Неспящие (СИ)

Рем чувствовал себя одним из этих героев мультиков, которые сидят на плывущем бревне и с выпученными глазами смотрят, как приближается обрыв. Вот такое течение его и несло, а Рему не хватало сил даже паниковать. К тому же все вокруг были настолько спокойны, что Рем начинал сомневаться, а не приглючилось ли ему в очередной раз, что дела хуже, чем есть на самом деле.
Дези, главная паникерша, вообще ходила с довольной улыбкой и напевала. Утром Тимидо отправил им приглашения на прием во Дворце Ученых. Последний вечер, когда кандидаты на должность губернатора будут любезно расшаркиваться и желать друг другу победы. Уже на следующий день они будут тусоваться в телестудиях и на стримах, критикуя друг друга. К приглашениям, как стоило ожидать, прилагались шмотки.
Рем сверлил взглядом притащенный ему смокинг, как из старых фильмов, и все не решался его даже примерить. Казалось, стоит ему сунуть руки в рукава, и пиджак схлопнется, дробя его кости, как капкан. Рем встряхнулся, отгоняя образ, и схватился за край ткани.
— Это натуральная ткань, ты представляешь, — Дез оказалась тут как тут и бахнулась на кровать, оставляя за собой шлейф из запахов ванной. — Это будет супер-круто. После такого хоть помирать.
— Обоссаться смешно, — буркнул Рем.
— Тебе б в душ сходить, прежде, чем это напяливать, — сказала она и смерила его пристальным взглядом. — Ты спал вообще?
Рем помотал головой. Дез нахмурилась.
— Ты в курсе, что у тебя мозг может разучиться спать. Еще месяц-два и ты себя в зеркале узнавать не будешь. Кана же тебя предупреждала.
— До этого не дойдет, — пообещал Рем и, вытащив из-под задницы сестры успевшее намокнуть полотенце, направился в ванную.
То же самое он пообещал Кане буквально двенадцать часов назад. Они посидели немного в баре «Old Fashioned», а потом Рем впервые за очень долгое время предложил прогуляться. Не говорить о делах, Тимидо или о том, что будет дальше. Они просто ходили по освещенным улицам, слишком медленные для торопливой вечерней толпы, спешившей навеселиться, чтоб вовремя лечь спать. Кана рассказывала о жизни на Островах. О том, как «Кассандра» там сама выбирает, кем человек станет, когда вырастет, какой работой сможет заниматься, с кем заведет детей. Рем слушал и сыпал вопросами. Ему нравилось, как загорались глаза Каны, когда она знала ответ.
— А если человек, которого подобрала «Кассандра» тебе не нравится? Или ты ему не нравишься? Или он больной какой-нибудь?
— Ну, обычно тебе дается три попытки, после которых у тебя просто берут генетический материал и… убирают из выборки.
— То есть больше никаких отношений и секса?
— Не совсем, это еще можно. Просто статус тогда… он будет несколько ниже. Как тут с социальным рейтингом. Но у вас гораздо свободнее с этим.
— В Нижнем социального рейтинга вообще нет, — с гордостью заявил Рем. — Правда, у нас и кто отец не разберешь. Наш папаша это постоянно матери припоминал.
Он прикусил щеку и тут же принялся шарить глазами по улице в поисках новой темы для разговора. Вдруг крошечная ладонь Каны легла на его кулак.
— Сколько алгоритмов ни создай, идеальных родителей они не разработают, — улыбнулась девушка. — Возможно, они не так уж и полезны.
— И это говоришь ты? — хмыкнул Рем. Кана пожала плечами.
— Машины могут поставить диагноз, провести операцию, оплодотворить яйцеклетку. Но даже они не могут объяснить людям, что значит не быть мудаками по отношению к себе и к другим.
— Ну, кажется, судьба человечества — быть идиотами и рано или поздно умереть от этого, — хмыкнул Рем. Кана вздоргнула и смерила его серьезным взглядом. — Что?
— Ты говоришь так, будто тебе все равно.
— А что я могу? — он придержал ее за плечи так, чтобы она могла заглянуть ему в глаза. — Вы меня затрахали говорить, что моя жизнь в моих руках. Красивый пиздеж, не больше. Даже тебе твоя жизнь не принадлежит — ты идешь на поводу у машины.
Кана вздрогнула еще раз, всем телом, словно сдерживаясь из последних сил и не давая себе прописать Рему в челюсть. Молодой человек улыбнулся.
