Инсургент (СИ)
Практически в мгновение ока здание Форин-офис перестало существовать. Громыхнуло, аж уши заложило, земля под ногами заходила ходуном, затем во все стороны полетели обломки кирпича, камня и еще что-то непонятное. Пришлось в срочном порядке создавать вокруг себя защитный купол. Вовремя успел, ибо в следующий момент на меня буквально обрушился каменный град. Помимо кирпича и камня с небес падали и другие предметы, в частности фрагменты человеческих тел. Сомневаюсь, чтобы кому-то из тех, кто находился в момент взрыва внутри здания удалось выжить. Да и многим из тех, кому не повезло оказаться в непосредственной близости, крепко не повезло в это утро. Вокруг стали раздаваться крики и стенания раненых людей, предсмертное лошадиное ржание. Видит Бог, я не хотел подобного развития событий, однако ничуть не жалею о содеянном. Все эти люди прямо или косвенно виноваты в попытке покушения на моих близких — это в первую очередь. Во вторую — на их совести намечающийся развал моей Родины, а это аргумент более серьезный. По отдельности погибший вместе со своей лошадью кэбмэн, проходившая мимо в момент взрыва мать с малолетними детьми, или еще какой случайно попавший под раздачу прохожий в моей душе вызывают жалость и сострадание. Но, как говорится, гибель одного человека — невосполнимая утрата, смерть тысяч — банальная статистика. К тому же, наглы сами виноваты — держать столь мощную «бомбу» в центре собственной столицы, как минимум, халатно. Так вот, пусть теперь сами расплачиваются за собственные ошибки и просчеты.
Рвануло, конечно, знатно. Я ведь еще архив собирался сжечь. Теперь неактуально, вряд ли в пламени мощного взрыва там что-то сохранилось. Вот и хорошо, лишний раз напрягаться не нужно.
Итак, все намеченные задачи мной выполнены, даже перевыполнены. Пора отсюда рвать когти. Оно хоть вряд ли кому-то в голову придет связать персоналию скромного господина Ван Хельстнга голландского специалиста по разведению и выращиванию тюльпанов с мощным взрывом в центре Лондона, всё равно стоит как можно скорее выбираться отсюда от греха подальше, ибо непонятно, каким образом отреагирует власть на случившееся. И вообще, что-то мне разонравился London is the capital of the Great Britain, ненадежный какой-то городишко, с гнильцой. Хе-хе-хе!
Перед тем, как дать деру, мне следует прикупить соответствующую выбранному имиджу одежку, ну не в форме же армейского образца щеголять голландскому тюльпановеду, или как там правильно именуют специалистов столь необычного профиля.
[1] В данном контексте настоящий, истинный.
[2] «Неграм, собакам и ирландцам вход воспрещен», такие таблички в английских пабах можно было встретить до начала девяностых годов.
Глава 18
Глава 18
Прекратилися навек
Безобразия.
Ходит в лес человек
Безбоязненно.
Не страшно ничуть!
В. С. Высоцкий
До Женевы добирался на перекладных кривыми путями с непродолжительной остановкой нашем средиземноморском замке. Сначала из Дувра на пароме переплыл Па-де-Кале, затем пять часов на поезде, и я в Париже. В столице Французской Республики не задержался, поскольку решил навестить своих. Несколько часов лета на комфортабельном пассажирском дирижабле до Ниццы. Час езды в конном экипаже, и я среди самых близких и родных в этом мире мне людей. Да здравствует прогресс в системе транспорта!
В поместье меня встретила еще не отошедшая от шока супруга. Пашка с Володькой, как ни странно, пережили нападение вполне спокойно — настолько были уверены в способности гридней защитить нашу семью. Младшенькая Варварушка, слава Богу, и вовсе ничего не поняла.
После обнимашек и поцелуйчиков с родными, ко мне подошел Порфирий Захарович Збруев командир гвардии рода Воронцовых и, вытянувшись в струнку начал доклад:
— Ваша Милость, трое суток назад на поместье было совершено дерзкое нападение вражеского десанта числом до батальона…
— Увольте от лишних слов, Порфирий Захарович, я в курсе позавчерашних событий. Более того, сам стал невольным свидетелем и даже кое-чем смог вам помочь.
