Кровавый Король (СИ)

— Это ваше традиционное блюдо? — Эсфирь обаятельно улыбается Себастьяну, наблюдая, как он накалывает на вилку внушительный кусок мяса.
Резкий вскрик герцогини приковывает к ней все взгляды, включая скучающе-насмешливый взгляд Эсфирь.
По серебристой юбке, вскочившей с места герцогини, разрасталось огромное пятно от сахарной амброзии, по локтю скатывались капли, а хрустальный бокал рассыпался осколками по ажурной скатерти древесного цвета.
— Да, оленина, — улыбается уголками губ Себастьян, быстро утратив интерес к герцогине. — Не брезгуйте, ваше… Эсфирь, — тут же осекается он, заметив красноречивый взгляд. — Это очень вкусно.
— Что же…
Тонкая кисть тянется к ножу, но видимопренеприятнейшая особав испачканном платье решает устроить показательное шоу.
— Признайся, ведьма, что это твоих рук дело! — строгий голос взлетает на несколько октав, привлекая к себе внимание Всадников.
Война многозначительно смотрит на Смерть, будто бы умоляя избавить его от женских истерик и разборок, тем более, когда работа Всадников выполнена. Затем переводит взгляд на Эсфирь. Окидывает её внимательностью пустых глазниц, ни капли, не сомневаясь в её непричастности.
— Это чистой воды клевета, герцогиня. — Эсфирь нагло поднимает взгляд на разгневанную особу.
— Вы только посмотрите в её красноречивые глаза!
— Герцогиня Кристайн! — Видар грозно протягивает имя, но сам гневно смотрит на наглое спокойствие.
— Не влезай, Кровавый Король, — загадочно хмыкает Эсфирь.
Теперь объектом взглядов становится ведьма.
— Меня следует называть — «Ваше Величество». Советую угомониться. Обеим, — сдержанно дергает бровью, не желая выяснять отношения на глазах у подданных и, тем более, Всадников.
— Да как ты смеешь, дрянь?! — Кристайн захлёбывается в возмущении.
Залу окутывает напряжение. Эсфирь аккуратно откладывает нож в сторону, мило оборачиваясь на Себастьяна. Признаться, все ждали, как она воткнёт нож в грудь герцогини.
— Прошу меня извинить. Верно, я ещё смогу попробовать в Вашем присутствии оленину, — не оправдывает надежд Эффи.
Ведьма величественно поднимается со стула, а Видар, в замешательстве, молча наблюдает за ней. Её грации стоит позавидовать даже Кристайн.
— Надеюсь, длямаленькой герцогинине является секретом, что для того, чтобы колдовать нужен навыкговорения. С закрытым ртом, увы, не получается, — гордо вздёргивает подбородок Эсфирь.
— Врёшь! Я видела, как ты говорила!
— Я невыразимо польщена, что моя скромная особа вызывает такой интерес у маленьких герцогинь. Поверь, будь это моя магия — у тебя бы сначала сгнили зубы и ногти, выцвели и опали волосы, а сама ты превратилась бы в живой труп. Желаешь убедиться?
От неожиданности и страха Кристайн оступается. Король усмехается против собственной воли. Возможно, из ведьмы действительно получится хорошая Советница.
— В оправдание госпожи Верховной, Ваше Величество, мы говорили о традиционном альвийском блюде, — генерал поднимается с места.
— Так как аппетит бесповоротно испорчен, меня могли бы сопроводить в покои? Дорога далась мне нелегко, — неоднозначно ухмыляется ведьма.
— С Вашего позволения….
— Я сам сопровожу будущую Советницу. — Видар прерывает речь Себастьяна, поднимаясь с кресла. — Вы же — продолжайте трапезу!
Стоит тяжёлым дверям захлопнуться за спинами высокопоставленных особ, а им самим пройти несколько поворотов, как Видар резким движением, не касаясь тела Эсфирь, преграждает ей путь.
— Драматично! И давно короли грешат театром? — равнодушно хмыкает ведьма. Будто бы ей каждый день подобным варварским способом блокировали проход.
— Молчать! — глухо рычит Видар.
В его сапфировых огнях полыхает ярость.
— Я могу стоять так вечность. Как раз её у нас — хоть отбавляй, — кокетливо ведёт плечами она.
