Инсургент (СИ)

Не дочитав документ до конца, он разорвал его и с негодованием отбросил от себя, так что две неравные половинки на пол упали. Ничего, у меня еще несколько экземпляров заготовлено — я предусмотрительный.
— Ты…ты… — тыкал в меня указательным перстом возмущенный император. — Да как ты посмел⁈
Ну да посмел. Признаюсь, идея пришла мне в голову не вчера, а после престранного события в Зазеркалье, когда я стал обладателем заклинания «негатор», выражаясь языком геймеров первой моей реальности, получил имбовую фичу, иными словами, преимущество, полностью нарушающее игровой баланс в мою пользу. Если кто-то скажет, что жизнь вовсе не игра, отсылаю его к Вильяму нашему Шекспиру, давшему на сей счет вполне определенный ответ[1]. Я вовсе не какой-нибудь фанатик-властолюбец, стремящийся любыми способами дорваться до власти. По большому счету, оно мне не очень и надо. Однако, памятуя, что сотворили с моей страной откровенно немощные руководители моей прошлой реальности, неожиданно для себя, осознал, что никто кроме меня не способен в сложившейся ситуации вывести страну из той критической ситуации, в которой она оказалась в результате правления бездарного монарха, к тому же, подконтрольного зарубежным кураторам. Вспомнил благостный сонм безвольно машущих ладошками с трибуны Мавзолея старичков, энергичного гаденыша с пятном на лбу, вечно пьяного «царя Бориса», и так мне обидно стало за обманутый народ российский, аж скулы свело.
— Ваня, — я с укором посмотрел на беснующегося царя, — ну ты же понимаешь, что в сложившихся условиях тебе грозит, как минимум усекновение твоей тупой башки, как максимум расстрел через повешение, опять таки с отсечением головы. Ты манифест дочитай до конца, чтобы перед уважаемыми людьми не опростоволоситься, когда зачитывать перед подписанием будешь, ну если, конечно, жить хочешь. А потом я тебе обскажу дальнейшую твою судьбу, а также всего твоего семейства. — С этими словами я протянул ему второй экземпляр.
Взяв себя в руки, монарх все-таки продолжил чтение документа:
—…Воронцову Андрею Драгомировичу, как человеку достойному и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем ему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России!
Иван Бельский:______________
Время:________ Дата:________
Подписи присутствующих лиц:
После прочтения документа об отречении, окончательно смирившийся со своей участью Иван посмотрел на меня вопросительным взглядом, давая понять, что всё-таки вверяет свою судьбу в руки бывшего опального ныне полностью реабилитированного боярина.
— Так-то будет лучше, Ваня. После своего отречения, я, как Богом Данный Император Российской Империи, разрешу свободный выезд тебе твоей супруге и детям за пределы государства Российского. Катитесь куда вам будет угодно. Жить вам будет на что, по моим данным, у тебя личных средств куры не клюют. Вот скажи мне, мил друг, нахера ты перевел сто миллионов государственных денег в один из банков Швейцарии, а еще по английским, французским и голландским банкам раскидал около полумиллиарда? Успокойся, национализировать эти деньги не стану, хоть и могу это сделать в любой момент. А вот вывезти за рубеж, что-то более или менее ценное из государственного имущества, я тебе не позволю. К тебе лишь одно неукоснительное требование — держись подальше от разного рода политических игрищ, затеваемых недругами России. Станете воду мутить ты или кто-то из твоих родственничков, вам мало не покажется. А так живите в свое удовольствие. Я не возражаю. С собой непременно забери своего любимого дядюшку Константина. Мне он здесь без надобности. Останется, крепко пожалеет, отправлю обратно на Сахалин, махать кайлом теперь уже без каких-либо поблажек со стороны администрации каторги. Ну что, ты согласен с моими условиями?
 
После недолгих размышлений, Иван Бельский молча кивнул головой и, вызвав адъютанта, приказал явиться в кабинет высшему придворному кругу доверенных лиц во главе с канцлером.
