Он приходит по пятницам
Возвращаясь к Михаилу, мерившему шагами коридор от дверей склада до расположенного у окна мужского туалета и обратно, надо сказать, что дожидаться ему пришлось недолго. Уже через несколько минут в вестибюле замаячили знакомые фигуры Константина и неразлучного с ним Олега.
Употребленное здесь слово «неразлучный» невольно подталкивает мысль к напрашивающейся аналогии между персонажами нашего повествования и героями знаменитого романа Сервантеса. Однако, поразмыслив, я вынужден был отказаться от такого художественного сравнения: если судить по внешнему виду, то описываемая мною пара находилась скорее в обратном соотношении со своими литературными прототипами. Тощий и высокий Олег никак не годился на предназначаемую ему роль Санчо Пансы, в то время как Костя, вовсе не округлый, но всё же гораздо более плотный, чем его «оруженосец», совсем не вписывался в образ Дон-Кихота. Тем более что меланхоличный и вечно унылый Олег (Миша ни разу и не видел его в другом настроении) много лучше соответствовал определению «рыцарь печального образа», нежели его бодрый, пышущий внутренней энергией руководитель следственной группы.
Почти с уверенностью можно предсказать, что, дойдя до этих строк, читатель (как это, вероятно, бывало уже неоднократно) с досадой заметит явную чужеродность этих рассуждений в тексте детективного романа. Ничего они не добавляют к пониманию описываемых событий. И он (читатель), вне всякого сомнения, прав: всё это – не более чем авторская блажь, легко объясняемая тщеславным желанием написать нечто значительное, умственное и засвидетельствовать знакомство автора с высокими литературными образцами. Я и сам это прекрасно сознаю. А потому, дав себе на минуту волю, стремительно обрываю сей не относящийся к делу пассаж.
После того, как Константин, подойдя к вахтерской, забрал ключ и расписался в журнале, они с Олегом направились к дверям склада. Поздоровались за руку: а вот и мы. Зашли в уже знакомое читателю помещение, при этом Костя задержался у двери и пощелкал замком, открывая и закрывая его. Заметив вопросительный взгляд наблюдавшего за его действиями Ватсона, объяснил:
– Солидная конструкция – гвоздем не откроешь. Да и специалисту придется покопаться минут пятнадцать, а то и полчаса.
На этом осмотр входа был закончен, и, закрыв за собой дверь, руководитель следственной группы бодрым тоном заявил:
– Ну, давайте смотреть.
Что, правда, не вызвало ни малейшей реакции со стороны его младшего коллеги, продолжавшего стоять посреди комнаты с рассеянным видом. И действительно, что тут смотреть – ведь всё уже осматривали, – мысленно Миша невольно солидаризировался с пребывающим в апатии Олегом. Однако опыт с дверью черного хода его кое-чему научил, и он с надеждой посмотрел. Но посмотрел на Холмса, пытаясь понять, что у того на уме, а затем, вспомнив, сделал несколько шагов в сторону стоявших в углу корзин, предохранявших бутыли с кислотами от нечаянного удара.
– Точно, – подтвердил Костя, подходя к нему и махнув рукой в сторону пустого пространства за корзинами, которое они обнаружили при прошлом осмотре, – тут они, наверняка, и стояли. И, как сообщила главбух, были сверху прикрыты каким-то рядном, чтобы в глаза не бросались. Что-то, кстати, тряпки этой не видно нигде – прибрали, наверно, куда-то.
Помолчав немного, он решил внести в отношения ясность и добавил:
– Я, Михаил, сказал Олегу, что ты в курсе дела относительно платины. Но смотри, больше никому ни слова. Шум нам ни к чему.
Миша, не ожидавший такого поворота в конспиративной стратегии, только кивнул головой. Он не очень понимал, что стало известно Олегу и как теперь себя вести. Пусть говорит Костя, а он будет помалкивать – он уже начинал привыкать к такой совершенно не характерной для него позиции.
– Так, – Костя огляделся и махнул Олегу рукой, – вон в углу стремянка – тащи ее сюда к окну.
Получивший конкретное указание Олег вышел из своего постоянного транса и приволок лестницу, с помощью которой, переставляя ее с места на место, Константин самолично осмотрел оба окна. Особое внимание было уделено тому, что было частично заслонено стоявшим у этой стены высоким стеллажом.
