Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Что же, бездна вас поглоти, здесь произошло? — по-французски прошептал гоблин.
  
Часть первая
   
Глава 1
 
Вечер мягкими лапами сгустившихся и удлинившихся теней укутывал набережную Роны в бархатное одеяло сумрака. Покрывшиеся первым листками заросли орешника, которые создавали ощущение дикости практически в центре Женевы, были слегка облагорожены, оставляя на берегу небольшое пространство для парочки лавочек. Не забыли устроители интимного пространства и о небольшом ограждении, чтобы расшалившимся влюбленным не пришло в голову нырнуть в серо-голубые, все еще сохранявшие расслоение, воды широкой реки. Купаться здесь было противопоказано практически всем. Если в Женевском озере, надев специальный амулет, можно было поплавать среди взрослых русалок, то здесь молодняк имел повадки злобных пираний, а то и похуже. Так что купаться тут я точно не буду. В это место меня привела ностальгия. Дело в том, что пару месяцев назад исчезла Фа. Поначалу я даже не заметил пропажи фуки, но печальный Тик-так настолько заполнил мой дом эманациями тоски, что я не выдержал и напрямую спросил у мышоура, что случилось. В ответ на мой телефон пришло сообщение: «Фа ушла».
Куда и зачем ушла летающая фейка, я сначала не совсем понял, но сразу догадался, когда печальный малыш сделал лапками движения словно плывет.
— На перерождение? — уточнил я.
Мышоур кивнул и грустно вздохнул. Он еще толком не определился, как ему удобнее доносить до меня свои мысли — писать сообщения, используя сложные коды, или же изображать из себя мима. Порой обмен информацией между нами был похож на игру в крокодила.
Новость была не то чтобы совсем трагической, но и радости мне не принесла. Похоже, я перестарался в кормежке фуки Живой силой и она сделала очередной шаг на своем пути к совершенству. Теперь, пройдя через состояние куколки и став русалкой, Фа перейдет с энергетической диеты на мясную, будет отъедаться плотью водных существ, да и себе подобных тоже. Каннибализм среди русалок дело обычное. Впрочем, при случае эти милые создания могли перекусить и свалившимся в воду разумным, так что ограждение в этом тихом и казавшемся благостным уголке организовано не просто так.
Еще немного посидев на лавочке, я встал и достал из пакета несколько кусков сырой говядины. Напитал их Живой силой из своего запаса и бросил в реку. Довольно спокойная, затронутая лишь плавными вихрями смешивающейся воды поверхность Роны вдруг забурлила, словно вскипев, и на мое подношение накинулись десятки юрких маленьких тел, похожих на человеческих младенцев с рыбьими хвостами. Сам не понимаю, зачем это делаю, ведь по уверениям многих специалистов и без того не особо умные фуки во время трансформации теряют любые воспоминания о прошлой ипостаси. Бурление прекратилось, мое подношение было мгновенно сожрано, но никто не вынырнул и не помахал мне ручкой.
— Это реально тупо, — сам себе попенял я, в тон заявлениям Бисквита.
Орк искренне не понимал мотивов моей ностальгии и постоянно то предлагал махнуть на все рукой, то советовал, раз уж я такой извращенец, завести себе еще одну фуки. Странно, но почему-то это предложение вызывало мгновенное отторжение. Как представлю, что придется долгие месяцы воспитывать новое крылатое недоразумение, так сразу и тоска куда-то улетучивается. Но все же время от времени я прихожу на этот берег подумать и поностальгировать в надежде непонятно на что. Шансы, что я когда-нибудь увижу Фа еще раз, ничтожно малы. Из миллиарда спор золотой пыльцы, на которые распалась попавшая в наш мир высшая тысячелетняя фея, до стадии русалки доживает едва ли один процент, а уж в водах Роны и Женевского озера свой жизненный путь заканчивает еще девяносто процентов этих необычных существ.
Поначалу меня очень удивляло то, что, проходя стадии взросления, феи выглядят так, словно вышли из земного фольклора: низшая ипостась — как классическая диснеевская фея, а когда сращивает ноги в хост, то становятся пусть и зверовато-опасным, но довольно аутентичным аналогом Русалочки. Высшие феи вообще практически неотличимы от человеческих девушек анимешного стиля. Бисквит все прояснил, показав мне рисунки фей, выросших в его родном мире. В основном они жили на гоблинских болотах и в стадии фуки были похожи на летающих жаб, а на плотоядном этапе мало чем отличались от гоблинских головастиков. Магические существа не имели генетических оков и мимикрировали под окружающий их мир точно так же, как это делали пришлые в плане названий и своего ментального образа в глазах земных аборигенов. И ведь получилось! На Большой земле уже практически забыли об образах толкиновских гоблинов и орков. Теперь даже в фильмах и играх гоблины отдаленно похожи на жаб, а орки — на здоровенных безволосых горилл с зеленовато-бурой кожей.
 
