Арахна(Большая книга рассказов о пауках)

Шли последние часы ночи. Вскоре небо на горизонте порозовело, взошло солнце, и для нас начались дневные заботы.
Из зарослей вышли все уцелевшие гигантские пауки. Стражник приказал рабам подняться. Они собрали свои пожитки, и мы двинулись вдоль песчаного берега. Пауки держались позади. Во главе отряда ковыляли рабы. Они поворачивали головы из стороны в сторону и всматривались в песок, ища следы добычи. По волнам носились льдины, порой со скрежетом врезаясь в прибрежные скалы.
Вдруг люди принюхались, как собаки, уловив запах, и мы увидели на песке огромные следы. Они описывали широкий полукруг и вскоре привели нас к подножию громадного ледника. Дичь повернулась к нам. Это был колоссальный мамонт с круто изогнутыми бивнями; их острия приходились чуть ниже глаз.
Люди принялись метать в него копья и камни. Тысячи маленьких пауков набросились на зверя, превратив его в живую шевелящуюся груду. Кровь текла из его боков. Мамонт рухнул на землю, как гора. Пауки соскочили и разбежались, не желая быть раздавленными, а мы, правители — осторожные, как всегда — приблизились к еде.
Мы насыщались, наблюдая издали за пиршеством малых пауков. Рабы отдыхали у ледяной скалы на тонкой полоске пляжа, отделявшей их от моря. Внезапно сверху, раскалываясь, упала глыба льда. За ней быстро последовали другие. Ледяная лавина отрезала нас от рабов и воздвигла между нами непреодолимую стену.
Мы рассыпались и побежали прочь от моря. Берег за нами почернел от пауков; как могучая река, они спасались от надвигавшегося ледника. А ледник все полз фронтом шириной в милю, перемалывая под собой камни в порошок!
Мы оглянулись и увидели, что весь прежде спокойный язык льда пришел в движение. Возгласа или выстрела достаточно, чтобы дать начало грозной лавине, и люди обрывают тех, кто поет или свистит под снежными склонами Альп. Титаническое падение мамонта, этот грохот внезапной смерти, разбередило ледник подобно землетрясению. И теперь, отделившись от материнского тела льда, могучая скала накренилась и заскользила к морю, покачиваясь, как пьяная, а рабы толпились на все уменьшавшейся полоске песка.
Мы уже были далеко, а они задыхались позади, они были отрезаны. Они отчаянно метались по сужающейся прибрежной полосе; некоторые ныряли в ледяную воду, другие бросались на собственные копья в суеверном ужасе перед дьяволами моря, чьи плавники разрезали волны, а алчные зубы впивались в тела наших рабов. Затем ледник неостановимо двинулся дальше и рухнул в море, подняв волну, которая докатилась до наших ног.
В бушующем море плавали титанические айсберги, как надгробные памятники нашим последним рабам, отмечавшие место упокоения меднокожей расы.
Больше у нас не было рабов! Цивилизации пауков пришел конец! С того дня мы сами охотились, сражались в битвах, строили жилища и с годами дичали и становились все меньше, пока не превратились в жалких паразитов во дворцах людей! Мы избавляли дома этих выскочек, этой мелкой, низшей расы от грязи и вредных насекомых, но всему этому предстояло случиться в далеком будущем.
После я увидел еще много картин прошлого, следовавших быстрыми вспышками, и смог проследить судьбу бродячего и вырождающегося народа пауков, чьи предки некогда завоевали мир.
Под натиском холода они двинулись на юг, оставляя позади отдельные группы. Отставали всегда самые маленькие, самые свирепые и уродливые, наименее умные! Сегодня их потомство плетет паутину в лесу, на ферме и в поле и наследует самые гордые строения человечества.
Шли годы, и наши ряды редели. Миллионы превратились в тысячи, правителей насчитывалось несколько сотен. Время от времени мы встречали другие группы. Некоторые были с рабами, но большинство без них. Часто мы вступали с ними в бой: со временем между нашими видами возникли такие различия, что мы больше не могли найти общий язык с собратьями-захватчиками. Мы видели жестокие племена людей, вооруженных каменными топорами и дубинками. Они не были потомками полярной расы, но развивались самостоятельно. Другие еще не эволюционировали: это были большие полудревесные обезьяны, которые только начинали постигать преимущества человеческой кисти и прямо отстоящего большого пальца.
 
