Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
«Темный Мир сделал из нас глупцов и трусов», — ошеломленно подумал Аил и тут же улыбнулся — жизнь избранного народа стремительно меняется, и если поторопиться, то можно успеть за этими изменениями, нужно лишь избавиться от инертности в мышлении.
Многие века в Темном Мире эльфы не решались шагнуть за пределы своих клановых рощ с приходом ночи. Невидимое за сплошным облачным покровом светило уходило за горизонт, и во тьме просыпались безумные чудовища, по сравнению с которыми свирепые сашаты казались беззлобными щенками. Но в Светлом Мире все не так, и ночью в лесах царят те же звери, что и днем. Окрыленный осознанием своей проницательности Аил направился к повелителю, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на быстрый шаг: лорд-разведчик должен выглядеть достойно, особенно в глазах низших существ.
Аил брезгливо оглянулся по сторонам: эта клоака — уже не его дом, но он поклялся себе, что никогда не забудет, откуда выполз на вершину. Воспоминания помогут ему оставаться свирепым еще долгое время. Воспоминания и вовремя поглощенный кусок звериной плоти, парящий жизнью и сочащийся кровью.
Глава 13
СЛИШКОМ МНОГО ЛЮДЕЙ
Свет весеннего солнца с трудом пробивался сквозь листву, лишь отдельные лучики прогревали траву и все, что на ней лежало. Кроме всего прочего, на зеленой травке разлегся и Андрей. Он наслаждался блаженным бездельем и, лукаво щурясь, смотрел на дневное светило. Последние четыре дня представляли собой сплошной марш-бросок, неизменно заканчивающийся пытками, которые мастер Акира почему-то называл тренировками. Впрочем, Андрей возмущался больше для виду — заниматься у мастера ему нравилось, несмотря на ноющие мышцы и синяки.
В первый день они немного помахали собственными мечами, и только чудом можно было объяснить то, что новичок ничего себе не отрезал. Старинный меч в его руках больше напоминал кочергу. Даже в играх он предпочитал огнестрел, относясь к холодному оружию с ярко выраженным подозрением. Разве что метательные ножи вызывали определенное уважение, он даже немного поупражнялся в этом виде смертоубийства. Но несмотря на все прошлые сомнения, порхание разрезающего воздух клинка начало завораживать парня. А собственное тело, направляемое умелой рукой мастера, вызывало в груди чувство настоящей мощи. Впрочем, это ощущение длилось до ближайшего спарринга с Камеко. Молодой японец с неизменной злостью гонял новичков по лесным полянам, награждая синяками и царапинами.
Воспоминания отозвались болью в ушибе на заднице. Андрей невольно поморщился — и больно и обидно. Невеселые мысли прервал женский визг, тут же вызвавший широкую улыбку: девочки развлекались.
Такой непривычно длительный отдых был вызван тем, что завтра им предстояло посетить большое селение. Именно так — не город или деревню, а «селение» — место, где с разрешения новой власти селились люди. В честь этого события девочки прихорашивались, и начали они это дело с купания.
Небольшая речушка несла свои по-весеннему прохладные воды к неведомой цели, очень кстати пересекая путь отряда, и Батя решил, что стоит встать на долгую стоянку.
Визг на реке повторился, затем низкий голос Лены забубнил что-то обидное, послышались мокрые шлепки. Где-то внутри Андрея шевельнулось животное чувство, и на секунду ему захотелось увидеть эту притягательную для всех здоровых мужчин картину. Но тут же перед глазами встала другая картинка — Лиза стягивает с себя мокрое платье и, оставаясь в синем купальнике, замахивается платьем на Андрея. Шутка мужа зашла слишком далеко, но как же прекрасна она была в своей ярости.
Под ложечкой противно засосало, а на глаза навернулись слезы, Корчак вздрогнул, теряя видение, а затем медленно расслабился, понемногу изгоняя изнутри мертвенный холод. Благостное настроение пропало, он сел и осмотрелся вокруг.
