Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Последняя мысль панически сбежала из моей головы, но тело действовало уже на автомате. Я шагнул вперед, сжав обрез двумя руками скорее как дубинку, чем огнестрел. Мне нужен был упор, и отнюдь не для того, чтобы погасить отдачу выстрела.
Для надежности еще и чуть присел, но это больше для того, чтобы не мешать Гене. Баламут встал за моим правым плечом, и над ухом тут же оглушительно защелкал автомат.
— В сторону! — крикнул я, понимая, что останавливать разогнавшегося кабана уже бессмысленно.
Пули разворотили ему морду, и он явно не видел, куда прет, а вот метнувшийся за ним лев обстановку контролировал прекрасно.
Как спарка тореадора с бандерильеро, мы разошлись в стороны и тут же, пропустив кабана, сомкнулись вновь. Тактику гремучего льва мы уже знали, и, когда он замер перед финальным прыжком, распустив гриву из щупалец с погремушками на концах, Гена вогнал ему точно в грудь короткую очередь. Баламут специально старался не повредить ему морду, чтобы в очередной раз не выслушивать упреков деда Анджея — целый череп гремучего льва был едва ли не самой ценной частью его тушки.
Нужно было видеть изумленную морду льва, когда он понял, что его главный козырь не сработал. Меня прикрыл стандартный блок спрятанного в шляпе артефакта, а Гену обезопасил артефакт защиты от ментальных атак.
С этим удивленным выражением на морде лев и подох, но перед этим все же прыгнул на нас и бессильно отлетел от ударной волны, сгенерированной наствольным артефактом.
На этом наша охота не закончилась — кабану покореженной морды оказалось мало, и он, выбравшись из кустов, решил пойти на разворот, о чем меня предупредила его накрученная до упора истерика.
— Сзади! — крикнул я, и мы быстро сменили позицию.
На этот раз ослабевший кабан до нас даже не добежал — Баламут все же сумел достучаться до его мозга бронебойными пулями. Потенциальный набор очень неплохих отбивных наконец-то зарылся носом в землю и задергался в агонии.
— Неплохо сходили, — с улыбкой заявил вытирающий пот Гена.
Он был полностью счастлив — казалось, только сейчас моему другу наконец-то удалось окончательно сбросить сковывавшие его цепи ответственности, а также не присущих его натуре страхов и самоограничений.
— Да уж, теперь бы еще все это добро доставить домой…
— Да какие проблемы, — отмахнулся Баламут, — с нашей-то адской колесницей!
— Главное, чтобы твой адский колесничий где-нибудь не застрял и не прицепил себе на хвост еще одного льва или, не дай боже, единорога.
Это заявление Гена не стал никак комментировать и просто достал рацию:
— Баламут Пану, прием.
— Пан на связи, — тут же откликнулся дед Анджей, дежуривший в диспетчерской.
— Заводи свою колесницу. Мы в квадрате тридцать семь восемнадцать. Как понял?
— Понял, квадрат тридцать семь восемнадцать — радостно откликнулся старик, и его энтузиазм откровенно настораживал.
Ох уж эти старики-разбойники! Получив возможность нацепить тонизирующие артефакты третьего уровня, они не только помолодели, а, кажется, вообще начали впадать обратно в детство. От битых жизнью, обладающих гигантским опытом людей приходилось постоянно ждать чисто подростковых проказ. Чего стоит маниакальное желание батоно Левана подстрелить единорога… Боюсь даже представить, каких усилий стоило нашему первому другу в этом мире бойкому парню по имени Сосо найти противотанковое ружье советских времен для разбушевавшегося деда. Я так надеялся, что ничего у нашего предприимчивого друга не получится…
А вот энтузиазм старого поляка вылился в нечто монструозное. Что-то среднее между рокотом и топотом, издаваемое железным монстром, мы услышали уже через пять минут. Даже не успели привлечь пролитой кровью всех плотоядных в округе.
В обычном земном лесу эта штука точно не проехала бы, но между беловодскими баобабами места хватало. Так что колесная волокуша — как бы странно ни звучало это название — прошла без проблем. Уверен, что режиссер любого фильма а-ля «Безумный Макс» подобный агрегат оторвал бы с руками. Выглядела адская колесница действительно впечатляюще.
