Госпожа попаданка (СИ)

Неожиданно телега дернулась и остановилась, да так резко мужчина повалился на дно телеги, расплескивая по груди остро пахнувшее пойло.
— Ты чего, с ума съехал!? — рявкнул он, — руки тебе бы выдернуть за такую езду!
— Смотри! — парень вытянул руку, показывая на что-то перед собой. Мужик, уже поднявшийся на ноги, проследил за его рукой, да так и застыл на месте.
Черное солнце уже клонилось к закату, озаряя горы своим тусклым светом. Но даже в этом свете было ясно видно, что дорога не пустовала: перед повозкой, прямо в дорожной пыли сидела женщина. Сквозь окутавшее ее всю черные волосы белело обнаженное девичье тело. Даже в сгущавшихся сумерках было видно, что эта девушка молода и красива, сильно отличаясь от женщин, что обычно видели мужики в своих деревнях. Саму повозку незнакомка, казалось, вовсе не замечала: обхватив руками стройные ноги и уткнувшись лбом в колени, она раскачивалась на месте, издавая нечто похожее на приглушенное рыдание.
— Это еще что за диво? — весело, но в то же время с опаской, произнес старший мужчина, — ты откуда взялась, красавица?
— Из благородных будет, дядька Таки, — хмыкнул парень, — может ехала из города, а кто-то из наших ее родных порешил, а саму приголубил как следует?
— Что-то я не вижу кого бы здесь порешили, — бегло оглянулся мужчина, — даже крови нет. Да и не бросили бы на дороге, того, кто в городе рассказать все может — сам знаешь, у благородных с нашим братом разговор короткий. Эй, девка, так и будешь молчать? Давай, говори: кто такая, откуда?
Девушка, словно только сейчас увидев мужчин, вскинула голову — и ошеломленный Таки увидел широченную улыбку на красивом лице. Он не успел даже удивиться, когда позади него послышался шелест кожаных крыльев и телега вдруг сильно качнулась под новым весом. Тут же мужчина почувствовал страшную боль, пронзившую его шею. Таки еще услышал крик племянника и ржание напуганной лошади, но в следующий миг его сознание провалилось во тьму, под чавканье неведомой твари жадно высасывавшей кровь.
Утащить с дороги двух крестьян для благородного Кратиада не составляло особого труда — как и всякий восставший из мертвых он обладал нечеловеческой силой. Сейчас, в одной из пещер, усеявших здешние горы, горел костер, на котором поджаривались куски лошадиного мяса. Тут же сидела благородная Каллиодора, жадно обгладывавшая лошадиное ребро. Сидевший рядом с ней мужчина, выглядел менее голодным: легкий румянец на щеках и пунцово-красные губы ясно говорили, что он сыт сегодня. За стенами пещеры слышался вой и рычание — высосав кровь из обоих мужчин, Кратиад выкинул их тела из пещеры на поживу волкам и шакалам.
— Скоро придется уходить и отсюда, — озабоченно сказал вриколакс, — еще немного и эти пропажи приметят. Не ровен час, еще явится кто-то из Храма.
— Я готова прятаться всю жизнь, — сказала Каллиодора, — лишь бы быть рядом с тобой.
— Знаю, — лик вампира исказила гримаса сожаления, — но так не должно быть. Твое место — в доме твоего отца, а мое — на кладбище.
— Ты же помнишь, что случилось с кладбищем, — возразила девушка, — оно уже не может быть ничьим домом. Что же до меня…наверняка отец уже знает, что все это случилось по моей вине. Я украла нашу книгу и мне больше нет места в доме Карос, после такого. Отец будет вправе меня убить, если увидит — и я уверена, что он так и сделает.
— Не думаю, что он захочет еще больше ослаблять свой род, — пробормотал Кратиад.
— Напротив, он может даже усилить его, — возразила Кайра, — если принесет меня в жертву Мании, это частично, но возместит гибель кладбища. И я бы согласилась, если бы знала, что это приблизит меня к тебе, но в Лимбе мы уже никогда не будем вместе.
Кратиад мрачно кивнула в ответ.
— Мы можем вечно скитаться по лесам и горам, — продолжала Каллиодора, — тебе осталось сделать совсем немного. Всего один укус…в горло. Я готова отдать тебе всю себя, всю свою кровь — чтобы вечно быть вместе.
