Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Не то чтобы эльф протянул свое оружие в мою сторону, но я все равно рефлекторно подался вперед. Впрочем, тут же спохватился и убрал руки за спину, вцепившись взглядом в чудесную вещь, настолько напитанную энергией творения, что там наверняка зародилась энергетическая сущность. Прочувствовать ее на расстоянии было невозможно, потому что палочка оказалась каким-то неведомым для меня образом экранирована от чужого внимания.
Эльф правильно оценил мое желание убрать руки подальше от соблазна:
— Не смущайтесь, но к аттааю лучше не прикасаться. Он убьет любого, кто посмеет взять его без права на то.
Мне очень хотелось спросить, что именно дает право прикасаться к убойному волшебному девайсу, но опять сдержался. Впрочем, мой взгляд был достаточно красноречивым.
— Аттаай сотворен великим мастером, который не только умел создавать чудесные творения, но еще и являлся отчаянным дуэлянтом. — Возможно эльф понял, что нахождение у меня перед глазами такого мощного излучателя энергии творения не дает мне нормально воспринимать его слова, поэтому спрятал палочку под хламиду. — Поэтому, чтобы завладеть аттааем, нужно победить его владельца в честной схватке.
— О, — только и сумел я выдавить из себя, хотя в голове вертелось такое количество вопросов, что даже поплохело.
Жаль, что задать их так и не получилось. Эльф опять чуть наклонил голову, выражая сожаление. Кажется, у меня начало получаться угадывать по этим наклонам его эмоциональные посылы.
— Мне понравилась беседа с вами; увы, обязанности хозяина праздника не позволяют продолжить ее. Надеюсь, мы еще увидимся.
И как только он это сказал, я тут же ощутил, что внимание собеседника мгновенно переместилось куда-то в другую сторону. Эльф двинулся по своим делам, а я так и остался стоять на месте. Майкл лишь раз оглянулся и последовал за свитой своего покровителя. А вот меня почему-то одолело раздражение, и бежать собачкой следом за пусть и таким интересным разумным, как лысый эльф, совершенно не хотелось. К тому же разогнанный практически до предела дар начал выхватывать из пространства вокруг очень неприятную информацию.
Если раньше окружавшие меня люди всего лишь излучали презрение и другие умеренно негативные эмоции, которые я, не будучи эмпатом, уловить не способен, то сейчас многие начали сочиться энергией разрушения. А такое может случиться, только если у кого-то появилось желание убить. Неужели все настолько очарованы хозяином этого пентхауса, что из ревности готовы прикончить любого, кого он облагодетельствовал своим вниманием больше, чем их самих? Конечно, собеседник он приятный, но не до такой же степени. Тут явно что-то другое, пока не доступное моему пониманию.
Мне почему-то стало душно в этой атмосфере ненависти, и я быстро пробрался сквозь толпу. Вырвавшись на свободное пространство, наконец-то вздохнул с облегчением. Опять захотелось выпить, и собственные доводы насчет недопустимости злоупотребления народным релаксантом оказались неубедительными. Как назло, вокруг не было ни одного официанта. К тому же они разносили в основном шампанское, а мне хотелось чего-нибудь покрепче. На небольшом удалении я заметил человека во фраке и с подносом в руках. Обогнув древесный ствол, он исчез из вида. Вывод напрашивался сам с собой: там или кухня, или бар. Надеюсь, что второе.
Как выяснилось через минуту, я все-таки угадал. Обойдя дерево, с облегчением увидел, что толпа исчезла, зато появилась практически стандартная барная стойка с нормальным барменом, причем человеческой расы. Из гостей здесь никого не было, но встретили меня без удивления. Бармен ничего не спросил, но посмотрел с явным вопросом.
— Коньяк, — небрежно бросил я, присаживаясь на барный стул.
Бармен сначала понимающе кивнул, а через минуту поставил передо мной пузатый бокал с янтарной жидкостью. Очень захотелось хлопнуть разом все пятьдесят граммов, но стало почему-то стыдно, хотя здесь заносчивых гостей не было — лишь обслуживающий персонал, который наверняка прекрасно меня понимает. В общем, я сделал аккуратный глоток и ощутил, как по телу пробежалась приятная теплая волна. Да уж, у хозяина дома шикарный бар. С другой стороны, тут вообще все слишком дорогое, так что вряд ли он стал бы экономить на напитках. Меня понемногу начало отпускать, и тут в бар ввалилась целая толпа.
 
