Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Сирин высосал из Бурелома не только так необходимую ему энергию, но и что-то большее. Тело в мощной броне упало на пол, как марионетка с обрезанными нитями. Один из подручных Бурелома не выдержал и ударил остатками своего запаса, но тут же был тоже высушен.
А вот два его напарника поступили разумнее. Пол под ними вздрогнул и пошел похожими на круги паутины трещинами. Они сбросили всю свою энергию в таран, направив его в пол.
Все три оставшихся в живых человека замерли, уподобившись окружавшим меня фигуркам. Мы боялись не то что пошевелиться, но даже вздохнуть. А с сирином происходило что-то непонятное. Он словно отяжелел, как сожравший литр сметаны кот. Небесный странник медленно подплыл ко мне. Я не мог использовать не то что дудку, но и давно привычные ментальные артефакты. Поэтому просто мысленно завел знакомую нам обоим мелодию.
Сирин на мгновение вплел в песнь свой голос, а затем стремительно рванул вверх. Здесь ему было крайне некомфортно.
Уходил эфирный монстр не так аккуратно, как прибыл. Удар изнутри разломал ажурный купол на куски и разбросал обломки бетона и стекла по округе. Крытый павильон в мгновение ока превратился в летний театр, раскрывшийся как созревший бутон.
Сирин не убил меня, и это очень хорошо. Плохо то, что двух оставшихся ушкуйников он тоже проигнорировал. И вот теперь у нас образовался очень нехороший расклад. Да, чуток полегче, чем всего пару минут назад, но не скажу, что так уж сильно.
Долгих три удара сердца мы, замерев, смотрели друг на друга. Глаз противников за зеркальными забралами я видеть не мог, но уверен, они не окрестности осматривали. Увы, из-за продолжающейся работы уловителя я не мог прочитать их эмоции. Они тоже в минусе из-за невозможности на все сто использовать свою маготехническую броню. Но ушкуйникам достаточно добежать до меня и размозжить бронированными кулаками мою голову, как переспевший арбуз. Конечно, у меня есть чем ответить, но на двоих этого точно не хватит.
Хрупкое равновесие было нарушено звонким ударом. Одного из почти сорвавшихся с места ушкуйников завалило на бок. Потрескавшийся пол окрасился изрядной порцией крови из пробитой в районе груди брони. Такое могло сотворить только одно оружие, и я догадываюсь, кто нажал на курок.
Минус один, теперь можно и потрепыхаться. Второй ушкуйник уже двигался ко мне. Из-за лишившейся энергии брони бежал он неуклюже, но достаточно быстро. Впрочем, я тоже не прохлаждался. Подхватив прикрытый до времени экранирующим холстом карабин, я встал на одно колено и начал стрельбу.
Двадцать патронов из барабана покинули ствол лягающегося как мул карабина секунды за четыре. Одно плохо, половина пуль там артефактные. Останавливающее действие у них неплохое, но броню им не пробить.
С такого расстояния промахнуться было бы трудно, но он все равно пер вперед, как паровоз навстречу урагану. В броне появилась всего пара дыр, а патроны у меня закончились, и перезарядиться точно не успею. Но тут за моей спиной прогрохотало точно такое же стаккато, и на этом выдержка ушкуйника закончилась. Он завалился на спину и пусть сразу же попытался встать, но эти потуги были похожи на мучения перевернутой черепахи.
Загнав в карабин магазин с бронебойными пулями, я с кряхтеньем встал, подошел ближе и тремя выстрелами в упор пробил уже потрескавшееся забрало. Под разлетевшимся зеркальным стеклом образовалось кровавое месиво.
Гена тоже сменил магазин и пошел по кругу. Карабин он не опускал, выискивая возможного противника. Я же достал телефон и вызвал одного крайне непослушного абонента:
– Але, – осторожно отозвался старик.
– Батоно Леван, я кому сказал сидеть дома?
Мое заявление звучало скорее ворчливо, чем возмущенно.
– Так я и сижу, – изобразил непонимание грузин, а затем добавил: – Шеф, вы бы добили второго, а то он еще шевелится.
Со своим советом он опоздал лишь на мгновение, потому что Баламут уже сместился к подранку и проделал с его забралом тот же фокус, что и я минуту назад.
