Двуликий. Дилогия (СИ)

— Спасибо, что пробежался со мной, — застыла в учтивом поклоне девочка с испачканной в крови ладонью. — Для меня это большая честь…
— Слушай, Фумико… — осмотревшись, выпрямил я девочку. — Давай без фамильярности… веди себя так, словно мы старые знакомые.
— Прости… — смутилась та. — Я поняла.
Дома не было никого, поэтому я позволил девочке принять у меня душ и пообедать полюбившимся ей тортом, от вида которого меня наизнанку выворачивало. Возможно, роскошная жизнь сделала меня привередой, но все же это было поистине ужасно. Фумико, к слову, против торта ничего не имела, поэтому зашла ко мне на чай с большой радостью.
Сняв ботинки, я прошел на кухню, где лежал недоеденный торт. В холодильнике, как и на плите, не было ничего, что можно было проглотить. Перебарывать себя не стал, поэтому оставил все в том же состоянии и поднялся в свой кабинет.
Пока я сидел на рабочем месте, Фумико, обвязавшись одним лишь полотенцем, взяла с собой кусок торта с чашкой чая и, забежав ко мне без стука, безцеремонно свалилась на кровать, чем меня изрядно разозлила. После душа на ее лице сияла детская улыбка, из которой выглядывали идеально ровные зубы.
— Ты не у себя дома, мать… — приподнял я бровь. — Тебе стоило постучаться… — с осуждением проворчал, развалившись на спинке кресла.
— Прости, я не привыкла жить в домах… — ответила та, оглядывая помещение. — Круто тут у тебя.
— Да, а главное — тепло… — вновь съязвил я, тихо хмыкнув.
— Слушай, Эйджи-кун… — тон ее стал серьезным. — Может ты расскажешь еще немного об Алхимии?
Кресло мое медленно повернулось в ее сторону. Я сложил пальцы в замок и посмотрел на нее серьезно.
— Для начала ты мне вот что объясни… ты точно уверена в том, что готова сократить собственный месяц жизни ради какой-то там печати? — мой суровый взгляд метнулся в ее сторону. — Не боишься заплатить ей слишком много и умереть ненароком на моей мягкой кровати?
— Мне нечего терять, — пожала та плечами. — Почему бы и нет? Если это не больно, то я только за…
«Странно, что я никогда не задумывался о том, больно ли умирать Алхимику, истратившему все жизненные ресурсы.»
С одной стороны подобное отношение к себе и своей короткой жизни могло дать возможность ей научиться использовать Алхимию низшего ранга за короткий срок, но вот с другой, мне не хотелось убивать ее. Револьвер не выстрелил, а это означало, что девочка в будущем позволит выжить. Прямо, или же косвенно — не знаю, но это факт.
Конечно, тратить собственные жизненные ресурсы реципиента не хотелось, но ради светлого будущего я должен был что-то предпринять.
— Хорошо, тогда для начала тебе нужно раздеться… — заиграл я желваками.
— А? — опешила та. — Опять шуточки твои?
— Скидывай полотенце и встань передо мной… — продолжал я непоколебимо. — Давай, у нас мало времени.
— Ты чего? — ее глаза смущенно забегали по моему лицу, а щеки немного покраснели. — Зачем это?
— Подойди и поймешь, Фумико, — пробурчал я, жестом веля подойти.
— Ну… ладно…
Медленно поднявшись на ноги, та осторожно сняла с себя полотенце и аккуратно сложила его на кровать. Такой худобы я еще в жизни не встречал. Буквально кожа да кости. У нее даже голова смотрелась более тяжелой, чем остальная часть тела. Позвоночник будто вылез из спины и затянулся бледной кожей.
Прикрыв интимные места ладонями, та сделала пару шагов ко мне и остановилась в метре, опустив голову вниз и покраснев.
— Убери руки вниз, расслабься… — ровным тоном произнес я, пристально оценивая ее область груди. Именно область груди, на грудь я не пялился, да и не было их практически. Такая худая девочка объективно не могла обладать пышной грудью и тазом. Та медленно убрала руки за спину и посмотрела на меня.
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать… — прошептала та, не сдвинувшись с места.
— Выглядишь моложе… — продолжая глазеть под ее грудь, сказал я спокойно. Будто небольшой бугорок вздулся с правой стороны ребер..
— С-спасибо, — кратко кивнула та, шагнув еще ближе и смущенно посмотрев мне в глаза. — Я сильно худая?
 
