Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Князь – близкий друг отца и был очень добр ко мне в детстве. Я не могла его так оскорбить.
– Спасибо, что все объяснили, жаль, что только сейчас.
– Господин видок, вы забываетесь.
Я почувствовал, как на меня накатывает волна обиды, но быстро справился с собой. Даже восхитился тем, как в одном коротком предложении княжна и поставила меня на место, и напомнила мне мой невысокий статус. Эмоциональная волна схлынула, оставив лишь какую-то веселую злость.
– Ничуть. Боюсь, это вы еще не поняли, с кем имеете дело. Думаете, у меня не хватит наглости вот прямо сейчас встать и уйти?
Как я давно заметил, сословное общество империи слишком уж истово следовало традициям и правилам. Те стали для них едва ли не безусловным законом. А вот мне плевать с высокой горки на все их комильфо и моветоны. Наверное, именно это наплевательское отношение Даша и прочла в моих глазах.
– Не делай этого, – с нажимом, но без вызова сказала она.
– Не буду, но могу. Уверен, ваше высочество, вы прекрасно понимаете, что, взяв меня с собой, вы намеренно раздразнили хозяйку праздника. В ответ она будет дразнить вас, а вот меня наверняка попробует макнуть мордой в лужу. Думаете, я буду молчать?
– Будешь, – жестко сказала Даша и чуть не зарычала, увидев в ответ мою нагловатую ухмылку. – Ты хочешь погубить свою репутацию?
– А зачем мне столичная репутация в Топинске?
Увы, мое последнее заявление прозвучало в пустоту, потому что Даша уже отвела взгляд и тут же нацепила на себя маску Снежной королевы.
Даже с ошейником стрига оставалась стригой, и ее вторая, темная ипостась сильно влияла на характер основной личности. Так что Дарье пришлось научиться скрывать под ледяной маской все скопом – и взрывной характер, и добрый нрав.
Проследив взгляд княжны, я увидел, как к нам направляется целая процессия. Точнее, это была местная королева и ее свита. Ну а на ком еще может быть столько бриллиантов? В принципе, бордовое платье было пошито мастерски и очень шло высокой смуглой шатенке. Но вот зачем вешать на себя так много побрякушек?
Если Дашу в ее боевом состоянии можно назвать Снежной королевой, то княгиня Голицына считала себя не менее чем богиней. Причем «божество» получилось заносчивым и брезгливым. Обе великосветские львицы были примерно одинакового возраста, но видно, что за собой княгиня Голицына ухаживает тщательнее. Она явно знала, что красота – это ее самое мощное и, возможно, единственное оружие.
Неприятная дамочка, но нужно держать лицо и хотя бы изобразить вежливость.
– Дорогая моя, я уже беспокоилась, что вы не придете! – воскликнула княгиня. – Слышала, у вас столько забот и проблем.
Близко друг к другу соперницы не подходили – то ли так было принято, то ли они боялись, что могут не сдержаться и сойтись в кошачьей драке с тасканием друг друга за волосы.
– Ни за что не пропустила бы возможности оказаться в столь изысканном обществе, – не осталась в долгу Даша.
В ее словах точно был какой-то намек, но его смысл остался для меня загадкой.
Пока соперницы обменивались колкостями, я рассматривал свиту княгини. Она состояла из трех юношей и двух дам чуть постарше. Также рядом с хозяйкой дома стояло совсем юное создание лет четырнадцати. Похоже, главная проблема этой девочки в том, что она выглядит немного симпатичнее тети и намного свежее. В глаза бросалась попытка скрыть эти «недостатки» странноватой прической и невзрачным платьем, но все эти потуги оказались тщетны. Девушка и сама старалась выглядеть скромницей и серой мишкой, но быстрые взгляды по сторонам и поджимание губ при особо неуклюжих выпадах тетушки выдавали не самый простой характер подростка.
От наблюдений за именинницей меня оторвала княгиня, которая явно начала проигрывать перепалку с Дарьей:
– Дорогая, вы не представили своего спутника.
– Ах, простите! – с милой улыбкой сказала Даша. – Позвольте рекомендовать вам Игната Дормидонтовича Силаева. Он служит видоком в Топинске.
Отсутствие в первом предложении титула отразилось на лице княгини брезгливой гримасой, а вот моя должность определенно вызвала ее интерес.
 
– О, должно быть, вы много повидали в таком чудесном месте, господин Силаев.