 
Когда у нас возникла проблема с доставкой слишком массивных трофеев, Анджей выдвинул на первый взгляд показавшееся безумным предложение. Но, немного подумав, я все же согласился. В итоге появился вот этот уродец.
Даже не знаю, как его описать…
Колеса от фур, похожих на гигантские броневики, имели почти три метра в диаметре. На форс-мажорные случаи в мастерской станции имелось четыре таких бандуры. Вот Анджей и решил позаимствовать парочку. Колеса транспорта на электрической тяге по сути являлись одновременно и двигателем и движителей. Так что установленные на раму волокуши и запитанные от аккумулятора, они неплохо обеспечивали ту самую доставку тяжелых грузов к станции.
Наша колесница шумела не так уж сильно, округу оглашал лишь странный гул, будто выгнали на прогулку стадо пони. Так звучали удары протекторов колес по лиственному насту и выпирающим корням баобабов. Да еще волокуша терлась об эти корни, добавляя толику дополнительного шума.
Счастливый, как ребенок на американских горках, дед Анджей восседал в клетке между навевающими ужас своим вращением здоровенными колесами. Причем управлял он колесницей с пугающей стремительностью и сноровкой. Я до конца не понял, как он умудрился сделать так, чтобы вся эта конструкция могла поворачивать почти на полном ходу. Что-то там с кучей рычагов и даже гидравликой. Но ведь получилось же — к нам он подкатил даже с легким заносом.
— Колесница подана! — чуть ли не на всю округу заорал старик. — Выходите без звонка.
— Чего ты вопишь как оглашенный? — опередив меня, набросился на Анджея Баламут. — Хочешь единорога накликать?
Дед тут же захлопнул рот, и вокруг вновь стало оглушительно тихо. Даже какой-то сверчок рискнул подать голос. Точнее, это был не совсем сверчок, и трель его больше походила на соловьиную, но как еще назвать поющее насекомое?
Чтобы не испытывать судьбу, мы быстро размотали трос лебедки и захлестнув петлей, сначала заволокли на пандус волокуши тушу кабана, а затем и льва.
— Поехали!.. — театральным шепотом «прокричал» дед Анджей и дернул за рычаг.
Залопотав выступами протекторов, колесница легко потащила и груз и нас в направлении станции. В отличие от Анджея мы с Геной в клетку не полезли, да и места там мало. Остались рядом с грузом чуть позади колес. Ограждения выглядели неприятно хлипко, и я все время косился на мельтешащую рядом поверхность колес: одно неосторожное движение — и меня намотает, как мокрую тряпку.
В общем, не нравится мне эта колесница, очень удачно названная Баламутом адской.
В остальном поездка выдалась приятной, как и вообще любой выход из скорлупы станции на просторы долины Туманного перевала. Уже давно прошли те времена, когда мы и нос боялись высунуть наружу, когда встреча с гремучим львом казалась запредельно рискованной, а стая древесных жаб внушала ужас и трепет. Теперь трепет нам внушает лишь единорог.
Может, все же запретить батоно Левану его дурную затею?..
Домой мы прикатили с помпой, тем более что это был первый серьезный выезд нашей колесницы. Вопреки приказу, наружу вылезло все женское население. Хорошо хоть дядюшка Чхан остался в диспетчерской и мониторил округу.
Дед Анджей чувствовал себя героем дня, но его чествование продлились недолго. Ворота закрыли, и все, за исключением меня и Златки, вооружившись ножами, принялись кромсать добычу.
Златка увильнула от грязной работы по причине малолетства, а я воспользовался служебным положением. Да и присматривать за округой кому-то надо, тем более что менгиры контролировать мог только я.
Как бы мы ни спешили с разделкой туш, но на запах крови к вечеру пожаловали гости — парочка скальных сфинксов и целая стая древесных жаб, но те держались на опушке и на открытое пространство полосы отчуждения не лезли. Сфинксы получили по разряду от сетки защитного периметра и обиженно убрались восвояси.