Все его желания (СИ)

— Да, Джонни. Как обычно. Капучино два раза. Кстати, это Кэти. Иногда она будет покупать мне кофе или еду. Все на мой счет, пожалуйста.
— Как скажешь.
— А сейчас, пожалуйста, зажарьте ей блинчиков по-фирменному.
— Будет сделано, лорд Торнтон, — ехидно подмигнул Джонни.
— Говнюк, — с улыбкой огрызнулся Бенингтон и повел меня к столу.
Джонни принес кофе, два стакана воды и корзинку с ягодами. Черт, я бы душу продала за голубику и малину среди осени. Не пытаясь даже делать вид, что равнодушна, я взяла одну и положила в рот, довольно прикрыв глаза.
— Судя по тому, как ты улыбаешься, тебе нравится, — не мог не отметить Торнтон. — Почти такая же довольная, как… А впрочем, неважно.
Я не стала переспрашивать, что он имел в виду, подозревая, что это было о минете, версия 2.0.
— Сейчас послушай меня внимательно. Учитывая, что ты не умеешь читать мысли, довожу до твоего сведения, что на завтрак я ем овсянку на воде с небольшим количеством куриного мяса. Плюс фрукты или ягоды. В первой половине недели — синие и красные, во второй — желтые и зеленые.
Я подавилась.
— Ты серьезно?
— Более чем. Слушай, Кэти. Вопросы потом. Обедаю я в столовой, это не твоя забота. Ужин — индейка или перепел, допустима куропатка. Кроме вторника и субботы — это дни рыбы. Лосось желательно в конце недели. В начале — белые сорта.
Наверно, мои глаза расширялись, пока он вещал. Я даже не заметила, что нам принесли еду.
— Ешь. — Торнтон подвинул мне тарелку. — В воскресенье я обычно ужинаю вне дома, но все же ты должна быть готова. Понятно?
— Понятно, что ты конченый, Бенингтон. Что я должна делать с этой бесценной информацией? Назначаешь меня начальником своего холодильника?
— Почти. Начальником отдела снабжения и логистики. Мой скаут в запое, а вся информация по еде была у него. Джонни тоже в курсе, но по большей части о завтраках. Он может легко организовать регулярную доставку. А вот все остальное ложится на твои плечи. Раз уж ты исполняешь все мои желания, первым делом утоли голод.
Он подвигал бровями, и я поняла, что имеется в виду не только еда.
— Постарайся не попадаться мне на глаза, не бесить. Хотя последнее, наверно, невозможно, но попробуй. И дай мне свое расписание.
— Зачем?
— Просто дай, Кэти.
Я достала листок с расписанием занятий и протянула Торнтону. Он быстро сделал снимок телефоном, бросив:
— Поешь. Даже это дерьмо со взбитыми сливками лучше, чем ничего.
Я решила не говорить, что вполне утолила голод круассаном, побоялась перечить. Блинчики выглядели чудесно, но после пренебрежения Торнтона я совершенно не получила удовольствия от еды. Он как будто проклинал взбитые сливки своими дебильными заскоками. Сам Бенингтон при этом быстро съел овсянку и отправил следом ягоды. Он допил кофе и, пока ждал меня, цедил воду.
В пятницу у тебя персональная встречи с куратором? — спросил он, изучая попутно мое расписание.
— Да, кажется.
— Отлично, их можно совместить с моими чуть позже. Будешь ждать в библиотеке.
Я отложила нож и вилку, проговорив:
— Это нелепо. Ты не сможешь совместить наше расписание. Я все равно буду ходить одна.
— Не будешь, Кэти. Я позабочусь об этом. Если ты закончила, нам стоит пойти. Занятия через пятнадцать минут.
— Конечно.
Я глотнула воды и встала. Мы поблагодарили Джонни и вышли из кофейни. Пронизывающий ветер чуть не сбил меня с ног. Не знаю, совпадение это было или умышленно, но Торнтон закрыл меня от ледяных порывов. Он снова положил мне руку на плечо, как и вчера вечером. Жест, который одновременно казался мне собственническим и покровительственным. Я смирилась и не стала пытаться избавиться от него.
Торнтон вел меня к учебному корпусу то ли как маленькую, то ли как зверушку. Или как маленькую зверушку.
На нас смотрели еще в кофейне, но там было немного народу. Во дворе университета же народ без стеснения сворачивал головы. Я слышала даже обрывки разговоров.
Проспорила.
