Госпожа попаданка (СИ)

Боевая трирема «Ярость Кето» скользила по водам Змеиного Моря, собирая дань с вассалов Некрарии — олигархической верхушки Тоема, Намата, Рвата и прочих островов. Судно, несущее в трюме немало золота и серебра, представляло лакомый кусочек для пиратов, кишевших в здешних водах, именно поэтому вместе с обычной охраной из наемников, архидиаконисса Саломея отправила на трирему одну из своих доверенных жриц, искушенную в Магии Моря. С ней же отправился и небольшой отряд Монастырской Гвардии — отлично обученных и вооруженных воительниц под командованием Амолы, уроженки некоей невообразимо далекой южной страны.
Амола была фанатично предана Кайре — Лена ничуть не сомневалась в готовности черной амазонки как умереть самой за пепельноволосую диакониссу, так и убить любого по ее слову. Что до командира наемников, которого, как выяснилось, звали Рейнвульф, то он был одним из рыцарей Тевманской империи, родом из ее столицы — Брокгарта. Несмотря на относительную молодость, он являлся опытным воином, да и наемники, набранные преимущественно из имперцев, мало в чем ему уступали. Во всем Змеином море пришлось бы долго искать столь отчаянного пирата, что рискнул бы напасть на столь хорошо защищенный корабль.
Лена нашла Амолу и Рейнвульфа на носу, рядом с оружием, напоминающим одновременно арбалет и пушку, заряжавшуюся чем-то вроде огромных гарпунов. Здесь же стояло и несколько наемников, напряженно смотревших на что-то в море. Лена, проследив за их взглядами, изумленно округлила глаза при виде нового чуда.
Впереди, на расстоянии примерно метров в триста от триремы, медленнодвигалось, то выныривая из воды, то погружаясь вновь, нечто огромное. Могучее тело отливало черно-зеленой чешуей, на поверхности мелькали то перепончатые лапы, то хвост, покрытый зазубренным гребнем, а то и огромная голова с оскаленной пастью и злыми змеиными глазами. Волны, расходившиеся от движений исполинского тела, покачивали саму трирему, а само чудовище, как навскидку решила Лена, было около сорока метров в длину. К счастью, огромная тварь, так и не приблизившись к кораблю, вскоре нырнула и больше не появлялась, видимо, уйдя на глубину.
Амола, облегченно вздохнув, обернулась и, завидев Лену, подмигнула ей.
— А ты думала, почему это море именуется Змеиным? — сказала она, — Пираты — не единственное, чего стоит бояться здесь. А тебе чего вообще?
— Кайра зовет, — пояснила Лена, — тебя и Рейнвульфа.
— Раз зовет, надо идти, — пожала плечами черная великанша и обернулась к наемнику, — Да не волнуйся, не нападет оно. Скилла не даст своим детям обидеть ее любимицу.
— Ее, может, и нет, — пробурчал Рейнвульф, — а вот нас…
Тем не менее он, отдав несколько приказаний наемникам, последовал за Амолой, направлявшейся к каюте Кайры. Лена хотела было пойти за ними, но вспомнила, что диаконисса приказала ей принести еще вина, и устремилась к люку трюма, прижимая к груди пустой кувшин.
Лена быстро приняла новые правила игры, c тех пор как Кайра забрала ее из города на трирему. Оно и неудивительно — за вычетом пары дней в избе Стрыги, Лена пребывала в состоянии постоянного стресса, который свел бы с ума человека с более слабой психикой. Лена выдержала — и все же момент внезапной передышки оказался столь благотворным, что она наслаждалась каждой минутой покоя. Даже подчинение Кайре не особо тяготило Лену — еще со времен БДСМ-тусовок она усвоила нехитрую истину: кто желает повелевать — должен научиться подчиняться. Конечно, ей было неприятно заново учиться покорности после того, как она уверилась в том, что идет по жизни госпожой, но в этом мире прежние навыки оказались малоприменимы. К тому же Кайра оказалась снисходительной хозяйкой — убедившись, что одного урока Лене хватило, жрица обращалась с ней достаточно мягко. Даже шрамы, оставленные змеиными зубами, исчезли без следа, когда Кайра смазала тело Лены какой-то мазью, причем вместе с новыми ранами окончательно зажили и старые. Уже на триреме Лене подстригли ее растрепанную в скитаниях гриву, подвели глаза и губы какой-то здешней косметикой, а заодно и устроили промежности небольшую экзекуцию в виде эпиляции смесью смолы и меда. Так или иначе, нахождение на «Ярости Кето» стало первым спокойным временем за все ее пребывание в этом мире.