— Это нормально… ты сильно больная, что гораздо хуже… — взявшись ладонью чуть ниже ее правой груди, я посмотрел на нее. — Знаешь, что у тебя под грудью опухоль?
— Да… — кивнула та, нервно вздохнув. — Я ведь говорила вам, Шин-сан…
— Я Эйджи… — ворчливо буркнул я, убрав ладонь и отвернувшись. — Ложись на кровать… без одежды…
Та покорно пошагала к кровати и легла на спину, краем глаза наблюдая за мной.
Время близилось к вечеру, поэтому, определив для себя, что работы у меня не так много, я встал с рабочего места и сел на колени аккурат над обнаженным телом Фумико, которая лежала на спине. Оперев колени о матрас, я достал пару кистей со шкафчика над кроватью и принялся расчерчивать на худеньком теле девочки алхимические печати.
— А что это ты делаешь? — прошептала та, глядя на меня с удивлением. Она даже и не думала о том, чтобы возмутиться тому, или иному моему касанию и действию. Лишь с любопытством рассматривала мое лицо и нервно вздыхала.
— Пытаюсь помочь, — буркнул я. — Не мешай…
Первая печать, которую я наложил на всю область ее живота, позволяла процессам в отдельном участке тела течь в обратном направлении, но пришлось немного ускорить обратный процесс, чтобы опухоль не убила девочку раньше времени. Простыми словами, активированная печать способствовала бы омоложению органов и его возвращению в исходное состояние.
Проблема была в том, что та должна быть активна постоянно, иначе раковые клетки вновь станут образовываться на ее ослабших органах. Да, жалкая пародия на ту регенерацию, которой могли руководствоваться одаренные врачи с маной, но все же этот узор был тоже довольно полезным. Старался я вырисовывать ее как можно аккуратнее, чтобы минимизировать затраты энергии.
К слову, чем тоньше и точнее была изображена печать, тем больший эффект она создавала.
— Ай… горячо… — поморщилась Фумико от боли.
— Это нормально, поболит и пройдет… — буркнул я, макнув кисти в краску. — Старайся не дышать так возбужденно, я с тобой не собираюсь ничего делать…
— Да, я стараюсь… — хныкнула та.
Вторую печать наложил на бедро девочки, сопровождая каждое прикосновение ее вздрагиванием и закатыванием глаз. Она невольно раздвигала ноги, затем снова их сдвигала. Я же, будучи профессионалом, не обращал на ее порывы внимания, хоть прибор и рвался в бой. Печать позволяла увеличить физические возможности тела девочки, которые в последнее время покидали ее тело. Проще говоря, узором я улучшил ее самочувствие.
Опять же, если сравнивать печать и магическую энергию по эффективности применения, то печать давала результат вдвое, а то и втрое меньший, чем тот же одаренный ранга Ученик третьего уровня.
Пока дорисовывал вторую печать, мой старенький мобильник стал судорожно вибрировать в кармане, сигнализируя о том, что мне звонят. Но я даже не стал отдергивать себя от столь трепетного по отношению к точности занятия. Каждый штрих узора должен был иметь абсолютную точность, иначе печать бы попросту не стала работать.
Нет, были печати, которые можно было нацарапать криво и косо, но, как правило, это были печати быстрого действия. К примеру, тот же «толчок». Рисуешь крестик, обводишь его парой кружочков, даешь печати ценность, равную паре часов собственной жизни, и происходит слабенький удар, напоминающий глухой взрыв.
Практически закончил с печатью, когда поступил еще один звонок, который тоже пришлось проигнорировать. Черт бы их побрал, чем я так срочно им понадобился?
 
Но к третьей попытке дозвониться до меня я был готов, так как вторая печать слабо засветилась и немного обожгла кожу, это означало, что все было изображено правильно. Убрав аккуратно кисть, я немного подул на узор для формальности и взял мобильник в руки.
— Чего тебе надо, Тору-сан? — протянул я в трубку, нахмурившись. — Видишь же, что не отвечаю…
— Привет, Шин-сан… не отвлек? — раздался низкий голос из мобильника. Тупой вопрос чуть было из себя меня не вывел.