Ищущий убежища

Он услышал шаги возвращающегося от конюшни Гвина и вышел на середину грязной дороги, чтобы его было видно и помощник не набросился на него с оружием по ошибке.
— Их лошади на месте. Выходит, им придется полагаться только на собственные ноги. Куда же они могли пойти, чтобы при первом свете не попасться на глаза погоне?
Джон сдвинул шлем на затылок, потому что длинная металлическая пластинка натерла нос, и задумался, что бы сделал он, окажись он в ситуации, подобной той, в которой находились сейчас два беглеца?
— Река! — неожиданно воскликнул коронер.
Здесь, в юго-западной части Эксетера, Уотергейт — водные ворота — открывал доступ к пристани заходящим в реку Экс с моря кораблям. Джон вытянул руку в направлении Стрипкоут-хилл, указывая на внутреннюю часть городской стены.
— Можем поискать тут, пока не прибудет сержант с солдатами. Сомнительно, чтобы шериф очень спешил помочь нам, а вот на содействие Ральфа Морина рассчитывать можно.
Пока они торопливо шагали вниз по крутому склону, Гвин спросил, не стоит ли разбудить местных жителей и устроить облаву. По закону, в случае совершения преступления или обнаружения тела, следовало поднять на ноги четыре ближайших дома, жильцам которых полагалось организовать погоню за преступниками. Но Джон счел лишней тратой времени колотить в двери сонных горожан в четыре часа ночи, втолковывать им, что к чему, и слушать затем их бессмысленный топот их ног по темным улицам.
Они достигли стены неподалеку от Западных ворот, затем преодолели последние несколько ярдов, отделявших их от двух расположенных по их сторонам башен. Там их остановил окрик бдительного стража.
Слава Богу, хоть кто-то не спит, — буркнул Джон, чье мнение о горожанах, привыкших к мирной жизни, было не самым хорошим. Привратник доложил, что за несколько часов караула не видел ни единой живой души и, конечно же, ни за какие деньги не открыл бы никому ворота. За подобное нарушение закона, связанное с опасностью для города, полагалась смертная казнь, даже в те времена, когда поблизости не было ни войн, ни мятежей.
Нет ли нигде места, где двое мужчин могли бы перебраться через стену и покинуть город? — спросил Джон, глядя на укрепление высотой в пятнадцать футов, построенное из обычного мягкого красного камня. Иногда из-за отсутствия средств или по причине невнимания городских властей стены попросту начинали рушиться.
Охранник покачал головой:
— Все камешки до единого на месте. Добрый город выделил в прошлом году денег, спасибо мэру, и в прошлом году стену подлатали. Так что и муравей не пролезет, не то, что человек.
Джон и Гвин двинулись дальше на восток, прислушиваясь, не раздастся ли топот приближающихся солдат.
Но вокруг по-прежнему царила тишина. Они добрались до Уотергейта, не заметив никаких признаков присутствия людей.
Уотергейт находился в самом углу городских стен, выходя прямо к причалу. Ворота были закрыты, а привратник, которого они разыскали, крепко спал. Отчитав его' за головотяпство, коронер и его помощник направились назад в город, выбрав для этого невзрачную улочку, ведущую к Шамблс и заканчивающуюся у кафедральной территории.
Неожиданно Гвин схватил Джона за руку. Они застыли на месте, напряженно вглядываясь в уходящий влево темный переулок. Оттуда до них донеслось позвякивание металла; сомнительно, чтобы это была кошка или крыса. И коронер, и его напарник были в кожаной обуви, и тонкий слой грязи делал их шаги совершенно неслышными.
Гвин растворился в тени с одной стороны улицы, а Джон скрылся за углом перекрестка. Противоположную сторону переулка освещала яркая луна.
Они ждали, словно статуи, невидимые в темноте.
Вновь звякнул ударившийся о камень металл.
Из-за угла соседнего здания в переулке медленно появился человеческий силуэт. Незнакомец неслышно пересек улицу и исчез в тени противоположной стороны, в пяти ярдах от того места, где затаился Гвин. Затем возник второй силуэт, не такого крепкого сложения, и частично скрытый темнотой, лишь немного освещаемый светом луны. Зато видимая часть силуэта включала руку, держащую обнаженный меч.
 
Не подозревая о присутствии поджидающих их всего в нескольких футах преследователях, беглецы перешептывались, и их разговор был отчетливо слышен в неподвижном морозном воздухе.