— А я могу лишать тебя головы… всю эту вечность. — Его лицо серьёзно, непроницаемо, зло и яростно. — Твоё поведение не подобаемо, маржанка. — Последнее слово он буквально выплевывает ей в лицо. — Поверь, никакая протекция не спасёт тебя от моего гнева. Когда Карателем выступает Целитель — никто и знать не знает о наказаниях.
 
— Как много в этом теле самолюбия и властолюбия. Наверное, мамочка и папочка с детства натаскивалиВаше Величествок престолу?
Она бьёт наугад, но попадает точно в цель. Взгляд короля темнеет. Пелена слепой ярости захватывает радужки.
— А твои, видно, скинули тебя с шахматной доски, раз ты так озлоблено реагируешь. Семья отказалась от тебя сразу же, как узнала о колдовском даре? — его губы растягиваются в дьявольской улыбке. Бьёт, полагаясь на холодный расчёт и сведения о ней. — Я превращу твою жизнь в сущее пекло здесь, если откажешься принимать здешние традиции и правила.
— Ты много слышал обо мне, Альвийский Король? — безобидный титул с её уст стал синонимичным с «долбанный альв».
— Вы.
Ещё немного, и он впечатает её в стену, да так, что та зайдётся трещинами.
Даже не моргает. Не сводит разноцветных глаз с его чарующей голубизны. Только электрические разряды парализуют участки мозга.
— Там, где я была, таких, как ты, подвешивали на цепи, вводя крюки глубоко в плоть и причиняли столько боли, сколько не в силах выдержать даже сам Пандемоний. Ты хочешь припугнуть меня ударом кулака? Топни ножкой — успех будет равносильным, — усмехается Эсфирь, гордо вздергивая подбородок.
— Тогда ты должна знать: я лично терзал подвешенных на крюки, — смакуя каждое слово произносит Видар. — Мне топнуть ножкой?
Король резко разворачивается, отходя на несколько метров от ведьмы. Она сглатывает слюну.
— В этом крыле — королевские покои. — Не даёт и слова ей сказать. — Внешне сохранены альвийские традиции, но внутри каждая комната отделана по желанию знати: кто-то сохранил старое, кто-то преобразовал покои в комнаты на человеческий лад, у кого-то смешение стилей.
Эсфирь недобро сверкает глазами, следуя за королём. Последнее слово всё равно будет за ней. Всегда.
— За этой дверью — мои покои. Лишний раз не беспокоить. О своём визите предупреждать. Всегда обращаться ко мне на «Вы».
«Как бы сказал Паскаль: «Демон с два!», — недобро ухмыляется Эсфирь, осматривая альвийский интерьер.
Витиеватые светильники, огромные арки без окон, множество зелени, обилие света и разноцветных витражей — от красок уже кружилась голова.
Единственным местом, где непривыкшие глаза могли отдохнуть, как назло был тёмно-изумрудный королевский камзол.
— Здесь твои покои. Герцогиня Кристайн лично занималась интерьером, ей стоит выразить благодарность.
Она не видит огонь задора в его глазах.
«Ты упал что ли откуда-то, долбанный альв?» — Эсфирь ошеломленно моргает.
— Мне послать ей извинения голубиной почтой или я могу воспользоваться своими воронами? — учтиво спрашивает она, разворачиваясь спиной к двери.
Последнее, что намеренна сделать ведьма — войти в комнату с этим неадекватным один на один.
— Вороны носят почту? — насмешливо ухмыляется Видар, являя ведьме слабый огонёк задора, что сверкает где-то на дне зрачков.
— О, да. И оставляют подарки от меня.
— Даже знать не хочу.
— Выклёвывают глазные яблоки и приносят мне. Из них получаются чудные отвары.
— Мило.
Видар ещё раз окидывает презрительным взглядом ведьму.
— Мне нужен отдельный уголок для двенадцати птиц. Фамильяр останется при мне. Они — моя охрана. А с сегодняшнего дня — и охрана Его Величества.
— Как только начнёшь называть меня на «Вы», я решу эту проблему.
— Ладно, разберусь сама, — пожимает плечами Эффи. — Я уже могу идти?
— Разумеется, — скалится Видар. — А, и кстати, самое важное, что тебе нужно знать о замке — в коридорах полно зеркал, не советую туда смотреть, если не хочешь, чтобы о твоих тайнах узнали все.
— Твои, я полагаю, хранятся в секрете, — подкусывает губу Эсфирь.
— Ваши, — дёргает носом Видар. — С чего такой вывод?