Звезда заводской многотиражки 3 (СИ)

Наконец он вернулся. Бородка воинственно всклокочена, вид растрепанный, но глаза сверкают триумфом.
— Кажется, я нашел его! — радостно заявил он, с размаху усаживаясь в кресло.
— Что именно? — я с любопытством склонил голову.
— Средство от тараканов! — объявил он. — Настоящая действующая отрава от этих ползучих поганцев! У них там революция! Они как взбесились, ходят по стенам и потолку, и сыплются, сыплются... Ох! Может быть, у меня получится от них наконец-то избавиться!
— Будем в это верить! — решительно сказал я. — В конце концов должно же хоть что-то сработать!
— Да! — он энергично кивнул, сбросил шарф с пузатого чайника и принялся разливать его по чашкам.
— Вы об этом хотели со мной поговорить? — осторожно спросил я.
— А? — встрепенулся он. — О тараканах? Что вы, конечно же нет! Просто так совпало. Разговор будет немного о другом...
Лицо его стало серьезным и даже торжественным. Он отодвинул чашки, освобождая полированную поверхность столика. Потом вынул из кармана пачку фиолетовых «четвертных». И начал выкладывать их на стол по одной. Сто... Двести... Триста... И еще две. Триста пятьдесят рублей.
Потом посмотрел на меня.
— Иван, выслушай меня пожалуйста очень внимательно, — сказал он. — Я имел очень серьезный разговор с Анатолием Львовичем. Ему материал чрезвычайно понравился, он даже готов на серию публикаций... Но...
Феликс Борисович выдержал драматическую паузу. Я молча ждал продолжения, не сводя взгляда с его лица.
— Он сказал, что для журнала всесоюзного уровня у тебя пока недостаточно... гм... — Феликс замялся.
— Званий и регалий? — подсказал я. — Вы продолжайте, я все отлично понимаю.
— Ну... да, что-то в этом роде, — Феликс облегченно выдохнул. — Он готов принять нашу работу, только в качестве автора там должно будет стоять только мое имя. Нет-нет, подожди, ничего не говори пока! Он обещает поспособствовать твоей карьере и помочь с вступлением в Союз Журналистов. Но пока... Пока только так. И эти деньги, — Феликс кивнул на купюры на столе. — Я понимаю, что это выглядит не очень хорошо. Будто я отнимаю твою славу и твое призвание... Нет-нет, не возражай пока ничего! В общем, я хочу, чтобы мы продолжали работать вместе и дальше. И я очень волнуюсь, что мог ужасно тебя обидеть. Сейчас я выйду из комнаты и оставлю тебя. И когда я вернусь, мы просто продолжим разговор. Про что угодно другое. Если ты не возьмешь деньги, я пойму. Вот... Я сказал. Теперь я удаляюсь!
Дверь резко закрылась, обдав меня потоком воздуха. Несколько секунд я сидел неподвижно, глядя на пачку фиолетовых бумажек. Вот ведь ситуация... Так и хочется спросить: «А подвох-то в чем?!» Первый раз за время пребывания в СССР у меня на руках окажется такая сумма. Огромные деньжищи, можно сказать! Можно джинсы купить и начать уже ходить с монтаной на жопе, как белый человек.
Я поморщился. Что-то я такое, похоже, имел против джинсов. Какую-то прямо жгучую обиду затаил. И возложил на ни в чем не повинные штаны с фирменной нашлепкой ответственность за разрушение моего рая. Сомнительного рая, с множеством противоречий и сложностей. Но блин! Почему-то именно здесь и сейчас я чувствовал себя по-настоящему живым.
Да и черт с ними, с джинсами! Можно подумать, я без штанов не найду, куда потратить! Я протянул руку и взял со стола купюры. Сложил пачку, убрал в карман.
Феликса не было. Интересно, почему он так странно вел разговор? Будто в ответ на его предложение я должен смертельно обидеться, хлопнуть дверью, а еще вернее — вызвать его на дуэль. В полночь, на кладбище, выбирайте оружие, Феликс Борисович!
Хе-хе.
Хотя ладно... На самом деле, можно понять его волнение. Иван Мельников, молодой амбициозный идеалист. Он вполне мог и обидеться на такое предложение. Опять же, у Феликса Борисовича вполне могут быть свои тараканы, связанные с деньгами. Я знал множество людей, которым за свою работу было реально совестно брать деньги. И предлагать тоже было неудобно.