Ага, а вот и намек на всего лишь личное дворянство, но если она хотела меня смутить таким пустяком, то пролетела мимо.
– Было дело, ваше сиятельство. Такая уж у меня работа.
– Конечно, и она наверняка очень опасна. Я уверена, вам не привыкать к близкому общению со всякими тварями и монстрами.
Так вот чем был вызван ее интерес ко мне – княгиня всего лишь готовила основу для очередного выпада в сторону соперницы.
Я не смог сдержаться и, как все присутствующие, посмотрел на Дашу.
Кикимору мне в тещи! Похоже, статус стриги – это ахиллесова пята моей подруги. Даша ничего не ответила, но было видно, что она до скрежета сжала челюсти.
Ну и ладно, я честно старался вести себя культурно. Да и вообще не понимаю тех, кто, уповая на защиту законов, традиций и общественных устоев, позволяет себе бесить действительно опасных людей. А если у Даши сейчас сорвет крышу? Одно движение защелкой ошейника – и слугам придется долго оттирать кровь со стен и паркетного пола.
– Кого вы имеете в виду, упоминая монстров, ваше сиятельство?
– Ну, всяких там нелюдей, только притворяющихся людьми, – невинно захлопала ресничками княгиня.
– Ваше сиятельство, по долгу службы я вынужден был не раз освидетельствовать различные убийства и могу с уверенностью сказать, что самый страшный монстр на свете – это именно человек. Повадки, как вы выразились, нелюдей по сути звериные и движимы либо яростью, либо голодом. Человек же зачастую убивает для своего удовольствия и делает это очень изобретательно и с наслаждением, – вещал я с видом лектора, чем сразу заинтересовал всех присутствующих. – Я мог бы рассказать вам, что делают со своими жертвами самые обычные люди, но не смею омрачать этими ужасами столь светлый праздник.
Легкий поклон и улыбка в сторону именинницы заставили девочку залиться румянцем.
Ну что же, ловись, рыбка, большая и маленькая. У мужчин самое слабое место – это тщеславие, а вот у женщин – любопытство.
– Не беспокойтесь, господин видок, – заинтересованно сказала княгиня, – столица наполнена всякими ужасами и жуткими происшествиями. Так что можете смело развлечь нас самой страшной из своих историй.
– Но без подробностей, – честно попытался я вразумить княгиню.
– Именно что с подробностями, – фыркнула та.
– Только не при ребенке, – упрямо мотнул я головой, делая вид, что ради желания княгини переступаю через собственные принципы.
– Анна, оставь нас, – жестко приказала княгиня.
Именинница немного обиженно посмотрела на меня и отошла к банкетному столу.
– Итак, господин видок, чем же эдаким вы можете нас удивить?
– Могу рассказать об одном мастеровом, который работал на паровой пилораме. – Заметив брезгливо поджатые губы княгини, я лишь внутренне усмехнулся. – Сей мужик слыл спокойным малым. Жил тихой семейной жизнью, да вот беда – жена-то у него была молода и красива, а сам он и лет уже немалых, да и статью не особо вышел. Как вообще образовался столь странный союз, я не знаю, но добром все это кончиться попросту не могло. Стал мастеровой ревновать жену к каждому телеграфному столбу и, по слухам, совсем не без причины. А злость – она такая штука, что постепенно копится в душе черным пятном и может из человека сделать настоящего монстра. Итог сей трагической истории я видел воочию. Не нашел однажды мужик своей супруги в их тихом семейном гнездышке и решил заглянуть к соседу, а там все как в книгах Руководова.
– Вы читаете подобную литературу? – перебила меня княгиня с таким видом, будто общалась с внезапно заговорившим боровом.
– Я вообще много читаю и для общего развития поинтересовался творчеством столь известного среди дам писателя. Но давайте вернемся к нашей истории. Обычно ревнивцы, даже потеряв от ярости рассудок, убивают своих жертв и тут же раскаиваются, но этот был не таким. Он больше часа резал тело любовника на части, перед этим приколотив неверную супругу гвоздями к стене, дабы она могла все видеть. И пол, и стены небольшой комнаты были залиты кровью. Нож убийцы с чавканьем и скрежетом по кости разделывал суставы уже мертвого человека. И все это только для того, чтобы еще одним куском окровавленной плоти, поднесенным к лицу жены, заставить ее раскаяться в измене. – Говорил я тихо, чтобы не услышала именинница, а в итоге получался зловещий полушепот.