Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Тут не надо быть великим зоологом, чтобы понять, чего именно хочет от меня зверек. Другой вопрос, зачем нам рисковать, чтобы спасти каких-то крыс? Тахрунов, конечно, жалко, но это все в рамках круговорота жизни в природе – естественный, мать его, отбор!
Да уж, Домовой, горазд ты на отговорки.
Мысленно чертыхнувшись, я еще раз посмотрел на Чучу.
Дело даже не в том, что мне кого-то там жалко, просто вырисовывающаяся тенденция откровенно не нравилась. Мы начали заползать в раковину. Да, безопасность должна стоять во главе угла, но не перерастать в паранойю. Чем быстрее пятишься, тем сложнее будет остановиться и тем более сделать шаг веред.
То, что даже Баламут согласился отложить выходы в лес на необозримое «потом», стало тем самым звоночком, заставившим меня задуматься. Да и неприятная ситуация с провокатором здорово подстегнула.
По всему выходило, что нам нужно делать этот чертов шаг вперед. И почему бы не сейчас? Чем это не весомый повод? Я сунулся в чужой мир, чтобы помочь друзьям, несмотря на свою рассудительность и осторожность, уже давно попахивающую трусостью. А вот эта крыса уже стала другом для Златки, точнее, его заменителем, но для мироощущения девочки это не имеет ни малейшего значения. К тому же, если верить справочнику, скальный сфинкс не опаснее земной рыси и серьезную угрозу может представлять только таким, как Чуча.
Стряхнув с себя задумчивость, я с подозрением посмотрел на тахруна.
Он что, мысли читает?
Зверь уже не бесновался и подозрительно затих, присев на задние лапки и не отрывая взгляда от меня.
– Гена, мы идем на охоту, – повернувшись к другу, сказал я, а тахнуру послал видение, в котором стреляю в бесшерстного кота.
– Ты совсем повредился умом от своей магии? – возмутился мой друг. – Какая охота? Ты забыл ту рогатую тварь?
Как ни странно, назревающий спор вызвал у меня лишь улыбку – очень уж забавной показалась эта смена наших извечных ролей:
– Нет, Гена, это с тобой что-то не так. Куда девался Баламут, голыми руками упокоивший Гарика Беспредела?
Моего друга не взбодрило даже упоминание одного из его почти эпических подвигов.
– Тогда все было по-другому. Сейчас мне есть что терять.
Было видно, что болезнь Златки научила отмороженного Баламута бояться. Увы, это отнюдь не здоровая осторожность, которой ему всегда не хватало.
– Гена, ты не помнишь, кто мне сказал, что червя страха нужно давить, пока он не стал удавом?
– А ты не помнишь, что после этого случилось? – вопросом на вопрос ответил немного смутившийся Баламут.
– Помню, – с улыбкой сказал я, ощутив, как опять заныл отбитый копчик, – нас перевернуло и изрядно побило о скалы, но тогда мой страх ушел, хоть я тебе и не признался.
– На кого хоть охотимся? – после небольшой паузы спросил Баламут, вернув себе, казалось бы, пропавшие навсегда кривоватую улыбку и слегка безумный блеск в глазах.
– Есть тут такая тварь. Называется скальный сфинкс. По сути, рысь облезлая, но расслабляться не стоит. Сам говоришь, где-то там бродят эти рогатые монстры.
Тахрун бомбардировал меня все более тревожными образами, пока я не закрылся от него. Бежать в лес сломя голову никто не собирается, хотя и медлить мы не стали. Подготовка заняла меньше пяти минут, и вот мы уже у ворот станции, но тут случилась неожиданная заминка. За нами увязался батоно Леван. В руках он сжимал свой карамультук, к тому же нацепил куртку дружинника.
– Я с вами, – весело заявил аксакал.
– Куда, батоно Леван?! – возмутился я. – А кто останется на базе?
– А что с базой? – не унимался грузин. – Они там как в бункере. А вы идете в лес, где водятся похожие на мамонтов единороги. Чем вы такого монстра валить будете? Вашими пукалками?
– Вы это называете пукалкой? – с какой-то даже обидой осведомился я, приподнимая своего «вепря».
