Арахна(Большая книга рассказов о пауках)
Я забормотал какие-то пустые любезности, и профессор предложил мне пройти в комнаты.
— Обед скоро будет подан, — сказал он. — Счастлив принять у себя англичанина. Здесь иногда становится одиноко. Правда, мне нравится одиночество.
Пока профессор говорил, я не сводил с него глаз. В этом человеке, в его жизни был какой-то секрет, какая-то странная тайна, и Ирен знала эту тайну. Я вспомнил, как она невольно проговорилась, когда мы шли через дюны. Сейчас она выглядела встревоженной и наблюдала за отцом со страхом и опасением, если я правильно расценил выражение ее лица.
За обедом, поданным красивой чернокожей служанкой, профессор говорил не переставая. Нравится ли мне здесь? Когда я собираюсь вернуться в Каир и Порт-Саид? Он с интересом выслушивал мои ответы, и впервые с момента нашей встречи я почувствовал себя в своей тарелке. В конце концов, я мог и ошибаться, по первому впечатлению было бы неверно судить о характере человека.
Мы провели несколько часов за приятными разговорами и вином, и я как раз собирался перейти к истинной причине визита, когда профессор предложил показать мне свои коллекции.
— Убежден, вы найдете мои образцы интересными, мистер Скотт, — улыбнулся он. — Вы вряд ли когда-нибудь видели что-либо подобное. Работа отняла у меня много лет и лишь недавно увенчалась успехом. Вы знакомы с бактериологией?
— Боюсь, очень слабо, — ответил я. — Однако из слов вашей дочери я заключил, что ваши эксперименты ограничиваются насекомыми. Не знал, что бактериология также входит в число ваших хобби.
Он пристально посмотрел на меня.
— Это больше, чем хобби, как вы вскоре поймете. Что же касается насекомых… вы увидите моих насекомых позднее.
«Не стоит беспокоиться!» — вертелось у меня на языке. Ползучие твари всегда приводили меня в ужас, и в Африке я успел на них насмотреться. Но я не хотел огорчать профессора отказом и послушно последовал за ним в дальнее крыло огромного дома.
— О бактериях я знаю очень мало, — сказал я Деннему. — Я и в микроскоп никогда в жизни не смотрел.
Профессор Деннем рассмеялся.
— Микроскоп! — веселился он. — Вам не понадобится даже лупа, чтобы рассмотреть мою коллекцию!
Неужели передо мной сумасшедший? По спине у меня снова пробежал холодок.
Мы вошли в помещение, которое я счел лабораторией. Профессор сдернул ткань, закрывавшую стеклянный ящик. Я глянул через его плечо и ахнул от изумления. Что это за ужасные извивающиеся существа? Не насекомые — я и во сне не видал таких насекомых! Они корчились, как черви, в какой-то субстанции, похожей на клейкий желатин. Некоторые напоминали скорпионов, но в основном там были продолговатые твари величиной с мой мизинец. Они все время двигались, двигались, ни на миг не останавливаясь.
— Что… что это? — удивленно пробормотал я.
— Бациллы, — прищелкнул языком доктор.
— Вы имеете в виду заразных… микробов? — в ужасе переспросил я.
— Именно! Что скажете о моей работе? Я в миллион раз увеличил их размер. Кое-какие из этих организмов буквально выдыхают смерть. Двадцать лет я пытался проникнуть в эту тайну. И знаете, что это означает? Я — властелин мира!
Я мечтал только об одном: поскорее убраться из адской лаборатории профессора. Этот человек без сомнения был безумен — но он говорил правду, и я видел перед собой ужасное доказательство.
— Да, вот они, — продолжал ученый с жуткой улыбкой. — Они ждут, пока я не буду готов ими воспользоваться, а тем временем процветают в своем стеклянном ящике, в питательной среде агар-агара [10]…
Я вытер с лица холодный пот и сказал, что видел достаточно.
— Но вы еще не ознакомились с наиболее интересными образчиками моей коллекции насекомых, — улыбнулся профессор. — Я ни за что не позволю вам их пропустить.
Меня так и подмывало сказать, что я никак не желаю видеть еще что-нибудь наподобие его извивающихся бацилл-переростков! Но я прикусил язык и вышел вслед за ним в коридор. Там нас ожидал громадный черный слуга.
— В чем дело, Сахем? — осведомился профессор. В его голосе зазвенел металл.