— Так вот оно как⁈ — физиономия старого вояки расплылась в широкой улыбке. — А я-то всё никак в разум не возьму, как это вдруг стали взрываться гранаты нападающих, и по какой причине потонул корабль. Значит, это вы, Ваше Высокопревосходительство, постарались! Тогда всё ясно.
— Только об этом никому ни слова, надеюсь на вас дорогой мой Порфирий Захарович. И еще, огромное вам и всем парням спасибо за то, что не дрогнули и не оставили мою семью в час смертельной опасности.
— Дык, мы-то что? — недоуменно уставился на меня Збруев. — Опосля вас лишь прибрались на пляжу, да немногочисленных пленных, среди которых несколько выловленных из воды англичан, после допроса в Россию поездом отправили под конвоем.
— Ну и что они вам поведали?
— Банальная история, Андрей Драгомирович, офицеры-отставники за приличные деньги согласились выполнить грязную работу. Стержень нападавших представлен одной мутной ЧВК полковника Алябьева, отметившейся с весьма неблаговидной стороны особливо в Южной Африке, Китае и еще в некоторых местах… Хотя, вам, наверное, не интересно слушать про всякую гниль. А вот, кто именно финансировал нападение на замок ни русские, ни англичане не в теме. Господин Алябьев мог бы пролить свет в этом вопросе, но погиб во время штурма. Ну вы, наверняка, в курсе, и вам, думаю, известно побольше нашего.
— Не сомневайтесь, мой друг. Кое-кто за это нападение уже получили свое, основные фигуранты очень скоро ответят за содеянное… Непременно ответят, уж я об этом позабочусь. Ваша задача — по-прежнему охранять мое семейство. Надеюсь, подобные атаки в дальнейшем не повторятся, но все равно держите ушки на макушке.
— Как положено, Ваше Высокопревосходительство, бдим со всем нашим старанием. А как с транспортом поступить? Эвон радиомачты торчат из воды, весь вид портят, к тому же, Марии Витальевне лишнее напоминание. Дамы, существа тонкие нервические, а тут цельный корабль, аки бельмо в глазе.
— Порфирий Захарович, насколько мне известно, среди ваших бойцов не менее четырех десятков приличных воздушников, водников и огневиков. Так пусть парни поднимут корабль и оттащат на берег куда-нибудь в дальний конец бухты. Не мне же этим заниматься. На борту помимо судовой кассы, еще много всякого ценного добра непременно сыщется. А само судно разберете до винтика и продадите, хотя бы, на металлолом. Весь полученный доход пойдет вашему отряду в качестве премиальных. Разделите, по справедливости, как посчитаете нужным. Я в этот процесс вмешиваться не собираюсь. От себя же выделяю каждому гридню по десять тысяч рублей золотом, лично вам — пятьдесят.
Закончив дела со своими гвардейцами, вернулся к делам семейным. Днем купались всем семейством, удили рыбу в протекавшей неподалеку горной речке, совершали пешие прогулки, играли в разные игры, короче, проводили время с пользой для тела и духа. Да, еще я подспудно пытался прокачивать магический Дар своих близких. У жены и сыновей средоточие на мои действия реагировало слабо. А вот Варенька порадовала. За пять дней мне удалось увеличить объем её Источника аж в три раза, а также хорошенько прокачать энергоканалы. И вообще, моя малышка почти четырехлетка умом развита не по годам, разговаривает на нескольких языках, на русском читает, пишет, в шахматы равных ей нет. Короче, без лишних сентенций, горжусь своей дочуркой, в перспективе знатная ведьма растет. Термин «ведьма» в этой реальности не несет отрицательного значения, наоборот, это женщина-ведун, коих очень уважают и ценят.
По ночам… Впрочем, об этом распространяться не стану ибо супружеский долг для меня никакой и не долг вовсе, а сущее наслаждение, но это наш с Машей большой-пребольшой секрет.
Что же касаемо затонувшего в водах принадлежавшего мне залива корабля Флота Его Королевского Величества Эдуарда Четвертого, проснувшись на следующее после моего приезда утро, мы не обнаружили торчащих из воды мачт, да и самого корабля не было видно. Как оказалось, наши одаренные, дабы не побеспокоить хозяев замка, под покровом ночи без шума и спешки вытащили корабль на берег и столь же тихо разобрали на части. Куда, кому и за сколько загнали снятое вооружение, судовые механизмы и корпус я не вникал, но по довольным физиономиям гридней было без слов понятно, что сумма получилась немалая и каждому перепало вполне прилично.