Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Подкрашенные губы вампира растянулись еще больше, и только после этого я осознал, насколько пугающе выглядит неживая улыбка. Не фальшивая, а именно неживая. Особенно вкупе с чуть желтоватыми, острыми, как жала, клыками. Причем острыми были все зубы упыря.
– Федор Андреевич, – сказал вампир, не меняя выражения лица, – хотите, он вам все с радостью расскажет, а еще вы вполне сможете провести необходимые опыты, дабы разгадать эту, без сомнения, важнейшую тайну мироздания.
А вот теперь я испугался всерьез. Вдруг тяга к знаниям пересилит поразительно живучее расположение профессора к моей персоне? Очень хотелось активировать крылья и хотя бы загнуться не в качестве подопытной крысы. Впрочем, расклад сил таков, что умереть мне вряд ли позволят. От отчаянного поступка меня удержало выражение лица профессора, на которого я бросил мимолетный взгляд.
– Ваше величество, – гордо вскинул голову профессор, – не думаю, что в этом есть необходимость.
Я не раз видел, как он превращался из доброго дядюшки в исполненного достоинства дворянина. У Федора Андреевича вообще много ипостасей.
– Все это, конечно, очень интересно, – продолжил он, – но если Игнат Дормидонтович желает сохранить инкогнито, то мне хотелось бы, чтобы вы также уважали его решение. К тому же наши с вами дела займут мое внимание без остатка.
– Как пожелаете, – по-прежнему небрежно ответил Цепеш.
Я прекрасно понимал, что, используя меня, упырь загонял профессора в еще большую зависимость, ну а мой долг перед Федором Андреевичем становился попросту неоплатным.
Чувствовал ли я при этом себя неблагодарной свиньей, когда-то укусившей руку благодетеля? Нет. Тогда, в Омске, я поступил правильно, без всяких оговорок.
Как ни странно, происходящее в замке вампира окончательно примирило меня с реальностью. Нартов мой друг – есть и всегда был. Он совершал страшные поступки, и если мне придется в следующий раз встать на его кровавом пути, я сделаю это без сомнений и угрызений совести. Но относиться с враждой и презрением к человеку, от которого видел столько добра, я просто не могу.
– Спасибо, Федор Андреевич.
Добрая улыбка профессора показала его понимание всего того, что творилось в моей голове.
– И все же, – нарушил нашу идиллию упырь, – мне уже не кажется, что взваливать виру за ваши, господин видок, поступки только на плечи господина Нартова будет справедливо.
Кто бы сомневался.
От мыслей о том, что мне придется чем-то доплачивать за жизнь и свободу, сразу стало нехорошо.
– Я стараюсь быть справедливым, – продолжил Цепеш, – потому что давно понял, что на людей это действует сильнее, чем страх или любовь. Поэтому требую от других только того, что для них приемлемо. По слухам, вы очень хороши в своем деле. Погостите пока в моем замке, а когда сможете принести пользу мне и моей стране в качестве видока, отправитесь восвояси.
На этом Цепеш завершил наши посиделки, предложив профессору вернуться к их общим делам, которые остались для меня тайной за семью печатями. А я опять попал в руки милой Наташи и покорно побрел за ней в отведенные мне апартаменты.
  
Глава 7
 
Возможность, как выразился Цепеш, принести пользу ему и Валахии возникла только через три дня. Все это время я провел, не выходя из гостевых покоев. Кстати, при моем первом появлении я нашел там свой мундир, крестик, защитный амулет и даже всю амуницию с оружием. Похоже, вампиры вообще меня не боялись. Больше всего озадачило то, что, прощупав украдкой дно планшета, я ощутил в потайном кармане артефактную пулю.
Даже не знаю, как к этому отнестись: либо способ, каким я сумел упокоить дочурку главупыря, остался для вампиров тайной, либо им на такие мелочи наплевать, но это вряд ли.
Впрочем, толку от подобных мыслей немного – все равно воспользоваться пулей не получится, а сдавать ее добровольно я не собираюсь.
Во время первой же ночи в этой золотой клетке ко мне в постель забралась Наташа. Да и вообще она проводила со мной больше времени, чем за пределами гостевых апартаментов. Уверен, все это сделано либо с одобрения, либо вообще по приказу Цепеша.
 