Она обнажила шею, подстаавляя ее мужчине, но тот поспешно отвернулся
— Не спеши, — сказал он, — и не думай, что это решит все. Став такой как я ты все равно будешь принадлежать Лимбу — и поверь, там знают как забрать свое даже с земли.
 
— Что бы это ни было, — сказала девушка, — я разделю с тобой любую участь.
Она потянулась к не-мертвому и тот, не в силах больше сдерживаться, припал к ее губам. Одежды оба не носилии два обнаженных тела сплелись в сладострастных объятьях. Каменные стены эхом отражали похотливые стоны, разносившиеся далеко за пределы пещеры…давая знать охотнику что он уже близок к цели.
Черное Солнце уже вставало над горами, когда уставшая Каллиодора, уснула на ворохе из сухой травы. Не нуждавшийся во сне Кратиад сел у входа в пещеру, невольно щурясь — его глаза были более чувствительны к тусклому свету черному светила, чем у живых людей. Постоянное пребывание в их мире давалось ему нелегко — он уже чувствовал, как под кожей вновь растекается смертельный яд разложения, даже несмотря на выпитую недавно кровь двух человек. Чтобы окончательно восстановиться, ему нужно было вернуться в Лимб, оставив тело в безопасном месте — однако, после разрушения кладбища, такого места для него как раз и не было.
Странный звук, донесшийся из подступавших к самой скале зарослей, прервал его невеселые мысли. Неискушенному человеку было легко спутать эти звуки с обычным шумом пробуждающегося леса, но более тонкий, чем у людей, слух вриколакса, разом отличил посторонние шумы. Осторожно он потряс за плечо спавшую девушку.
— Что такое? — вскинулась Каллиодора.
— Надо уходить отсюда, — торопливо сказал Кратиад, — быстро.
— Почему? — ответила Каллиодора, но тут со стороны леса послышался треск ветвей и воинственные крики. К пещере бежало с пару десятков людей, одетых в разное живописное тряпье. В руках они сжимали заостренные колья, вилы и топоры, а несколько человек даже имели копья и ржавые мечи.
— Оставайся здесь! — крикнул Кратиад, шагая вперед. Полы его, изрядно прохудившегося, плаща распахнулись и в небо взмыло крылатое создание, напоминающее исполинскую летучую мышь. Оскалив острые зубы Кратиад с устрашающим воем ринулся на людей. Те метнулись врассыпную, но вриколакс оказался быстрее: словно акула, ворвавшаяся в косяк сельди, он сходу растерзал двух человек. Еще один мужик замахнулся на Кратиада топором, однако тот, с неуловимой быстротой ускользнул в сторону, и в следующий миг могучие челюсти отхватили крестьянину голову. Однако остальные нападавшие, опомнившись от первоначального испуга, вновь бросились на вриколакса, что есть сил пытаясь поразить его всем своим неказистым оружием.
— Каллиодора беги! — крикнул Кратиад, заметив вышедшую из пещеры девушку. В тот же миг сразу двое мужчин метнулись к правнучке вриколакса. Похоже, они пытались взять ее живьем — за что и поплатились: ловко увернувшись от одного из нападавших, девушка выхватила кинжал, по рукоять вонзив его в грудь крестьянина. В тот же миг девушка почувствовала, как что-то сильно дернуло ее за волосы — это второй мужик, ухватив беглянку, сбил ее с ног. Прижав к земле руку с ножом, он навалился сверху, задирая ей платье и жадно шаря заскорузлыми лапами по девичьему телу.
— Помоги!!! — крикнула Каллидора.
Мужик расхохотался, дохнув смрадным дыханием, смешавшем вонь гнилых зубов, чеснока и перегара. Но глумливая улыбка пропала с его лица, его глаза выпучились, а изо рта, прямо в лицо Каллиодоры, плеснуло кровью. За его спиной тут же выросла черная фигура — Кратиад пришел на помощь правнучке-любовнице.
И в тот же миг его распахнутые крылья охватило золотистое пламя.
Каллиодора расширенными от ужаса глазами смотрела, как бьется на земле охваченный огнем возлюбленный. Она пыталась сбить огонь, но лишь обожгла руки и подпалила волосы. Она затравленно оглянулась— и увидела, как на одном из скальных обломков выросла фигура знакомого врага — мужчины в белом одеянии, украшенным золотым солнцем с множеством лучей. На пальце блестел золотой перстень, с которого били ослепительные лучи сжигавшие тело живого мертвеца.