Так, стоп, что-то мои мысли опять ускакали куда-то не туда. Я пришел сюда, чтобы еще раз обдумать ситуацию и принять взвешенное решение, а не размышлять об удивительном пути феек от состояния безмозглой фуки до высшей феи, одна из которых пробудила во мне дар оценщика, а с ним у меня сейчас определенные проблемы. Точнее не с самим даром, а с его применением.
Последние четыре месяца показали, что все мои радужные мечты о богатом будущем оказались как минимум дутыми. Да, поначалу все шло хорошо: черный рынок поставлял клиентов, которым даже не нужны были официальные документы, хватало упоминания на моем сайте. Я вполне обоснованно, по крайней мере, как мне тогда казалось, полагал, что могу плевать с высокой колокольни на профсоюз оценщиков и их грабительские взносы, а также на не менее охреневших чиновников Белого города, требующих за лицензию еще больше. Но реальность внесла свои коррективы. Моя популярность как серого оценщика-нелегала была высокой лишь потому, что дельцам теневого рынка произведений искусства не очень-то хотелось светиться у официальных экспертов. Но сейчас весь этот накопившийся запас нереализованного спроса был исчерпан, и стало понятно, что будущее пусть и не так уж печально, но не настолько радужно, как бы мне того хотелось.
И именно в момент пика моих сомнений пришло сообщение от одного из членов профсоюза оценщиков с приглашением встретиться в спокойной обстановке и попытаться урегулировать сложившиеся разногласия. Хорошо, что это был не тот надменный урод, который явился в мой дом и с ходу начал пояснять, что, кому и сколько я должен. Тон письма был вполне миролюбивым, но тот хам там точно будет. Вот и думай, стоит ли вообще соваться туда, где все может закончиться минимум оскорблениями, а максимум мордобоем. С другой стороны, развиваться нужно, а за профсоюзом десятки галерей и сотни богатых коллекционеров, которые без лицензии не подпустят меня к своим сокровищам и на пушечный выстрел.
Как говорится, вопрос со звездочкой. Еще раз посмотрев на воды Роны, я вдруг подумал, что где-то там моя Фа сейчас борется за свою жизнь, с практически самоубийственным стремлением к развитию, граничащим с упорством осетра, идущего на нерест. Она хватается за любую возможность, не думая о том, стоит оно того или нет, не заботясь о последствиях.
Ладно, в конце концов, я взрослый человек и в крайнем случае смогу посчитать до десяти, перед тем как посылать это скопище старых маразматиков. Чем черт не шутит, возможно, случится чудо и мне предложат что-нибудь удобоваримое. В конце концов, Женева — волшебный город, и чудеса здесь случаются на каждом шагу. Просто не всегда они приятные и очень часто крайне опасные. Так что не мешало бы прихватить с собой револьвер, но если поймают с огнестрелом в Белом городе, то никакой гоблин, будь он семь раз специальным инспектором, не поможет.
Выходя из уютного закутка на набережной, я через телефон вызвал Убер. Машина прибыла через десять минут и умчала меня к огням Белого города. Вот уж где ночь была бессильна. Казалось, что тамошние жители понятия не имеют, что такое настоящий мрак. Серый город нес на себе отпечаток некой швейцарской провинциальности, пусть и с налетом волшебства, а также безудержного разгула. Оно и понятно: люди, ощутившие себя магами, но отнюдь не волшебниками, топили разочарование в разгуле. В человейниках это явление принимало пугающий размах. А вот Белый город излучал оптимизм и величие. Он блистал не только волшебными огнями, но и возвышенностью архитектуры. Эльфийские архитекторы вылепили из прозрачного, словно хрусталь, стекла и белой, как яичная скорлупа, субстанции небоскребы, очень похожие на сказочные шпили. Ушастые снобы не признавали апартаментов площадью менее полутысячи квадратных метров, так что жить в Белой Женеве могли только очень богатые люди, ну, и нелюди тоже.