Все его желания.
Та самая, его «дочь».
Кажется, все знали о случившемся накануне вечером.
 
— Не забывай, что мы вместе обедаем, — напомнил Торнтон у аудитории.
— Да, сэр, — не сдержала я ехидства.
Он сверкнул глазами, убрал руку с моего плеча, развернулся и ушел.
Поднимаясь по ступеням, чтобы сесть повыше, я почти чесалась от взглядов однокурсников. Анж нигде не было видно. Наверно, и не стоит теперь надеяться на ее дружелюбие. Я заняла свободное место. До лекции еще было десять минут. Проверив мобильный, я увидела вызов от Вайолет. Мда, очень вовремя. Хотя… Я всерьез подумывала позвонить Ви и посоветоваться. Она как никто разбирается во всех этих элитных клубах, кажется, даже сама состояла в каком-то Оксфордском союзе. Но решиться мне не пришлось.
Ко мне подсела девушка, которую я видела еще вчера. Анж нас даже знакомила, но имя вылетело у меня из головы. А вот она мое помнила.
— Привет, Кэти. Я Мира, помнишь? Мы вчера не пообщались толком. Как ты? Как первые дни? Нравится в Торнвуде?
— Да, все хорошо. Спасибо, Мира, — вежливо ответила я, теряясь от ее слишком яркой улыбки.
— У нас сегодня небольшая вечеринка в холле. Будем играть в буриме или просто напьемся. Еще не решили. Хочешь? Приходи тоже. Можешь даже не одна. В семь. О, мне пора. Надо еще пригласить Луиса.
Она упорхала так же внезапно, как появилась. Ее место тут же заняла кудрявая Салли. Ее я запомнила из-за немытых волос, которые сегодня снова блестели от жира.
— Кэти, привет. Как ты смотришь на то, чтобы вступить в клуб романской филологии?
— Эээ, не знаю даже. У меня пока плотный учебный план. Надо догнать целый месяц.
Салли махнула рукой.
— Уверена, тебе это не составит труда. Вот буклет. Найди меня, обязательно. Ладно? Увидимся.
Анж так и не появилась на лекции. Зато до конца занятий я получила еще два предложения для вступления в клуб и одно приглашение на вечеринку. Если в первый день на меня косились, а во второй поглядывали тайком и с интересом, то сегодня народ бесцеремонно глазел. Особенно, когда в столовой я села за стол рядом с Торнтоном.
Бенингтон пришел один. Он ел печеный картофель и сочный стейк. У меня аппетита не было вообще, разве что легкий салат не вызвал приступа тошноты.
— Ты на диете? — спросил Торнтон, когда я села рядом с ним под табличкой.
Разговаривать не очень хотелось, но пришлось ответить.
— Нет. Просто не голодна.
— Это плохо. Почему?
— Угадай с трех раз, мать твою, — выпалила я.
— Тише, — шикнул Бенингтон. — Не надо орать.
— Не надо? Серьезно? Поздно, Бенингтон. Очевидно, о нас знают все.
Он хохотнул.
— О нас. Как мило, дорогая. Я рад, что ты осознаешь всю серьезность наших отношений.
— Очень смешно. Эту серьезность осознают все вокруг, Бенингтон. Особенно твоя подружка, которая не сводит с меня глаз весь обед. Если бы она была чуть более одарена, у меня бы уже случилось отравление токсином от ее ядовитого взгляда.
— Рос не будет тебя беспокоить, — заверил Бенингтон, как всегда невозмутимо.
— Было бы прекрасно, если бы меня не беспокоил ты.
Не знаю, что на меня нашло. Наверно, осознание настигло только теперь. Мне ведь жить с этим до конца года. И потом вряд ли я избавлюсь от репутации использованного презерватива Торнтона.
— Бенингтон, отмени это. Прошу тебя, — взмолилась я. — Ты ведь можешь получить любую. Пожалуйста. Что мне нужно сделать? Извиниться? На коленях?
— Нет, я предлагал это вчера. Сегодня уже не хочется. Правила клуба позволяют отменить все мои желания только в одном случае.
Я загорелась надеждой.
— Каком?
— Если ты исполнишь по желанию каждого, кто свидетельствовал. И если я соглашусь на это.
— Но ты не согласишься.
— Разумеется.
Бенингтон даже отложил прибор и посмотрел на меня с минуту, не отводя глаз. Мне как всегда стало не по себе от жгучего взгляда.