Мы шли дальше, и нас становилось все меньше. Мы огибали вулканы, изрыгавшие на нас лаву и убивавшие многих, гибли в страшных бурях, умирали под безжалостным градом и лавинами. Выжившие наконец обрели покой в первобытных джунглях, куда не могли добраться никакие ледники. Джунгли стали нашим миром. Мы выстроили дома с помощью кочевавших здесь дикарей, а затем сожрали их тела. Кольца различных видов пауков опоясывали наш город, где жили около сотни правителей — все, что осталось для продолжения рода.
Мы жили здесь, в самом сердце жарких лесов. Мы были стары, и у нас больше не рождалось потомство. Мы страдали от естественной смертности и с годами выработали в себе адскую хитрость. Мы почти решились на новую миграцию — но что лежало там, за пределами нашего дома? На этот вопрос у нас не было ответа. Придется ли нам вновь преодолевать заснеженные ледники и кипящие вулканы?
Но если ледники были уничтожены в битве с вулканами, возможно, вновь появились люди. Не те примитивные и неразумные дикари, которых иногда приводили наши охотники, а большие, жирные и зубастые светлокожие звери. О, мы смогли бы вновь согнать их в стада рабов!
В иных краях, быть может, мы найдем и других представителей нашей расы. Объединив их силу и нашу хитрость, плоды многовекового развития, мы сумеем подняться на небывалые высоты, и под нашим мудрым руководством мелкие пауки завоюют для нас весь мир!
Следующая вспышка показала, что правителей осталось всего шестьдесят или семьдесят, в основном самцов; с годами и эта небольшая группа становилась все меньше. В последнем видении я открыл люк на крыше хижины и увидел на соседних крышах семерых своих товарищей. Мы смотрели на животных, приведенных для вечернего пиршества. Среди них были коричневые голые люди и еще один белолицый человек в странной, невиданной шкуре. Я собирался им пообедать!
Я, Джабез Пентрит, глядел на себя глазами царя пауков. Я видел себя — да, я помнил, как стоял несколько дней назад на городской площади, а гигантские пауки смотрели на меня в предвкушении пиршества со своих крыш! Опустилась туманная завеса, и я понял, что достиг конца пути. Это единственное доказательство того, что моя история правдива.
7
Три дня спустя, когда я полностью излечился, меня снова вытащили их тюрьмы. Пауки ждали. Вся долина кишела пауками. Над толпой, как шепот, поднимался сухой шелест. Желтоголовые стражники окружали дома. Серые дьяволы смешались с насекомыми в красную полоску, много было и огромных, черных, прыгучих птицеедов; в толпе пауков я не видел ни одного, чей укус не был бы смертелен для человека.
Царь пауков молча дал мне понять, что мне будет сохранена жизнь, если я приведу их в ближайшее поселение белых. Я с готовностью согласился. Кто поступил бы иначе? Я мало верил обещаниям царя и собирался привести их к реке, а там попробовать бежать, поскольку пауки, как кошки, не любили воду.
На восьмой день моего пленения мы отправились покорять ничего не подозревавший континент. Я шел в центре группы исполинских правителей. Вокруг шелестела внушительная армия охранников, и на многие мили с каждой стороны тянулись отряды нашей пехоты.
Как я пировал фруктами в тот день! Когда мы достигли небольшого ручья у бывшей десятой стоянки, я поймал руками несколько рыбешек и съел их сырыми. Никакие яства в жизни не казались мне такими вкусными, как эта рыба! В ту ночь снова зарычали барабаны. Я слышал их, лежа в окружении чутко спящей орды; пауки злобно шевелились при малейшем моем движении.
 
На рассвете армия продолжила свой поход. Подгоняемый пауками, я шел быстро. Дорога, занявшая десять дней, теперь отняла у меня неделю.
Ближе к вечеру мы услышали рев Карони: река преодолевала порог на пути к Ориноко.