Процедуру отречения императора от власти подробно описывать не стану, поскольку все случилось до банальности просто. В присутствии самых влиятельных государственных мужей царь зачитал текст манифеста, расписался в документе сам и потребовал это сделать царедворцам. Возражений не последовало. На то они и царедворцы, чтобы носы по ветру держать, к тому же, имеют доступ к информации в полном её объеме и прекрасно понимают, с кем имеют дело в моем лице. Так или иначе, но отныне Андрей Воронцов стал легитимным Императором Государства Российского и оспорить данный факт будет очень и очень сложно. Кто попытается, крепко об этом пожалеет.
На следующий день текст манифеста был опубликован во всех газетах. Факт неожиданного перехода власти от одного человека к другому особых брожений в умах сограждан не вызвал. Большинству россиян, занятых ежедневной добычей пропитания для себя и своих семей, было по барабану, кто там находится у власти. Гудело лишь, так называемое, высшее общество. Кто-то радовался избавлению от гнета безвольного монарха, кто-то был недоволен. Как обычно, немного побузили студенты. Этих быстро успокоили подразделения жандармов и казачков. После допроса арестованных выяснилось, что «стихийные народные» волнения финансировались некоторыми боярскими родами. Для чего? А вот и задам кое-кому вопросы после того, как эти кое-кто окажутся в застенках Тайного приказа. Благо, иностранные представительства на этот раз не приняли участия в смуте, ибо вызванные мной на следующий день после опубликования манифеста послы ведущих мировых держав были предупреждены о возможных крайне негативных последствиях для их государств в случае вмешательства во внутренние дела России. Вняли, и весьма обеспокоенные помчались строчить панические доклады в свои столицы. С бунтовщиками и бузотерами приказал не церемониться, ибо «капля» крови сейчас спасет множество человеческих жизней в дальнейшем. Тут уж либо демократия с её извечным бардаком, либо самая жесткая тирания. Так что извините, господа недовольные студенты, профессура и примкнувшие к ним «передовой» пролетариат с интеллигенцией, в Сибири дефицит населения, в связи с этим, тотальная нехватка рабочих рук на рудниках и угольных шахтах. Так что, кайло в руки и вперед на подвиг трудовой во благо Отечества! А насчет демократии, как-нибудь потом обсудим эту тему.
Первым делом после своей коронации, состоявшейся безо всякой помпы буквально через три дня, я назначил экстренное заседание высшего органа законодательной власти Российской Империи Государственной Думы.
В зале заседания на этот раз собрались представители абсолютно всех Великих Боярских Родов Российской Империи числом пятьсот семьдесят шесть. Все прямые потомки первомагов-дружинников, сопровождавших князя Юрия Всеволодовича в том славном крестовом походе на Иерусалим, состоявшемся в начале тринадцатого века и неожиданно получивших Дар во время пасхальных мероприятий.
На меня смотрели по большей части недоуменно, мол, что за хрен с бугра тут объявился на наши головы, многие с нескрываемой ненавистью, лишь малая часть испытывала к новоявленному царю добрые чувства, в том числе отец и дед моего реципиента главы родов Иноземцевых и Шуйских.
На трибуну высокого собрания я взошел в гробовой тишине.
— Приветствую уважаемое собрание! — Громким уверенным голосом провозгласил я. Особой надобности надрывать голосовые связки не было, поскольку все сказанное мной усиливалось посредством мощных динамических колонок. Окинув взглядом примолкшую публику, продолжил уже, более спокойным тоном: — Насколько всем вам известно, Император Всея Руси Иоан Шестой Бельский в здравом уме и твердой памяти добровольно и без какого-либо принуждения передал власть в мои руки. Так что, прошу любить и жаловать. Традиционной присяги на верность от вас не потребуется, поскольку первым моим указом я упраздняю Думу как орган законодательной власти… — Вот шум-то поднялся в зале!