим все еще стоит на месте. Ну и чего он замер?! Пусть идет уже в свой душ! И торчит там хоть до утра!
Дрожащими руками насыпаю заварку в чайничек, когда, наконец, за спиной возникает какое-то движение.
- Очень жаль, что не хочешь, Нимб. Я бы не отказался, если бы ты тоже часто со мной мылась.
Вот же... козлина. Всегда найдет, что сказать.
- Да зачем там тебе я? У тебя ведь видео с камер есть. Может, ты поэтому так часто в душ ходишь? - усмехаюсь собственной шутке. - Телефон не забыл, кстати? А то зря воду потратишшшшь...что ты делаешь?!
Он оказывается близко так неожиданно, что мои пальцы машинально расслабляются, заварочный чайничек выпадает из рук и звонко бьется о столешницу. Карим, не обратив на это никакого внимания, хватает меня на руки и, развернувшись, куда-то несет.
- Поставь меня! Ты чего творишь?!
- Не хочу тратить воду зря.
*********
Карим заносит меня в душевую кабину прямо в одежде, ставит на пол и включает воду. Теплые струи водопадом обрушиваются на мое дрожащее от волнения тело, одежда мокнет и тяжелеет от влаги.
- Ты с ума сошел?! Совсем уже сбрендил?! Выпусти меня отсюда немедленно! - поворачиваюсь к мужчине лицом и с силой тычу пальцем в его голую грудь, но мало того, что Карим преградил мне выход из кабины и отходить, видимо, не собирается, так он еще и нагло ухмыляется при всем этом! Берется пальцами за боксеры и стягивает их вниз, отпихивает ногой в сторону и абсолютно бесстыдно предстает передо мной полностью обнаженный. Наверное, будет лишним говорить, что у него стоит?
- Если выпущу, то воду зря потрачу, - делает шаг вперед, практически вынуждая меня отступать назад.
Я, конечно, могу не отступать, но тогда его член упрется мне в живот, а грудь будет настолько близко, что легкие сгорят от запаха мужчины и его тепла. Поэтому я отступаю. Но толку особо нет, потому что через несколько шагов его грудь все равно почти вжимается в мою, а головка члена упирается в намокшую ткань кофты на животе.