– Наташа, а тебе не влетит за столь интимные отношения со мной? – спросил я за завтраком, намазывая масло на слоеную булочку. – Ты же состоишь в гареме господаря.
Девушка сидела напротив меня в одном пеньюаре и маленькими глотками пила кофе.
– Не беспокойся, – мотнула она головой. – Моя верность хозяину непоколебима. К тому же, хотя этот гарем и предназначен не для плотских утех господаря, до моего господина тебе далеко, как и всем другим мужчинам.
– Сейчас не понял… – искренне удивился я.
– Ты обиделся? – сделала умильно-покаянное лицо Наташа.
– Не в этом дело. Просто объясни – что именно ты имеешь в виду?
– Это трудно объяснить. Я не смогу, а ты не поймешь. Когда господин кормится, я получаю несказанное наслаждение. К тому же это полезно для здоровья.
– Опять не понял.
– А чего тут непонятного? – рассмеялась девушка. – Сколько, по-твоему, мне лет?
– Чуть за двадцать. – От удивления я даже не стал лукавить, как это принято при ответах на данный вопрос.
– Мне тридцать семь.
– Кикимору мне в тещи!
– А у кикимор разве бывают дочери и вообще зачем тебе такая жена? – удивилась Наташа, но тут же поняла, что это просто разновидность ругательства, и рассмеялась.
– Ты серьезно?
– Да, только жаль, что скоро я лишусь всего этого, – внезапно погрустнела Наташа.
– Из-за меня? – напрягся я.
Девушка, которая не очень-то девушка, вновь рассмеялась.
– Успокойся, не все в этом мире вертится вокруг вас, мужчин. Как объяснил мне домнул Флорин, что-то меняется в моей крови от близости с господином, и скоро она перестанет его насыщать.
– И что произойдет с тобой дальше?
– Я стану богатой невестой, хотя красота немного увянет. Но с таким приданым любой красавец будет смотреть на меня как на богиню.
– И как твой будущий муж отнесется к тому, что твою кровь пил упырь?
– Не называй их так, особенно при местных, – посерьезнела Наташа. – Валашцы обожают стригоев, потому что видели от господаря и его детей только добро.
– Но они же кормятся людьми?
– И что? Да любая девушка в Валахии с радостью пойдет в гарем, а после с легкостью найдет себе достойного мужа. Кстати, тебе не нужна богатая жена, причем без матушки-кикиморы?
Было видно, что она шутит, но какой-то блеск в ее глазах все же заставил меня напрячься.
– Мне вообще не нужна жена. Не та у меня работа, да и характер не тот.
Я решил сменить тему и поинтересовался у Наташи об упомянутом ею домнуле Флорине. Она пояснила, что это старый придворный алхимик из обычных людей, у которого с моей временной опекуншей сложились дружеские отношения.
Попытки узнать подноготную вампирской жизни не увенчались особым успехом. А вот Наташа потрошила мой мозг со сноровкой работницы плавучего консервного завода. Нам было скучно, так что отмалчиваться не получалось, но Голливуд мне в помощь, и я опять начал вешать на милые ушки многокилометровую лапшу киношных историй.
Лишь на второй день вынужденного безделья меня озадачило то, что Нартов не дает о себе знать, так что я расспросил о профессоре Наташу. Она ответила, что ни Цепеша, ни Нартова во дворце нет: укатили в неведомом направлении.
Мое заточение в золотой клетке, являющейся еще и медовой ловушкой, закончилось с появлением в дверях здоровенного упыря в хламиде с наброшенным на голову капюшоном. Вместе с ним явились три господина в непривычной моему взгляду форменной одежде. Причем больше всего меня напряг не вампир, а один из служак, оказавшийся недоброй памяти господином Мунтяну.
– Рад вас видеть в добром здравии, Игнат Дормидонтович, – лучезарно улыбнулся бывший молдавский полицейский, оборотившийся, судя по всему, уже в валашского сыщика.
Небось еще выдали тридцать сребреников премиальных.