Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Пока дамы собирались, я даже не успел заскучать. Когда мы вышли из веселого дома фрау Катарины, я увидел, о каком именно транспорте договаривалась Регина.
Это действительно была самая настоящая коляска, правда, с добавлением «самобеглая». Понятия не имею, сделали данный экипаж во времена, когда конный транспорт был еще актуален, или же создали совсем недавно с декоративной целью, но приводы на колеса и управления явно приделали дополнительно. Причем отсутствие лошадей немного нарушало гармонию композиции. В остальном все было вполне прилично и даже с претензией на шик, включая кучера в красной ливрее. Если судить по нарядам моих компаньонок, именно на это и рассчитывала Регина.
Вот в такие моменты и возникает понимание, почему мужикам, в конце концов, все же приходится жениться. Тот, кто утверждает, что ему вполне хватит общения с дамами легкого поведения, немного лукавит. Вчера вечером и Регина и ее подруги были великолепны в своей томности и сексуальности, а вот при свете дня они выглядели как форменные куклы. И наряды и макияж были, мягко говоря, неуместными, да и поведение щебечущих див начало напрягать уже через пять минут. А если учесть хмурые и недоуменные взгляды прохожих горожан, даже такому пофигисту, как я, становилось неудобно.
Одно хорошо: если профильтровать тот словесный поток, который изливался на меня с трех сторон, то можно получить изрядную порцию полезной информации. Особенно об их начальнице — многоуважаемой фрау Катарине.
И это действительно так — сию даму уважали не только посещавшие веселый дом шахтеры и повольники, но и городские бюргеры, ведь именно ее стараниями дочери добропорядочных горожан были защищены от похотливых взглядов лихих парней. Девочки фрау Катарины выматывали ловеласов до такой степени, что им уже было не до маминых дочек. Но это лишь верхний слой социальной значимости бордельмадам. Именно глава гильдии ночных бабочек вправляла мозги не только местным Ромео, но и Джульеттам. Именно к ней обращались папаши, решившие, что мальчикам пора становиться мужчинами. А также, как ни странно, мамаши, начавшие замечать излишнюю томность во взглядах дочерей. Сыночкам фрау Катарина предоставляла путану поопытнее, а с доченьками проводила такую беседу, что внушения хватало аж до первой брачной ночи с законным супругом.
В общем, дама крайне интересная, и знакомство с ней было не менее полезным, чем хорошие отношения с бароном.
Чтобы не раздражать горожан своим праздным видом, я попросил нашего то ли кучера, то ли водителя свернуть к центральному парку. Там мы выгрузились и заняли столик под уютным навесом на берегу пруда.
Персонал кафешки мы совершенно не смущали, так что необходимость стесняться отпала и девушки вошли в раж. Их заливистый смех разлетелся по всему парку. Не скажу, что было совсем скучно, но пошловатые и незамысловатые шутки девиц быстро приелись. Так что появление Тадеуша я встретил едва ли не с радостью.
— Мой господин ждет вас, — спокойно заявил подручный барона.
Дамы, замершие под его холодным взглядом, как мартышки перед удавом, естественно, возражать не стали. Впрочем, они не сильно-то и расстроились. Как только мы дошли до замершего на объездной дороге электромобиля, над парком опять разлетелся заливистый смех.
Ну а чего им не радоваться? Официанта я зарядил полусотней червонцев и уверен, что сразу после моего ухода девчонки закажут как минимум пару бутылок ликера.
Тадеуш, как обычно, был молчалив и отстранен. У меня даже начали появляться не очень-то хорошие мысли. Особенно напрягся, когда понял, что едем мы не к дворцу барона, да и вообще не к центру города, а наоборот — к окраине.
Как назло, мощный защитный амулет Тадеуша не давал мне возможности уловить даже отголосков эмоций этого человека, а пытаться хоть как-то влиять на него я не стал бы ни при каких обстоятельствах. От такой мысли меня даже передернуло.
Впрочем, все переживания оказались напрасными. Когда мы доехали до большой промзоны на окраине города, нас встретил радушно улыбающийся барон:
 
— Простите, что оторвал вас от приятного общества девушек, но мне подумалось, что вам будет интересно посмотреть на знаменитые малахитовые чертоги.