Может быть...
 
— Иван? — Феликс осторожно заглянул в кабинет. — Можно?
— Конечно, Феликс Борисович, — я широко улыбнулся. Он почти прокрался к своему креслу, прикрывая глаза рукой, чтобы не смотреть на стол. Сел. Убрал ладонь от лица.
— Фух... — он облегченно вытер лоб. — Иван, вы не представляете, как я волновался...
— Феликс Борисович, да все нормально! — заверил я. — Я согласен с вами работать, даже если больше ни под одной статьей мое имя не появится. Во-первых, мне нравится наша тема, а во-вторых, это отличный опыт, который мне обязательно пригодится.
— Я чрезвычайно рад, — Феликс еще раз облегченно выдохнул. — Прямо горя с плеч!
— Ну что, и какую тему мы с вами выберем для следующей публикации? — сказал я, потянувшись за эклером.
— Как вы относитесь к острым социальным темам, Иван? — спросил Феликс. — Что если мы с вами возьмемся за белую горячку? У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?
— Хм... — я задумчиво прожевал откушенный кусок пирожного. — Не могу сказать, что я специалист в этом вопросе, но... А давайте! Аппетит приходит во время еды!
«И сейчас самое время открыть бар и извлечь из нее бутылочку коньяка!» — подумал я, подавив смешок. Ведь за ответственное решение писать на остросоциальную тему алкоголизма непременно нужно выпить!
Феликс действительно встал и откинул крышку глобуса-бара. Извлек оттуда бутылку с янтарным содержимым и задумчиво посмотрел на этикетку.
— Вам тоже видится в этом некоторая ирония, Иван? — сказал он и посмотрел на меня смеющимися глазами.
— Я рад, что мы друг друга понимаем, — засмеялся я.
— Кстати, Иван, какие у вас планы на... так подождите... — он вскочил и подошел к настенному календарю. Провел пальцем по числам и остановился на предпоследней субботе января. — На двадцать четвертое?
— Пока никаких, — я пожал плечами.
— Тогда приглашаю вас на наш небольшой прием, — Феликс повернулся ко мне. — Мы встречаемся небольшой и теплой компанией, играем в лото и ведем беседы. Думаю, вам будет небезынтересно.
— В лото? — удивился я. — Гуси-лебеди, барабанные палочки?
— Традиция, — развел руками Феликс. — Обычно мы встречаемся в первую субботу после Нового года, но в этот раз встречу отложили, чтобы дождаться Анатолия из зарубежной командировки. Это отец Вениамина.
— А друзья не будут против, если вы приведете на теплое сборище какого-то случайного человека? — с сомнением спросил я.
— Нет-нет, не будут! — Феликс замахал руками. — У нас есть договоренность. Чтобы наша компания не загнивала, кто-то один может привести с собой еще одного человека. В этот раз моя очередь, так что я подумал про вас. Ну что, вы согласны?
— Согласен? — хмыкнул я. — Да это я вас должен уговаривать! Знакомства в наше время стоят гораздо дороже денег!
— Вот и прекрасно! — мне показалось, или он снова облегченно вздохнул. Только в этот раз не с показательной театральностью, а по-настоящему. Словно ему зачем-то важно притащить меня на эту встречу...
«Удивительная все-таки она девушка!» — думал я, краем глаза наблюдая, как Даша ходит между столами и почти беззвучно что-то проговаривает. Она всегда так делала, перед тем, как сесть за финальную версию очередного интервью. У каждого из нас была своя настройка на текст. Эдик, к примеру, подходил к зеркалу и долго и пристально вглядывался в свое отражение. Семен отбивал ритм по крышке стола пальцами и бормотал что-то похожее на спортивные кричалки. А я рисовал рожицы. И не только. Раньше, в прошлой версии себя, рисовал я так себе, получались какие-то уродцы и уродицы. Но очень похоже, что у Ивана на плечами имелось все-таки какое-то художественное образование. Картинки выходили вполне живые и уверенные. Похожие на карикатуры из «Крокодила». А Даша вот, декламировала, будто читала студентам лекцию с выражением. Или со сцены выступала.
Она посмотрела на меня, и уголки ее губ дрогнули.