Детективы Столичной полиции. История. Методы. Личный состав (СИ)

В 1900 году министерством внутренних дел был учрежден очередной комитет из пяти человек под председательством лорда Белпера, чтобы рассмотреть "функционирование метода установления личности преступников посредством измерений и отпечатков пальцев".
Одним из экспертов, которые дали свидетельство в поддержку использования отпечатков как средства идентификации, был Эдуард Ричард Генри. Его доклад, сделанный 5 декабря 1900 года, вызвал сенсацию, и Френсис Гальтон признал его систему практическим решением вопроса. Тогда же комитет рекомендовал министру, чтобы текущий метод "бертильонажа" был замещен "системой м-ра Генри".
Однако еще какое-то время антропометрические измерения продолжали проводиться, хотя имели уже второстепенное значение. Через полгода, 1 июля 1901, Генри был назначен возглавлять новый Отдел отпечатков пальцев Скотланд-Ярда. Из 503 случаев установления личности в этом году 93 были сделаны уже при помощи снятия отпечатков пальцев, в следующем по отпечаткам были установлены личности 1722 человек.
С 1 июля 1902 года уже все заключенные, приговоренные в судах суммарного судопроизводства к заключению более чем на месяц, проходили обязательную регистрацию со взятием отпечатков пальцев, не говоря о всех приговоренных на квартальных сессиях.
К концу 1903 года было снято 60000 отпечатков пальцев, а количество идентификаций за год возросло до 3642.В июне 1902 года в Олд-Бейли был вынесен первый приговор (за домовую кражу со взломом судился Гарри Джексон) на основании использования отпечатков пальцев в качестве свидетельства, и постепенно "идентификационные парады" потеряли смысл, но это было уже значительно позже переезда Холмса из Лондона в Суссекс.
Новое средство опознания вызвало большой переполох среди преступников. "Пусть кто-нибудь выйдет вперед как мужчина и скажет, что он опознал меня, — заявил один уголовник Бэзилу Томсону, когда тот сообщил преступнику, что благодаря отпечаткам пальцев в нем признали рецидивиста. — Против этого я ничего не имею, но эти делишки с отпечатками пальцев за спиной у человека — это не по-английски, вот что я скажу". А через год после переезда Холмса в Суссекс, в 1905 году, состоялся и первый приговор по убийству, когда отпечатки были решающим свидетельством обвинения.
Вскоре отпечатки пальцев из средств идентификации рецидивистов среди обвиняемых превратились в мощное средство сыска, позволяя устанавливать личность преступника по следам, оставленным на месте преступления.
© Светозар Чернов, 2009
  
Личный состав
   
Часть 1
 
Так представлял себе полицейских детективов Д. Х. Фристон, автор этой иллюстрации к первому изданию "Этюда в багровых тонах" в "Битоновском рождественском альманахе" (1887).
Инспекторы Лестрейд и Грегсон наблюдают за работой Холмса в пустом доме на Брикстон-роуд.
Итак, представление об истории детективов в Англии и о методах их работы мы уже имеем, теперь самое время поглядеть, кто же были те люди, которые служили детективами во времена Шерлока Холмса, и насколько оправданы уничижительные характеристики, дававшиеся детективом-консультантом своим коллегам из полиции.
Начнем мы, как это ни покажется странным, с того, как выглядели тогдашние полицейские детективы, поскольку рассказы Конана Дойла (особенно ранние) дают о них неправильное представление. Вспомним хотя бы описание инспектора Лестрейда, сделанное доктором Уотсоном в "Этюде в багровых тонах": "маленький тип с землистым крысиным лицом и черными глазками", "тощий и как всегда похожий на хорька".
 
Казалось бы, что может быть неправильного в худощавом невысоком детектив-инспекторе? Между тем минимальный рост кандидата при приеме на розыскную службу в Скотланд-Ярде составлял 5 футов 8 дюймов — т. е. около 172 см (для сравнения, средний рост британских преступников, по данным реестра рецидивистов на 1877 год, был 166 см, а рекрутов в английской армии в тот же период — 169,5 см).
И хотя в 1872 году эту планку понизили до 169 см, к 1887 году ее опять подняли — на этот раз до 175 см. Самым низкорослым детективом во времена Холмса был инспектор Эдмунд Рид из Эйч-дивизиона (Уайтчепл), чей рост составлял только 165 см, и он был принят на службу по личному разрешению министра внутренних дел.
Майор Артур Гриффитс писал, что лондонские детективы — это "главным образом крепкие, хорошо сложенные, с прямыми конечностями парни, с квадратными плечами, с прямой выправкой тренированных мужчин и специфической твердой поступью и довольно медленной уставной походкой констебля в патруле. Ибо все они до одного были когда-то "одетыми в форму", изучили начала их профессии в обычной череде каждодневной полицейской работы на улицах. У лиц их также есть своего рода семейное сходство; все, при обычном разнообразии черт среди любых тридцати различных мужчин, имеют наблюдательные глаза, сжатые губы и общий вид вдумчивой молчаливости и скрытности."
"Любой, кто когда-либо останавливал взгляд на одном из них, после всегда сможет узнать большинство членов полиции, — утверждал автор "Темного града" (1886) американец Линдер Ричардсон. — Они, как правило, большие, дородные мужчины, которые выглядят так, словно катались как сыр в масле. Они одеваются в клетчатые костюмы, носят котелки, в руках держат пару перчаток и тяжелую трость, стригут бакенбарды так, чтобы те имели расширяющуюся книзу форму, и держатся с выражением прозорливого знания о своей собственной важности, которое забавно созерцать."
Суперинтендант Департамента уголовных расследовнаий Фредерик Уилльямсон полагал, что было бы лучше всего принимать на работу детективов в начале их службы, еще до того, как они приобретали неподходящие привычки, например, походку и выправку, которые приобретались долгими-долгими годами в патрулях.
Неразрывная связь детективов с их патрульным прошлым, очевидная всем, кто хоть как-то имел дело с полицией, проступала даже в официальных полицейских документах. В списке экзаменационных вопросов и ответов для перехода в сыскную полицию в 1904 году на вопрос "Что нежелательно делать детективам?" указывался следующий правильный ответ: "Допускать, чтобы их официальный характер становился известен незнакомцам, шествуя с полицией в униформе, шествуя нога в ногу друг с другом строевым шагом, нося привлекающую внимание одежду или полицейские форменные ботинки, открыто признавая констеблей в униформе или отдавая честь вышестоящим чинам."
С другой стороны, комиссар Джеймс Монро в 1890 году писал: "Существует популярное представление о детективе Столичной полиции, что он никогда не может избавиться от своих индивидуальных особенностей как члена полувоенной силы; что его военная походка выдает его даже случайному глазу; что, несмотря на любую маскировку, роковые "уставные ботинки" тотчас клеймят его как "пассажира из Скотланд-Ярда". Почти жалко рассеивать эту иллюзию, которая, конечно, полезна в отвлечении внимания от многих детективов; но факт остается фактом, что у сотрудников Департамента уголовных расследований, которые уже вероятно в течение многих лет забыли о своем знакомстве с плацем, нет никакой военной походки; они вообще не носят уставные ботинку; и они в состоянии, очевидно без возбуждения внимания даже со стороны заинтересованных наблюдателей, приспособиться в отношении внешнего вида к любому обществу, куда профессия приводит их."
Сам Шерлок Холмс никаким образом не выражал свое отношение к патрульным манерам своих конкурентов из Скотланд-Ярда, зато в отношении их способностей к раскрытию преступлений язвил постоянно.