Мне даже стало на секунду неудобно, что о знаменитости этих самых чертогов я узнал только сейчас. Так что изобразил радость и вполне искренне заявил:
— Очень интересно!
Спуск в шахту был расположен прямо посреди промзоны, точнее, это она образовалась вокруг выхода из рудника. Было видно, что здесь все обжито давным-давно. Причем обжито и обустроено в истинно немецком стиле.
Лифтовая кабина больше напоминала подъемник в жилом доме, не хватало только зеркал.
Спуск оказался довольно затяжным, и уже просившийся наружу вопрос так и не прозвучал — мне что-то перехотелось знать, сколько метров тяжелой породы находится над моей головой.
Штрек, в который мы вышли из лифта, мало чем отличался от коридоров в обычных зданиях — ни тебе грязи и труб с кабелями, ни капающей на голову воды. Все было прикрыто пластиковыми панелями. Больше меня мог бы удивить только ковер на полу, но до такого извращения барон не дошел.
Суть столь странного интерьера стала понятна, когда мы дошли до конца коридора. Стены резко раздвинулись, образуя обширную, обработанную только наполовину пещеру.
Да уж, это действительно впечатляет. Все стены пещеры отливали благородной зеленью малахита. Понятно, что его все-таки обработали для лучшего блеска, но дикий хаос линий потолка и стен завораживал. В голову сразу пришла мысль, что именно так и должно было выглядеть жилище сказочной Хозяйки Медной горы.
Местный хозяин был явно доволен произведенным на меня впечатлением:
— Вот оставил эту выработку в, так сказать, первозданном виде. Люблю здесь посидеть, подумать о бренности бытия, — с легкой улыбкой сказал барон и сделал приглашающий жест.
Только после этого, отойдя от шока первого впечатления, я начал подмечать детали.
От входа в пещеру к ее дальней стене вела выложенная зеленой плиткой прямая тропинка, упирающаяся в настоящее произведение искусства — резную малахитовую беседку.
Зачем беседка в пещере, где осадков быть не может по определению, мне непонятно, но выглядит очень красиво. Строение имело два выхода: один — на тропинку, а другой — к стене пещеры, где, как личинки в ячейках пчелиных сот, разместились добрых два десятка бочонков.
Мы уселись перед малахитовым столом на малахитовых же лавках, с немецкой предусмотрительностью прикрытых мягкими подушками. Пока появившийся словно из ниоткуда лакей накрывал на стол и бегал с кувшином к бочкам, я продолжал глазеть по сторонам.
Теперь стало видно, что над пещерой все же поработал грамотный дизайнер — хоть и не сразу, из-за правильно расставленных ламп, но все же можно заметить, что места, где раньше выпирала пустая порода, закрывали вставки из малахитовых панелей. И все же эти уловки не делали пещеру менее впечатляющей.
Кто бы сомневался, что в бочонках обнаружится пиво, причем довольно интересное! И дело даже не во вкусе, а в ощущении легкости и заряде энергией, которое подарила первая, едва ощутимая волна опьянения. Она приходит через десяток секунд после первого глотка любого качественного алкоголя. Именно из-за этой волны я больше люблю виски. Но этот пенный напиток стал для меня исключением из правила.
Нужно будет выпросить у барона бочонок, хотя даже боюсь представить, сколько он может стоить.
Карл дал мне возможность насладиться не только напитком, но и закусками, а затем перешел к разговору, причем, так сказать, с места в карьер:
— Как вы относитесь к личной власти, герр Зимин? — с небрежностью беседы о мелочах спросил барон, но было видно, что ответ его интересует не из простого любопытства.
— Это смотря какую власть вы имеете в виду, — ответил я, пытаясь для начала ответить на этот вопрос самому себе.
— А она бывает разная? — хитро прищурился немец.
— Конечно. Власть над другими людьми мне неинтересна, потому что с самооценкой у меня все в порядке и манией величия не страдаю. А вот власть над происходящими вокруг меня событиями — это то, к чему я всегда стремился; жаль, что получается слабовато. Еще такую власть называют свободой. Так что власть в общепринятом ее понимании мне неинтересна.