– Ну, что я вам скажу граждане: ни к чему не придерешься. Все стекла целы, рамы закрашены – их не откроешь, и пыль везде вековая – и на рамах, и на подоконниках. Чего и следовало ожидать. Пол, я думаю, проверять не стоит: под нами подвал, пробраться в который намного сложнее, чем сюда. Таким образом, для проникновения остается единственный путь – через забитую дверь, ведущую в соседнюю комнату. Будем его проверять – других вариантов у нас не предвидится. Олег! Давай в вахтерскую – нам нужен ключ от этой комнатушки.
– Так я же еще тогда говорил… – начал было Миша, но осекся – его удержала всё та же мысль о черном ходе. Он решительно шагнул к монструозному шкафу и, распахнув дверцы его нижнего отделения, безнадежно вперился взглядом в две массивные полки, тесно заставленные бутылями с кислотами. Подошедший к шкафу Костя также оглядел стоявшие в несколько рядов разнокалиберные сосуды, а затем, просунув за них руку, постучал в заднюю стенку шкафа.
– Картон. Оргалит, точнее. Как и положено, – таково было его нехитрое резюме. – Ну что? Пошли в соседнюю комнату – Олег, поди, уже там.
Послушный повелениям руководства Олег, и в самом деле, ждал на пороге уже открытой кладовой под номером 13а. Нет смысла описывать внутреннее убранство этой комнатушки, имевшей в ширину не более двух метров и освещаемой днем через половинку окна, поскольку я уже сделал это в одной из предыдущих глав. Чтобы добраться до заколоченной двери, надо было ликвидировать завал из заслонявших ее листов фанеры, старых облезлых стендов, рулонов проволочной сетки и прочего барахла, собранного запасливой комендантшей. Однако всё это было грязным, запыленным и покрытым брызгами невесть откуда взявшейся известки.
– Погодите. Я сейчас вам чего-нибудь принесу, – предложил Миша. Сам-то он явился на встречу в своем рабочем халате и мог ворочать этот хлам, не опасаясь сильно запачкаться.
– Ну давай, – согласился Костя, – а мы пока что перекурим, тачки смажем. Не задерживайся только.
– Я мигом, – заверил Ватсон. И действительно, уже через несколько минут он явился, притащив с собой два белых халата не первой свежести, позаимствованные им у кого-то из своих коллег, и несколько пар толстых резиновых перчаток.
Пока сыщики натягивали на себя халаты (Косте для этого пришлось вернуться на склад и оставить там свой пиджак), а Миша, воспользовавшись случаем, в свою очередь закурил, из рядом расположенного туалета вышел знакомый нашему герою парень, работавший в соседней с ними лаборатории, и, кивнув Мише, с любопытством осведомился:
– А что это вы здесь делаете?
При других обстоятельствах Миша вряд ли бы отказался от удовольствия как-то сострить в ответ на такой вопрос, дословно воспроизводящий всем в те годы известную сценку из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», но здесь он отделался туманным: Да вот, дали нам задание…
– Ну да. Ясно, – бормотнул знакомый и быстро смотался, опасаясь, вероятно, как бы Мише не пришло в голову привлечь его к выполнению этого непонятного, но откровенно малопривлекательного задания.
Тут появился уже облаченный в рабочий наряд Костя, и они дружно – раз-два, взяли! – за несколько минут переставили всю рухлядь к противоположной стене и обнажили дверь, соединявшую когда-то эту комнатешку с основным помещением склада.
Мишу до глубины души поразила – в точности, как это было и с дверью черного хода, – простота и эффективность найденного жуликами решения стоявшей перед ними проблемы. Проще пареной репы, – рассказывал он мне через много лет, – а пока не увидишь, и в голову не придет. Дверь была аккуратно распилена поперек от косяка до косяка, так что нижняя ее треть, до той поры загороженная отодвинутым в сторону хламом, держалась на оставшемся нетронутым нижнем дверном навесе и легко открылась, когда отодвинули мешавший этой операции загнутый гвоздь. Также была выпилена прибитая наискосок доска, а из задней стенки шкафа был вырезан большой кусок оргалита, который теперь держался на своем месте только благодаря нескольким загнутым гвоздикам. А когда, убрав гвоздики, сыщики его вытащили, перед ними за рядами тех бутылок, которые они полчаса назад рассматривали с противоположной стороны, открылся вид на помещение склада. Достаточно было бы переставить часть бутылок в комнатенку, и можно было легко пробраться на желаемую сторону – пусть ползком, на животе, но никаких больших трудностей это не представляло.