 
Правда, чутье подсказывало Лене, что долго это безмятежное существование не продлится. Кайра поверила в то, что Лена рассказала о себе, видимо, диаконисса могла распознать, говорит ли человек правду, но надрываться за возвращение новой послушницы в родной мир она явно не спешила. Попаданке пришлось свыкнуться с мыслью, что здесь она надолго, а значит, нужно как следует изучить здешние правила игры, чтобы не оставаться перед невеселым выбором между рабским унижением и отчаянной борьбой за выживание.
Набрав вина, Лена поспешила в каюту Кайры. В дверях девушка столкнулась с Рейнвульфом, посторонившимся, чтобы пропустить ее.
В каюте по-прежнему мерцал багровый кристалл, распространяя волны тепла, пепельноволосая жрица все так же лениво простиралась на своем ложе. Вот только сейчас в обстановку добавилась еще и Амола, застывшая у стены, словно черная статуя свирепой богини войны.
— На пару дней я тебя оставлю, — без обиняков сказала Кайра, — завтра галера причалит к Клыкам Форка, где я сойду, чтобы… Впрочем, тебе это знать не к чему. На это время ты поступаешь под охрану Амолы — она не только воительница, но и посвященная жрица, как и все женщины, кто служит Храму. В случае чего, она защитит тебя.
— А что, есть чего бояться? — спросила Лена.
Кайра и Амола переглянулись и одновременно усмехнулись.
— Ничего не бойся, милашка, — прогудела черная великанша, — мамочка прогонит любого буку. Ты, главное, знай свое место.
— До сих пор это место знали и без меня, — не удержалась Лена, — хорошо хоть ты разрешаешь мне узнать это самостоятельно.
Амола нахмурилась от такой дерзости, но Кайра лишь засмеялась, взмахом руки выпроваживая обеих женщин из каюты.
На Клыки Форка — группу небольших островков, скорее даже крупных скал в дне пути от Некрарии, Кайра сошла ночью. Лена осталась на корабле, причем Кайра предоставила ей свою каюту. На этом все приятности ее отсутствия и закончились — у входа дежурила Амола, словно сторожевая собака отмечавшая каждый шаг потенциальной послушницы. От скуки Лена старалась побольше спать, чем видимо и расслабила свою стражницу: проснувшись однажды, девушка обнаружила, что Амола куда-то отлучилась. Лена, уже готовая, что называется, на стенку лезть от безделья, сразу воспользовалось моментом, чтобы сойти «на берег».
Погода по местным меркам был отменной: Черное Солнце стояло в зените и все напоминало обычный пасмурный день в ее мире. Лена, с трудом пробираясь по скользким от водорослей камням, исследовала Скалы Форка, напоминавшие дикие пляжи ее родного мира. Она помнила о морских чудовищах, но надеялась, что они слишком велики, чтобы сунуться в это хитросплетение скал. Солнце, пусть и не ярко светившее, вполне себе грело, и Лена, облюбовав неглубокую бухточку, решила устроить себе ванну. Скинув одежку, она погрузилась в воду по шейку. Небольшие волны, врывавшиеся сквозь валуны, загораживавшие бухту, прокатывались по ее телу, делая своеобразный массаж. Лена закрыла глаза и постаралась представить, что она в джакузи.
Неожиданно громкий плеск раздался из-за соседних скал — как будто ударила волна. Плеск повторился, но теперь Лена явственно слышала, что источником его является что-то живое. Разом все страхи ожили в голове девушки: стараясь не шуметь, она выбралась из своей «ванны» и, прячась за большой камень, осторожно выглянула.
За камнем обнаружилась еще одна бухточка, побольше той, в которой плескалась Лена, более открытая морю. Волны с шумом врывались сюда, бурля и выбрасывая брызги, словно в огромном котле. Вот очередная волна с шумом разбилась о скалы — и вместе с ней из воды взметнулось нечто черное и, несомненно, живое.
С невольным восхищением Лена смотрела на Амолу, неторопливо выходящую из естественного бассейна. Волосы, обычно уложенные на голове в сложную прическу, облепили широкие плечи, доставая до середины спины. Вот Амола скрутила их узлом, выкручивая воду и одновременно напрягшись всем телом. Лена восхищенно разглядывала могучую спину, мощные бедра и шарообразные ягодицы, слегка подрагивавшие в такт движениям женщины. Ее кожу сплошь покрывали причудливые татуировки, изображавшие людей, зверей и неких демонических созданий.