Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Выждав, пока стихнет гогот, старый грузин продолжил:
— И вот когда у них все дошло до кульминации, цветочек как заорет прямо в лица любовников! Вот так было сделано открытие нового вида хамелеонов-птицеловов. Вернувшись в Китеж, профессор написал две диссертации. Одна об уникальном плотоядном растении, защитным умением которого является вгоняющая в ступор акустическая волна, а вторая работа была посвящена влиянию внешних магическо-акустических факторов и стресса на глубину оргазма. Правда, эту вполне себе научную работу удалось опубликовать только в китежской Сети.
Теперь уже засмеялся и кореец, а я улыбнулся. Тетушка Пин по-прежнему выказывала пренебрежение к подобным шуткам.
— Как этот бедолага утерпел подобное издевательство?.. — утирая слезы, спросил дед Анджей.
— Так ему привычно, — пояснил Леван. — Оно, это животное, только на птиц охотится, а если появляется кто-то крупнее, изображает из себя обычную корягу. Ну а визг ассистентки профессора просто испугал бедняжку. Вот оно и закричало. Позже профессор в легком подпитии рассказал, что таких ощущений у него не было, даже когда блудил с магинями.
Меня опять одолели мысли об Эльзе, но я их быстро прогнал и задал грузину вопрос:
— Батоно Леван, а ваш профессор ничего не рассказывал о нашей местности?
Боковым зрением заметил, как насторожился повольник.
— Нет, на запад от Китежа мы не ходили, но он упоминал, что в горах если уж образуется Крона, то она значительно богаче редкими видами, чем равнинные леса. Что-то там связанное с влагой, ветрами и перепадами магического фона. Шеф, если хотите, когда поедем зимовать в Китеж, я вас познакомлю…
— И меня познакомь, — влез в разговор Корней.
— Нет, — неожиданно для меня возразил грузин. — Лучше сведу тебя со своими коллегами-геологами. Ты же все равно в Крону не полезешь.
— Почему не полезу? — тут же возмутился повольник, но, нарвавшись на ироничный взгляд Левана, стушевался. — Ладно, не полезу. Мне и на земле есть чем заняться. Здесь все же горы, и должны быть очень интересные камушки.
Услышав о том, что в горах есть много чего интересного, я вспомнил о рассказах барона.
— Батоно Леван, а что вы слышали о панцирных волках?
— Мало чего, — ответил грузин.
— Я слышал, — оживился Корней. — В принципе, повадками ничем от земных волков не отличаются, просто убить их очень трудно. Опасны только когда сильно оголодают, а так стараются держаться от людей подальше. Если не надумаете зимовать здесь, можно не переживать. Это вам не чешуйчатая горилла.
В моей памяти тут же всплыла здоровенная, покрытая чешуей туша с телом примата и головой собаки, атаковавшая фуру, в которой мы ехали на станцию. Да уж, вот с кем мне не хотелось бы встретиться на узкой дорожке или ветке в Кроне!
С жителя равнинных лесов разговор перешел на наши пенаты и то, как оживились старики, мне совсем не понравилось.
— Пока стоят эти странные туманы, ни на какую охоту мы не поедем. Тем более броневик еще не готов, — категорически заявил я.
— Да там работы на пару часов, — возразил Анджей под согласные кивки повольника. — Колеса мы с собой привезли.
— А если накроет туманом?
— Та вы же нас и выведете, — не унимался поляк. — Баламут сказал, что вам это запросто.
— Баламут в последнее время слишком много говорит, — недовольно покосился я на Гену, который делал вид, что его, кроме пива, в кружке сейчас вообще ничего не интересует. — Мы выбрались, можно сказать, чудом. Так что никаких вылазок, пока не уйдут туманы, а мы не поймем, куда делась магиня.
Народ вроде согласился, но их хитрые рожи мне очень не нравились.
ГЛАВА 6
Судя по тому, что я увидел на мониторе следующим утром, мои вчерашние предупреждения не показались собеседникам особо убедительными. Броневик стоял у входа в мастерскую, причем уже на всех положенных ему колесах. Принявшие отсутствие тумана за добрый знак, Анджей, Леван и Корней крутились возле машины, восстанавливая ее ударными темпами. И только Баламут занимался чистым созерцанием: в смысле подтащил шезлонг на крыше мастерской к самому краю, чтобы видеть и то, как работают другие, и приглядывать за округой.