Ладно у Баламута на руках сто третий «калаш» с промежуточным патроном, но у меня же прямо слонобой!
– Да вы же им единорогу только морду порвете и доведете до полного бешенства. Тут нужно череп пробивать, а он у рогатого почти как броня фуры.
Сразу навалились сомнения, но весомых доводов, чтобы отправить старика обратно либо вообще отменить выход, у меня не нашлось даже для самого себя. А тут еще и находящийся на грани истерики Чуча стучался в мою голову отбойным молотком. Что любопытно, постепенно его послания становились слабее, да и сам зверек явно терял силы.
– Ладно, пошли. Но давайте без самодеятельности. Если кого-то посетит гениальная по своей лихости идея, сначала озвучиваем, затем получаем добро и только после этого действуем.
– Не много ли согласований для боевой обстановки? – проворчал Гена, но решил не развивать тему.
По невысокой траве, вслед за хоть уже и не таким резвым, как десять минут назад, но все еще достаточно быстрым зверьком, мы буквально бежали, но, когда вошли под сень баобабов, все инстинктивно перешли на шаг.
Смотреть на подобные леса со стороны или из кабины фуры – это одно, но вот так войти в вечный сумрак тени гигантов, чьи стволы впечатляли не меньше, чем колонны египетских храмов, было тем еще испытанием для нервов. Да и куда там египетским зодчим. Толстенные, до десяти метров в диметре бугристые стволы росли друг от друга на непривычно большом расстоянии. Непривычно для моего представления о лесе. Такого в родных чащах я не видел.
Травы здесь не было вообще, лишь полусгнивший наст из мертвых листьев пружинил под ногами. Казалось, вокруг вообще нет ничего живого, лишь слабенькие листочки пробивались на лианах, оплетавших свои гигантские опоры.
Крона, закрывавшая от нас небо, нависала где-то метрах в пятидесяти над головой. Под сенью великанов преобладали темно-коричневые оттенки, которые оживляли лишь очень редкие, тонкие спицы солнечных лучей, чудом пробившихся сквозь могучую крону. Вот где наверняка царило настоящее буйство жизни во всем ее многообразии. Вновь дико захотелось по примеру жителей соседнего удела забраться на верхотуру.
Одно хорошо – в подобном месте видно далеко, но все равно непривычный пейзаж давил на психику. Было такое ощущение, что мы перенеслись в сказочный лес. Только непонятно, кто сейчас появится из-за толстенного, выпирающего из наста корневища – Леголас или Баба-яга.
Ох, боюсь, это может оказаться нечто такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Намек на то, что предчувствия меня не подводят, мы получили минут через пять, когда приближались к склону. Здесь начинался подъем северного конца долины. Баобабы стали еще мельче, и их крона опустилась метров до двадцати, что по местным меркам очень низко. Появились обширные поляны, заросшие травой и кустами. Скорее всего, в этом месте был слишком тонкий слой почвы на камне, что не нравилось древесным гигантам.
Кусты росли не сплошной стеной, а отдельными участками, оставляя между собой лабиринт проходов разной ширины. Постояв на опушке большой поляны, мы двинулась вслед за Чучей. Прошли по прогалине между колючими зарослями метров пятьдесят, и тут эта крыса сдавленно пискнула, сиганув в ближайшие кусты.
Не понял? Что за…
Ответ на так и не заданный вслух вопрос пришел практически сразу. Еще на входе в лес я установил связь с обручем и постоянно подпитывал его, несмотря на легкую головную боль. Кстати, теперь она была значительно слабее, чем раньше, и появлялась гораздо позже.
Благодаря такой предусмотрительности мне удалось уловить волну азарта вкупе с голодным предвкушением. Весь этот набор прилетел откуда-то сзади, заставив меня резко крутануться на пятках.
Теперь наш боевой ордер изменился – опричники спереди, а я чуть сзади и между ними.
Здоровенная тварь, ничуть не похожая на скального сфинкса, поняла, что ее заметили, но почему-то не прыгнула, хотя уже была в нужной позе. Зверюга на первый взгляд походила на плоскомордого льва, раскрашенного тигриными полосками. С тигром его не позволяло ассоциировать некое подобие гривы, словно состоящей из толстых растаманских дредов.