— Черт подери, Болдуин, придержи кистень! Ты так всех перебудишь!
— У меня же нет меча, пропади оно все пропадом. Он остался в Питер-Тейви.
— Можешь забыть о нем. Боюсь, Питер-Тейви ты больше не увидишь.
Человек, скрываемый тенью, двинулся с места, и тут же раздался легкий звон цепи кистеня, несмотря на то, что его владелец пытался прижать оружие к телу.
Ну, и куда теперь? Я этого треклятого города совсем не знаю.
Сворачивай направо, потом налево. Мы должны выйти к Уотергейту. Если удастся без шума подобраться к привратнику, мы тихонько перережем ему горло и спустимся к реке.
Там наверняка найдется лодка, — спустимся по течению на безопасное расстояние, а затем высадимся на берег.
Осмелевший Гервез вышел из полумрака на лунный свет и беззвучно зашагал по переулку в направлении перекрестка.
Болдуин, которого Джон едва мог разглядеть, двигался параллельно с хозяином в тени под козырьками зданий. Он шел прямо на неподвижного Гвина и обязательно должен был столкнуться с ним через несколько секунд.
Инстинкт стратега подсказал Джону, что он должен дать Гвину максимальное преимущество внезапности, поэтому он выступил из-за угла и остановился посередине улочки, залитый лунным светом, преграждая путь противнику. Одновременно он резким движением выдернул из ножен блестящий меч; стальной клинок угрожающе звякнул о бронзовый оконечник ножен.
Казалось, двоих беглецов настиг удар молнии. Неожиданное появление в зыбком свете луны их врага, словно взявшегося из ниоткуда, выглядело совершенно сверхъестественным.
— Господи! — завопил в ужасе Гервез. Он отшвырнул меч, со звоном ударившийся о стену ближайшего здания, и, ничего не соображая, тут же скрылся за поворотом улочки.
— Держи его, Гвин! — заревел Джон, бросаясь в погоню за пытающимся скрыться негодяем. Но Болдуин, слепленный из совсем другого теста, нежели его хозяин, сделал шаг вперед и замахнулся, чтобы нанести коронеру смертельный удар кистенем. Угоди он в цель, тяжелый металлический шар с шипами наверняка проломил бы коронеру голову, несмотря на защищающий ее шлем. Однако Гвин, о чьем присутствии Болдуин даже не подозревал, с криком выпрыгнул вперед и опустил тяжелый меч на деревянную рукоять кистеня. Короткая цепь с закрепленным на нее шаром обмоталась вокруг клинка, не давая Гвину возможности нанести второй удар.
Услышав, как просвистел в дюйме от уха тяжелый шар, коронер пошатнулся, и, прежде чем он успел восстановить равновесие, сквайр из Питер-Тейви подхватил оставленный его хозяином меч и принял боевую позу, готовый сразиться с обоими противниками.
Гвин стряхнул обмотавшуюся вокруг меча цепь кистеня, но теперь Болдуин преградил им путь по улочке. Кистень доставал до одной стены, а острие меча едва не достигало противоположной.
— Ну-ка, подходите, я вас обоих прикончу! — прорычал Болдуин, слегка приседая и угрожающе размахивая кистенем.
— Давай за вторым — с этим я сам разберусь! — рявкнул Джон.
В ответ Болдуин, которого, при всех его мерзких качествах, никак нельзя было обвинить в трусости, раскрутил кистень, тем самым перекрыв всю улочку и не давая ни одному из нападающих приблизиться к нему.
Когда шипованный шар зашел на очередной виток, Гвин сделал резкий выпад и вытянул вперед длинный меч, стремясь нарушить движение кистеня и одновременно пытаясь достать плечо Болдуина, поворачивающегося вслед за оружием. Но последний, пользуясь мечом Гервеза, парировал выпад левой рукой; два меча зазвенели от удара, словно цимбалы.
Джон поднырнул под металлический шар, когда тот пролетал перед ним, и, схватив рукоять тяжелого боевого меча обеими руками, обрушил клинок на руку сквайра. Болдуин успел отдернуть руку, и удар пришелся на крепкую деревянную рукоятку. Кистень упал на землю. Неуправляемый черный шар угодил прямо в грудь Гвину. Камзол из толстой кожи смягчил удар конических шипов, но вес и сила удара пятифунтового шара оказались настолько велики, что корнуоллец упал навзничь, выронив меч.