Дело хорошее, поэтому я решил присоединиться к своему другу. Но для начала зашел на кухню и позавтракал, а уже затем с кружкой кофе в руках выбрался на чистый воздух.
— Доброго утречка! — первым поприветствовал меня старый повольник.
— Да какое утро? — не дав мне ответить, заявил с крыши Баламут. — Скоро уже обед.
— Когда барин встал, тогда и утро, — уже набившей оскомину поговоркой ответил я, модифицировав ее под местные социальные особенности.
Судя по ментальному отклику, шутку повольник воспринял нормально, значит, слово «барин» было произнесено мной с правильной интонацией.
— Побегаем? — тут же предложил Гена.
— Не, лень как-то, — отмахнулся я и с подозрением посмотрел на слишком уж веселых ремонтников. — К тому же что-то мне подсказывает, что мы и так сегодня набегаемся.
— Есть такое дело, — хмыкнул Гена.
Похоже, распаленный рассказами охотничий азарт захватил и его. Кто знает, какие еще разговоры они вели в мое отсутствие…
Ладно, я, конечно, немного поворчу, но вчерашние страхи частично покинули меня и вряд ли получится быть убедительным.
Отказ от пробежки и спарринга с Геной еще не означал, что утренняя зарядка полностью отменяется. Допив кофе и поднявшись на крышу, я занял наш с батоно Леваном уже общий коврик. Из чистого любопытства просканировал округу на предмет работы артефактов и с улыбкой ощутил, как пропал сигнал сначала трех защитных амулетов, а затем еще одного. Похоже, старики быстро объяснили повольнику, что сейчас будет. До недр станции я не дотянулся, но почему-то был уверен, что и корейцы тоже приготовились к подзарядке позитивом.
Не будь вчерашнего мини-праздника, вряд ли получилось бы настроиться на нужную волну, а так все прошло как по маслу. Выброс накопленной энергии через ментальный артефакт получился мощным и чистым. Опять отозвались сверчки в лесу, а вот привычного рева единорога я не услышал. Похоже, они и вправду свалили подальше от центра долины.
Кстати, еще один повод, чтобы не ехать на охоту. С другой стороны, врать им о том, что я не знаю, где найти цель, тоже не хочется.
Проконтролировав, чтобы все защитные амулеты персонала были извлечены из экранирующих кармашков, я расположился рядом с Геной. Он по-прежнему развалившись сидел в шезлонге, а мне пришлось усесться прямо на край крыши, свесив ноги вниз.
Ну и где здесь социальная несправедливость, если барин вынужден располагаться чуть ли не в ногах собственного холопа?
После ментальной подзарядки суета внизу только усилилась, и к ней добавился смех с шутками да прибаутками, правда, сомнительной остроумности.
Под ярким, но пока еще не жгучим Ярилом сиделось хорошо и никуда не хотелось ехать.
Может, все-таки удастся отменить эту охоту? Мало ли чем она может закончиться… Хорошо бы пришел туман, тогда у меня появится железный довод.
Порой наши желания осуществляются с поразительной быстротой. Только не всегда это к добру. Охоту пришлось отменить, но не из-за тумана. К тому же причина отмены принесла значительно больше проблем, чем потенциальная охота.
То, что мы никуда не поедем, я понял сразу, как только осознал, почему вскинувшийся Баламут потянулся за биноклем.
Даже без мощного оптического прибора было понятно, что с покоем и благоденствием, в кои-то веки воцарившимися на станции, можно попрощаться. Ну а что еще можно подумать, глядя на два броневика, уверенно и даже как-то нагловато катящих к станции по восточной дороге?
— Гена, дай бинокль и загони всех в купол.
— Принял, — тут же стряхнув с себя расслабленность, подобрался мой друг и напарник.
Получив в руки бинокль, я принялся пристально наблюдать за подъезжающими гостями. Контролировать то, что происходит у входа в мастерскую, смысла не было — в чем в чем, а в эффективности Баламута я уверен даже больше, чем в своей собственной.