Сбросив звонок, я набрал еще один номер:
 
– Саня, выключай шарманку, пока мы тут копыта не откинули.
Ощущение пугающей пустоты негостеприимной вселенной ту же пропало, и окружающее нас пространство начало наполняться энергией.
Ох, как же хорошо!
Я глубоко вдохнул морозный воздух, ощущая, как наливаются силой мои мышцы. Гена повторил мой вдох, только когда я легким усилием воли перезапустил его тонизирующий амулет.
Так мы и стояли, наслаждаясь оглушающей тишиной, под россыпью ярких звезд на небосклоне. То ли облака просто ушли в сторону, то ли их разогнал сирин, но над Китежем сейчас было чистое небо.
Увы, эта лепота продлилась недолго. Послышались завывания сирен, и показались красные вспышки маячков. К нам приближалась очень тяжелая кавалерия.
– Сейчас будет весело, – хмуро заявил Гена, тоже недовольный тем, что нам помешали насладиться красотами ночного Беловодья. – Может, свалим по-тихому?
– Не, не получится, – мотнул я головой, поправляя шляпу. – По крайней мере, нам с тобой.
Телефон был все еще в моей руке, так что я быстро отправил рассылку с приказом всем бросать неподъемную аппаратуру и уезжать.
Как ни старались патрульные броневики, первым к нам явился пузатый конвертоплан, из которого даже не горошинами, а тяжеленными гирями посыпались бронированные дружинники из ОШАГа. Одного такого я уже видел, но два десятка металлических монстров это, скажу я вам, зрелище не для слабонервных.
– Выдох! На колени! Руки в стороны! – проревел динамик на шлеме одного из штурмовиков.
Мы с Геной выполнили требования в указанном порядке. Правда, Баламуту и выдыхать-то нечего. Я же по примеру ушкуйников и чтобы не нервировать ошаговцев, ударил тараном землю под собой, почти полностью спуская энергозапас.
Три бронированных великана остались держать нас под прицелом какого-то вообще монструозного оружия. Остальные рассыпались, обследуя территорию.
Справились они быстро, но мы все равно простояли на коленях минут десять до самого прибытия начальства. Оно явилось на втором конвертоплане, пребывая в состоянии крайнего бешенства.
– Зимин, ты совсем зарвался! Что ты творишь, мерзавец?!
Если честно, после пережитого вид беснующегося великана мог только насмешить. Я даже не обиделся на его оскорбления, потому что прекрасно видел, как посадник фонтанирует страхом. А вот кое-кого другого поведение недара, пусть и очень высокопоставленного, явно не устраивало:
– Господин посадник, мне не нравится ваш тон.
Пустота рядом с нами вдруг словно мигнула и оказалась не такой уж пустой. Там теперь стоял князь Буслаев по прозвищу Скульптор и хорошо знакомый мне боярин Котов в своем счастливом котелке. Он даже подмигнул мне, показывая особое расположение.
– А еще мне не нравится тот факт, что маг до сих пор стоит на коленях, – продолжил князь, – хотя в этом уже нет никакой необходимости.
Вот теперь посадник полыхнул злостью, но все же махнул рукой, отгоняя ошаговцев, и мы с Геной наконец-то поднялись с колен.
– По-вашему, я должен сказать ему спасибо за весь этот бедлам? – зарычал похожий на медведя Зубов.
– Степан Теодорович, – недобро прищурившись, произнес Скульптор, – вы ведь понимаете, что весь этот бедлам – проблема не дара Зимина, а наша с вами?
Посадник явно хотел сказать что-то резкое, но лишь недовольно нахмурился. Опытный управленец быстро обуздал свой гнев и начал мыслить рационально.
– Боярин клана Савельевых нарушил данное нам слово. И если вас это не волнует, то лично я воспринимаю поведение Бурелома как неуважение ко мне как к посреднику. Поверьте, нам повезло, что ушкуйника прикончил дар Зимин. Если бы случилось наоборот, наши с вами проблемы стали бы только хуже.
Посадник опять зарычал, но и теперь не возразил против доводов князя. Его отвлек подошедший дружинник, так что у меня появилась возможность сказать пару слов Скульптору.
– Благодарю, – чуть поклонился я князю.