 
— Попробуй, если осмелишься.
— Нас арестуют за беспорядки.
— Это если догонят. Давай! Давай!!!
И, не дожидаясь ее реакции, закинул девушку себе на плечо. Кана завизжала, когда все в животе перевернулось, и земля сверкнула перед глазами блестящей слюдой. Девушка вся сжалась и замерла, болтаясь вниз головой. Текшая мимо толпа замедлила свой бег, чтоб убедиться, что никого не насилуют и нет других веских поводов включить трансляцию. Секунду десятки взглядов сканировали Рема и Кану, а затем их внимание рассеялось, уткнулось в голограммы и трекеры.
Рем чуть пошевелил плечом.
— Ты вообще никогда не сопротивляешься, что ли? А?
— Ну я… Не то, чтобы умею.
— Мда, и как ты в Нижнем городе продержалась с полчаса? — фыркнул он и поставил ее на землю, помог поправить сбившийся пояс кимоно. — Пойдем домой. Покажу пару приемов, вдруг пригодится.
Дома Дези не оказалось. Рем отодвинул диван, поправил ковер, и принялся объяснять Кане, как вырваться из захвата, как ставить подножку и, при необходимости, опрокидывать противника крупнее себя. Также он учил Дези лет шесть назад, хотя она с детства могла навалять любому. Кана осторожничала, словно боялась самой мысли о том, что может защититься от человека сильнее себя. Рему даже приходилось самому подставляться, но Кана только больше пугалась.
«Ты не оставляешь мне выбора», — вздохнул он и, мягко спружинив, зашел ей за спину, обхватил рукой, а второй принялся безжалостно щекотать. Кана замерла, как обычно, но тут ее хватило лишь на секунду. А уже в следующий момент она принялась визжать и извиваться, мотать головой, дергать руками. Рем все продолжал щекотать, прижимая ее все ближе к себе, и вдруг Кана затихла. Обмякла в его руках. Рем замер и ослабил хватку. В эту же секунду девушка извернулась и ткнула его в солнечное сплетение. Рем закашлялся и осел на пол.
— Прости! Прости, прости, прости, — тараторила ученая. Она тут же подскочила к нему и схватила за руки. — Извини, пожалуйста.
Рем перехватил ее запястья и потянул на себя. От неожиданности Кана вскринула, но было поздно, она лежала, прижатая лопатками к полу.
— Запомни на всю жизнь. Ударила — убегай, — он нависал над ней, крепко сжимая ее запястья в ладонях. — Несильно, промазала — неважно. Если противник замешкался, то ты уже выиграла. Подбирай жопу в руки и вали.
— Хорошо. Извини, — пискнула она, ищу, куда бы уткнуть взгляд. Молодой человек продолжал нависать над ней, ее нога лежала на его бедре. И тут он схватил ее за щиколотку и поставил себе на бедро всей стопой.
— И хватит извиняться. Смотри сюда, — он крепче прижал ее ногу к себе. — Если так упадешь, то у тебя есть шанс меня перевернуть. Попробуй.
Кана энергично закивала и оттолкнула Рема ногой. Он послушно упал рядом.
— Отбросить противника тебе силенок не хватит, но сможешь вылезти сама и свалить, — констатировал он.
— Спасибо, — улыбнулась она и провела кончиками пальцев по его щеке. Рем улыбнулся, перехватывая ее запястье. Прижимая ладонь к своей скуле.
— А из этой позиции ты можешь как следует приложить меня об пол. Но чтоб вырубить, придется налегать всем весом.
— Ты хороший человек, — невозмутимо продолжала Кана. — Не дай себе сгореть.
И вывалила ему все про их «витаминки». Запинаясь и краснея, как будто она сама эти таблетки придумала и испытала на людях. Как будто она могла как-то это предотвратить.
— До этого не дойдет, — пробормотал он и придвинулся ближе, осторожно прижался губами к ее коже, смазывая косметику и ее тревогу.
Тренировка прошла не зря. Через несколько минут Кана уложила его на лопатки. Хотя, самообороной тут и не пахло.
Дези, естественно, все поняла сразу и теперь не уставала донимать брата.
— Пойдешь в душ, возьми с собой Кану для экономии воды, — хихикнула она. Рем смерил ее ледяным взглядом и закрыл дверь. Старался осторожно, но оно как-то само так вышло, что грохот услышали, кажется, даже соседи.