Я сначала подумал о своем хроническом невезении, но тут же осознал, что все это не случайно. Во главе доброго десятка явно влюбленных в нее мужиков шествовала Ниса. В руках она словно скипетр или микрофон держала бокал шампанского — если судить по походке, то далеко не первый. Девушка, уже давно и безнадежно уверившаяся в своей неотразимости, подошла ко мне почти вплотную и впилась взглядом в глаза:
— О чем вы говорили с князем? — на английском с явно ощутимым акцентом спросила певичка. Причем за этим вопросом явно угадывался другой: «Почему с тобой, а не со мной?!»
Ни тебе здравствуйте, ни как дела. С ходу и в лоб, причем абсолютно бестактный вопрос. Но я сначала почему-то отреагировал не на ее хамство, а на определенное слово:
— С князем?
— Да, с князем! Ну же, не молчи. — Капризная девица даже пристукнула каблучком.
Скорее всего, она привыкла к тому, что мужики рядом с ней начинают тупить.
— А почему вы спрашиваете? — постарался я как-то вырулить на более вежливый стиль общения.
— Ты меня не узнал? — начиная закипать, на всякий случай уточнила она.
Вдруг я сейчас осознаю свою никчемность и быстренько все выложу, причем с извинениями.
— Узнал, но все равно не понимаю, почему должен отвечать на подобные вопросы?
— Я так хочу!
— А я не хочу, — с нагловатым спокойствием ответил я, полностью придя в себя не столько от шока общения с мировой знаменитостью, сколько из-за лихого налета целой стаи нервно неуравновешенных особей.
— Хам!
— Хамка, — отзеркалил я, чувствуя холодную злость.
Я с детства воспитывался, можно сказать, в духе феминизма. И всегда ратовал за равноправие полов.
Похоже, мой вполне симметричный ответ что-то сломал в ее мироощущении. Глаза девушки стали как две плошки, а затем она, не зная, что делать, тупо плеснула мне в лицо шампанским из бокала.
Ах ты ж мелкая зараза! Честно, если бы у меня была пара секунд подумать и не нахлынула привычная веселая злость, я бы просто встал и ушел, но сработал на рефлексе и плеснул из бокала в ответ. Хорошо хоть, постарался не попасть в глаза, потому что спирт все-таки.
А дальше стало еще хуже. В ужасе посмотрев на свое практически невесомое платье с желтоватыми пятнами коньяка, Ниса попыталась ударить меня по лицу, забыв, что все еще держит пустой бокал.
Ну это уже совсем мимо. Женщин, конечно, бить нельзя, и не потому, что это женщины, а потому, что вообще применять силу к тому, кто слабее, тупо и низко. Впрочем, никто не отменял элементарную самозащиту. Я без проблем перехватил тоненькую ручку певицы, но, как только она дернулась назад, тут же отпустил, чтобы не сломать хрупкую конечность, и, кажется, сделал это зря.
Не ожидая, что ее рывку никто не станет противодействовать, певичка слишком сильно отшатнулась и, потеряв равновесие, грохнулась на пол.
Блин, как же хреново-то. Прав Иваныч: мой главный дар — не оценивать произведения искусства, а искать на свою голову неприятности. Можно было бы, конечно, помочь ей подняться и, вообще, как-то извиниться, но взгляд на разъяренную фурию показал, что если наклонюсь, то мне тут же расцарапают морду. К тому же ее свита сейчас придет в себя, и вполне может начаться тупая потасовка. Поэтому я молча поставил бокал на стойку и быстро вышел из бара. В основном зале задерживаться не стал и сразу направился к видневшейся вдалеке лифтовой двери.
Да уж, вот и сходил на бал, Золушок вечнозалетный.
  
Часть вторая
   
Глава 1
 
Я очень, можно сказать, истово надеялся, что этот инцидент каким-то чудом останется незамеченным широкой общественностью, но надежда в очередной раз подвела меня. Кто-то из придурков, сопровождавших Нису, заснял всю сцену на телефон и выложил в сеть. И главное, обрезал, гад, так, что казалось, будто я первым плеснул в лицо девушке, а затем еще и толкнул ее на пол. Желтая пресса Женевы визжала целую неделю. Все мои знакомые пытались дозвониться, но после скандала с Заряной, фанатевшей от песен Нисы, я перестал отвечать на их звонки. Бисквит что-то буркнул невнятно-укоряющее, но нарвался на такую отповедь, что сразу же не только перестал заговаривать со мной на эту тему, но, кажется, даже запретил себе думать в данном направлении. В общем, выслушивать в общем-то несправедливые упреки и тем более оправдываться я совершенно не хотел. Правда, практически сразу после происшествия пришлось выслушать Иваныча, ради пущего эффекта явившегося ко мне лично. Вот уж кому рот не заткнешь при всем желании.