На прибрежной поляне царила обычная жизнь походного лагеря. Акира медитировал, а Камеко точил свой клинок — теперь Андрей уже знал, что этот длинный меч называется «одати», более длинная версия «тати». Пока что все эти «цубы», «хамоны» и «цуруги» были для него филькиной грамотой, но постепенно новичок погружался в увлекательный мир кэндзюцу, с легкой примесью бусидо — пути воина. Эта философия в теперешнем состоянии стала для Корчака той основой, на которую он мог опереться. Особенно ему импонировали три обета уходящего на войну самурая: навеки забыть свой дом, забыть о жене и детях, ну и самое главное — забыть о собственной жизни. Конечно, славянский менталитет вносил свои поправки, но цель оставалась — «правильная» смерть. Лишь тогда уход из жизни будет не слабостью, а проявлением силы.
Философские мысли прервала набежавшая на Андрея тень. Он поднял глаза и увидел мокрого, но довольного Батю.
— Убивец, не хочешь искупаться? От тебя, конечно, еще не пахнет, но за всю дорогу ты ни разу не снимал разгрузки, — улыбаясь, сказал Санин, используя придуманное Вини прозвище: «Не хотите называть антимагом — пусть будет убийца магов, а для конспирации — Убивец».
Шутка была слабенькая, но новое прозвище чем-то польстило Андрею, задевая в душе какие-то темные струны.
— Это мой крест, Батя. Пока и влажными салфетками обхожусь. Если я сниму разгрузку, а где-то рядом окажется маг или тот странный камень-артефакт, мы останемся не только без боезапаса, но не исключено, что и без важных частей тела, — мрачно пошутил Андрей.
— Как говорил один смышленый барон: «Безвыходных ситуаций не бывает», — улыбнулся Батя. — Светик, подойди, пожалуйста, сюда.
Егерь уселся рядом с Андреем в ожидании прихода девочки. Света откликнулась быстро и уже бежала к мужчинам. Долгий привал все же позволил девушкам заняться ребенком вплотную, и сейчас Корчак видел перед собой умытую и причесанную девчушку, принаряженную по случаю весеннего тепла в шелковую рубашку. Было видно, что Света уже переступила рубеж детства, но голодный период в жизни и природная субтильность исказили видимый возраст, и она казалась сущим ребенком.
Света подбежала ближе и вопросительно посмотрела на Батю.
— Скажи, Светлячок, ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Батя, посмотрев на девочку с отцовской нежностью.
Света отрицательно покачала головой.
— А если почувствуешь магов или что-то типа того, то предупредишь нас?
Ответом на такой «умный» вопрос стали обиженно сжатые губы и нахмуренный лоб.
— Ладно-ладно, я знаю, что ты всегда начеку, просто пошутил, — притворно раскаялся Батя. — Иди уж, сверчок, нам с дядей Андреем нужно поговорить.
Девушка убежала, а егерь проводил ее теплым взглядом. Отцовские чувства на лице не самого доброго воина смотрелись немного странно.
— Я ни разу не слышал ее голоса, — задумчиво проговорил Убивец.
— Как ни странно, я тоже, — вздохнул Батя, ненадолго задумался и все же решился продолжить: — Мы нашли ее в сгоревшей деревне. Всю перепачканную в саже и озлобленную, как хорек. Она даже укусила Сурка, несмотря на все его ласковые слова и добродушный вид. Зато потом не отходила от него ни на шаг. Я не знаю, что случилось с семьей этого несчастного ребенка, но для нашего отряда ее горе стало удачей. Благодаря Свете мы уже неделю легко водим магов за нос и смело бегаем по лесам, а с эльфами-одиночками справлялись и до этого.
— Вы уверены в ее способностях?
— Абсолютно, я вообще начинаю сомневаться в людях только по серьезному поводу. И тебе советую.
— Интересная у вас компания. Если с девочкой и моими соучениками все понятно, то откуда взялись профессиональные лучницы и японцы? Прямо чудеса какие-то.
— Никаких чудес, простое везение, — улыбнулся Батя. За прошедшие дни он успел немного изучить новичка и стал с ним откровеннее, да и в истории отряда, похоже, ничего секретного не было. — Действительно везение, потому что с таким подкреплением отряд стал в два раза сильнее. Мы как раз вышли из очередной стычки с кочерыжками. Спаслось десять егерей и еще два десятка пехотинцев. За нами устроили форменную охоту, но, как говорится, не на тех напали.