Паладин развивает территорию (СИ)

«Чтоб я ещё раз положился на кого-то и доверил свою безопасность кому угодно!». В гневе подумал лорд, понимая, что такого больше допускать никак нельзя.
Его комфортная жизнь вновь находилась под угрозой, потому что он понадеялся на другого человек.
Винил Виктор лишь себя, так как именно таким образом он поступал всегда.
Чтобы с ним не случалось, и как бы плохо с ним не поступали, лорд всегда знал, кто в этом виноват — он сам.
***
Тем временем в столице королевства проходила встреча дворянского совета.
Сама эта организация, больше напоминала ООН на Земле, потому что была такой же бесполезной и её точно так же можно было считать рекомендательным органом.
У них было своё здание в центре столицы, напоминающее римский сенат, где в большом куполообразном зале, находились посадочные места на двести человек, расположенные лесенкой, полукругом, развёрнутые в сторону трона.
При входе в это помещение люди оказывались в единственном проходе ведущем к центру, где на высокой пирамидальной платформе, находился трон короля.
Так, высоко его расположили специально, чтобы никто из дворян не оказался выше монарха, и чтобы забраться на своё место, королю приходилось взбираться по довольно крутым ступенькам.
Между троном и местами дворян, было пространство примерно в двадцать метров, где было установлено кресло и стол, обращённый лицом к королю, словно там должен сидеть адвокат перед судьёй, таким образом, король мог видеть всех, точно так же, как и они могли видеть, его.
Членам совета, чтобы попасть на своё место, было необходимо пройти к центру и оттуда идти в обратном направлении, поднимаясь по ступенькам к своим местам, как на футбольном стадионе.
Единственными людьми, кто имел отдельный вход, находившийся дальше всего от короля и на самом высоком месте, были два герцога и шесть графов.
Они даже входили не с того же этажа, что все остальные. Таким образом, у обычных дворян, не было возможности элементарно пересечься с ними.
Такое расположение напоминало ложе в театре, откуда эти люди могли наблюдать за происходящим.
Место за столом перед королём, занимал маркиз, и его действительно можно было считать адвокатом, выступающим за интересы дворян перед монархом.
Прямо сейчас, все уже заняли свои места и ждали, когда объявят начало собрания.
Когда кронпринц махнул рукой, давая понять Кройстеру, начать совет, маркиз встал и, произнеся стандартную речь, больше похожу на рыцарскую клятву, в которой упоминалось верность короне, честность и желание отстаивать справедливость, наконец сообщил о начале этого совещания.
Маркиз Натаниэль Кройстер, был мужчиной на вид лет двадцати восьми, с атлетичным телосложением, ростом два метра, и он чем-то напоминал Леомвиля.
Угловатое лицо с трёхдневной щетиной, длинные прямые волосы до плеч золотого цвета и умные голубые глаза, говорили не только о его красоте, как мужчины, но и остром уме.
Натаниэль был младшим ребёнком в семье и плодом селекционного отбора семьи Кройстер.
Единственный выживший потомок, который, по слухам, смог свести в могилу трёх братьев и, в конце концов, занять место наследника в двадцать лет, после чего отстранил своего отца и сослал того в поместье, находившееся на границе маркизата.
Являясь главой семьи почти пятьдесят лет, он не только умело лавировал в политической среде королевства, но и развивался на зависть многим, поднявшись до земного уровня в шестьдесят четыре года.
Даже сейчас, когда он говорил все эти банальности перед началом собрания, никто не смел просто улыбнуться, слыша всю эту пустую болтовню про честь и праведность.
 
 — Сегодня мы будем разбираться с убийством графа Александра Шерманин, а также действиями виконта Виктора Балтес — наконец, закончил Натаниэль и вернулся в своё кресло, с единственным столом в этом помещении.
В зале началось бурное общение дворян, как на базаре, что для этих стен было нормой.