Черный гигант тревожно оскалился.
— Рабы, хозяин, — сказал он. — Они грозятся убежать. Они боятся, и даже бич не помогает. Некоторые из них заговорят, если только…
Профессор достал из кармана револьвер и протянул его огромному негру.
— Скажи им, что одно только слово — и я брошу их в черную яму! Убей их, Сахем, если они откажутся подчиняться! Что же до тебя, Сахем, то малейшая ошибка — и черная яма поглотит и твой труп!
Лицо раба задергалось от страха и покрылось мертвенной бледностью. Он упал на землю и, пятясь задом на четвереньках, скрылся в сыром проходе. Не успел я оправиться от удивления, как снизу послышался ужасный звук. Мучительное мычание оборвалось захлебывающимся стоном. Звук, как мне показалось, донесся из каверны под домом. Волосы встали дыбом у меня на голове — какое-то животное умирало там в страхе и боли. Крики звучали недолго: наступила внезапная тишина.
— Боже! — прошептал я. — Что это было?
— Полагаю, — весело улыбнулся профессор, — что это был вол.
Мне тотчас вспомнилась странная история, которую рассказал Кали. Может быть, чернокожий болтун все же не врал? Тайна оказалась более непроницаемой, чем я полагал вначале. Мое любопытство взяло верх над страхом.
Мы шли по темному коридору, и я так и эдак обдумывал все, что видел в этом доме и слышал о профессоре. Перед глазами мелькали извивающиеся твари в стеклянном ящике, я будто снова слышал ужасный крик вола. Какой еще чудовищный кошмар ждет меня впереди?
— А теперь, если не возражаете, — обратился ко мне профессор, — мы посмотрим мою коллекцию насекомых.
Он остановился и потянул за веревку, привязанную к крышке люка. Люк внезапно распахнулся, показав черный зев. Я увидел первые ступени лестницы, уходившей куда-то во тьму.
— Мы оставим люк открытым, чтобы было светлее, — сказал ученый и стал осторожно спускаться по деревянной лестнице. С некоторым опасением я последовал за профессором, стараясь держаться поближе к нему. Крик умирающего вола все еще звучал у меня в ушах, и я никак не хотел терять из виду своего провожатого. Три ступени, четыре, пять… В эту секунду я услышал шаги в коридоре наверху и, подняв голову, увидел в квадратном отверстии люка белое как полотно лицо Ирен.
— Скотт! — прошептала она. — Назад! Возвращайся!
Она еще что-то говорила, когда ее рот зажала огромная черная рука. Я мельком заметил громадного негра. Его лицо искажала гримаса злобы и ярости. Я бросился вверх по лестнице — и вдруг крышка люка с громыханием захлопнулась. Я очутился в темноте, а профессор вцепился в меня. Я отчаянно отбивался и начал уже одолевать жилистого невысокого ученого, но неожиданно повис над темным провалом. Что-то словно потянуло меня вниз — и я упал, а надо мной раскатился безумный смех профессора. Что-то странно мягкое и похожее на подвешенное в воздухе сплетение шелковых канатов остановило мое падение. Я повис в этой сети; наверху открылся люк, и в отверстии показалось лицо профессора.
Так значит, это и есть яма! Я задергался, стараясь высвободиться из спутанных канатов. В мозгу отдавался эхом сдавленный крик Ирен, я боролся, но все было напрасно. Шелковые канаты, опутывавшие руки и ноги, были толщиной с большой палец и держали меня стальной хваткой. Когда глаза немного привыкли к полутьме, я прекратил бороться.
Профессор склонился над краем ямы и закричал мне дрожащим от ярости, издевательским голосом:
— Глупец! Жалкий глупец! Ты хотел украсть у меня дочь? Ее, будущую принцессу мира! О, я знаю таких, как ты, и теперь я увижу, как ты умрешь! Скоро ты познакомишься с моей коллекцией насекомых!
Из дальнего угла на меня уставилась в полутьме пара громадных фосфоресцирующих глаз. Еще глаза, еще… Они появлялись, словно по волшебству, из какой-то черной бездны, куда уходила эта яма. Затем я увидел, чем было покрыто ее дно… Кости! Кости коров, быков, овец… В сети надо мной покачивалась обглоданная туша крупного вола. Я оказался в паутине чудовищного паука!