Даже кронпринц сидел на троне и весело общался с рыцарем, который его охранял, игнорируя происходящее.
О том, каким образом Виктор разобрался с армией вассалов, стало известно прямо перед советом. Никто толком даже не был в курсе всех событий, и это прямо сейчас обсуждалось больше всего.
Находившиеся тут аристократы не имели особого влияния в отдельности и не могли сплотиться между собой, поэтому они выбрали фракции Волмара, Леомвиля, Кройстера и короны.
Проблема знати заключалась в том, что они не доверяли друг другу и желали всегда оказаться над другими, поэтому им не суждено было сплотиться по доброй воле.
Были и те, кто не выбирал сторону, таких прямо сейчас пытались склонить на свою сторону разные фракции.
В зале, даже не пытаясь ничего скрыть, дворяне громко торговались за свой голос, лишь изредка бросая взгляды на ложе, где молча сидели главы фракций или на трон, где находился беззаботный кронпринц.
Спустя двадцать минут, Кройстер снова встал со своего места и подняв руку, призвал всех к тишине, окинув зал взглядом и остановившись на пустом месте с гербом Шерманин.
После этого дворяне хоть и стихли на какое-то время, но вскоре уже начали выкрикивать вопросы, в сторону Кройстера и Леомвиля.
Это были сторонники Волмара, которые пытались поставить герцога и маркиза в неудобное положение перед дворянами, ведь они оба, так или иначе, связаны с Виктором.
Вопросы касались действий лорда в отношении аристократов и судя по тону, они готовы были растерзать его. Но всё это была лишь игра, так как все понимали, что на этом можно было неплохо заработать.
Раунд вопросов длился примерно двадцать минут, разумеется, он был не односторонним и сторонники Леомвиля, также выкрикивали слова защиты Виктора, а также обвинения в сторону Волмара.
Когда Кройстер снова призвал всех к тишине, начался новый круг торгов дворян, в попытке перетянуть на свою сторону как можно больше аристократов столицы, не занявших чёткую позицию.
То, что этот орган не имел особой власти, не значило, что он ни на что не влияет. Совет мог легко объединить дворян вокруг какой-либо идеи и силой короны, герцогов и графов, заставить остальных дворян следовать за ними.
Голоса дворян в данном случае, были просто мерилом того, последуют они новой идее или нет. По этой причине герцоги и графы торговались за них, чтобы не дать другой стороне перетянуть аристократов на свою сторону.
***
Пока в столице решался вопрос о санкциях в отношении Виктора, сам он находился в гостиной особняка и смотрел на человека, одетого в такую же одежду, как у него.
Нолла со своим товарищем, виконтом Фэйт прибыли в Балтес довольно давно, ещё до биты с вассалами, но у лорда просто не было ни желания, ни времени встречаться с ними.
А то, что Фэйт смотрит на него влюблёнными глазами, делало нахождение лорда вместе с ними в одной комнате, совершенно неудобным.
По этой причине Виктор старался держаться от него подальше, так как это было ненормально и дворяне, привыкшие скрывать свои эмоции, не могли так реагировать на другого человека, кем бы он ни был.
 — Нолла, вы проделали такой путь, явно не для того, чтобы просто повидаться — верно? — наконец, решив побыстрее покончить с этими гостями, спросил лорд.
Блэм и сам был не в восторге от того, как ведёт себя Макс. Его товарищ всю дорогу трещал про то, как он восхищается Виктором, а когда они прибыли сюда и узнали про мятеж дворян и то, как лорд этих земель решил данный вопрос, Фэйт совсем обезумел.
 — Для начала я должен пояснить, что виконт Фэйт, является будущим главой дома Криолла — сказал Нолла и ждал реакции Виктора.
Естественно, реакция была. Перед лордом находились, по сути, два самых важных актива королевства. Если с Ноллой всё ещё было не определено, то Макс уже утверждён в статусе наследника.