Плетеная сказка (СИ)

— Я с товаром, просто сразу к вам…
— Ладно, едем, значит.
Судя по цене — змеюк вместо коровы или двух, выжирает нахрен основной биоценоз эльфячьей фермы. Ну там на пятёрке километров квадратных с небывальской растительностью мясные метазвери пасутся, не слишком аппетитное зрелище, но довольно вкусное едалище. А если эта скотина похерит производство Житово… ну голодать народ не будет. Да и восстановят ушастые свою житницу за пару-тройку месяцев, всё дело, а не их страдание возвышенной хренью.
Но — зима. И вообще, не будут голодать — не значит, что жрать подножный корм хорошо. Когда какая-то охреневшая змеятина жрёт в три горла нашу еду, патриотично подумал я, запрыгивая с Ленкой в Трак. И погнали мы Змея Горыныча угоманивать.
  
9. Замена зерриканки
 
По дороге Ленка шуршала в сети, на тему нечистика типа «Змей Горыныч». Не в плане данных прямых — их, похоже, ни черта не было толком. А косвенных, в плане сказок, легенд и тостов.
И выходило довольно непонятно. То глуповатый прожорливый змеюк, то выжигающий страны и народы лютый дракон. То традиционно похищающий орду принцесс ящур. Ну, мне тоже лютые гаремы приписывали, у свинотрахов на большее воображения не хватает, хех.
Но силён, гад, это Ленка однозначно гарантировала по «провалу пелены». И ещё, на удивление, не было отголосков смерти.
Ну в плане, когда живое умирает, неважно, травинка там, корова, человек или ещё какая скатина и живность — в небывальщине это даёт след, тот же некрос там клубится, в зависимости от количество прекратившего быть живым.
А тут — нет. И это выходит, что ящур сжирает вообще всё. Включая то подобие душ, что есть у метакоров.
Вообще, с этим выходила довольно забавная картина. У живого к его отражению в небывальщине, проекции, душе и прочему — оказывалась присобачена кубышка с «жизненной силой». Разумные, или метазвери, кстати, её и пополнять могут, не все, но есть индивидуумы. Так вот, ежели живое живёт в покое и довольствии, доживает до истощения кубышки, то помирает «чисто». Некротических эманаций нет как факта.
Но это «идеальный случай», которого никогда не бывает. А чем больше ентой энергии было в кубышке, на момент умирания, тем больше её конвертируется в некрос. Это, как бы, естественный способ появления этого типа небывальщины.
И всякие упыри и прочее — берут из этой кубышки слёзки, проценты. А если эманаций нет, то девяносто девять процентов, что Горыныч пожирает души. Которые, соответственно, не отлетают, и кубышку тоже харчит. Чистое производство, блин. Но уже если не страшновато, то опасения появляются.
С другой стороны — Горыныч шарится в округе почти год. Его видели, с ним на контакт выходили. Все данные уровня «друг мужа жены двоюродного соседа», но, при этом, если бы Змей творил зверства, массовые убийства и прочие подобные вещи — это бы сетевые операторы ТОЧНО знали. А раз не знают, значит и не творил.
Ну и я, увидев и почувствовав лютую хтонь, которая мне не по тросам, а Траку не по пушкам, просто… свалю нахрен. Формулировка «принятия заказа» вполне позволяет, а помирать и Ленкой рисковать за «вкусный пожрать» окружающим… Да на хрен, путь Иван этим занимается, он Дурак.
А Змеюк гнаться вряд ли будет, да и если что — Ленка на Траке или байке, а я этого паразита крылатого задержу, а дальше, как Зелёнка подальше смотается — сам удрапаю. Да и огненный меч… да возьмёт, он — концептуальная вещь: смерть бессмертного. Так что на Горынычей всяких хватит, окончательно успокоил себя я.
И вот, повернули мы с трассы к Житово, я неспешно еду, вчувствуясь, и просто торможу. Не в смысле вообще, а Трак. А потом начинаю вообще.
— Не понял, — признался я. — Ферма — там, — тыкнул я в сторону фермы. — Житово — там. А что этот Змей харчит тут?
— А может, уже сожрал и отдыхает? — предположила Зелёнка.
— Послеобеденный отдых… Фигня, Лен, на этом уровне небывальщины… — попробовал я сформулировать ощущение-понимание. — В общем, у него брюхо переполнено не будет. Сколько бы ни сожрал. И душехранилище бесконечное не думаю, что только у меня, эксклюзивно. Но виталом и магией ушастых от фермы шарашит, я даже отсюда чую.
 
— Да, вроде бы как было, так и есть, — озадаченно протянула Зелёнка. — И Житово тоже фон выдаёт тот же.
— Вот да. И что эта Змеюка делает в паре километров от Житово и пяти от фермы?
— Не знаю, Кащей. Я даже место, где он — точно сказать не могу, — пожала плечами подруга.
— Так, ладно. Давай ка потихоньку и аккуратно посмотрим. Вроде поле, никаких сорняков эльфячьих нет?
— Нет. Даже луговой есть, надо бы за проезд ему заплатить.
— Ну полотенца вроде есть. Трифон!
— Жду указаний, Кащей-батюшка!
— Сейчас через поле поедем, начисли луговому полотенце откупное, из обменного фонда.
— Исполню. И платка драного оглоеду хватило бы! Разреши исполнять, Хозяин?
— Исполняй, — хмыкнул я.
А «обменный фонд» стал необходимостью по мере езды. Нечисть, по большому счёту, была везде. И та же поездка по лугу, сбитое дерево и прочее подобное — косяк перед ними. Небольшой, да и послать можно, я большой и сильный, типа. Но чиновником, гопником и бандитом я тоже никогда не был, а в теперешних условиях — топчу твой огород, потому что сильнее. В общем, откупаться было «по правде».
Но Ленка топиков не напасётся на кикимор всяческих, ездим-то много. И появился этот самый фонд, стоивший гроши, но очень востребованный и полезный. Простые полотенца, рубахи, штаны, сарафаны, гребни, иголки — ну подобная мелочёвка. Нечистикам в радость, а нам не то, что не разорение, а просто смешно. Гривны три-четыре всё это «богатство» обошлось, а я и так скоро себе малахитовую комнату в замке забубеню: ну реально, девать это барахло некуда, а не брать — нельзя.
Так что ме-е-едленно покатил Трак по лугу, а я всякое перископное и увеличивающее выдвинул и вообще. Ленка же просто терминал отключила — смысла нет, ничего, кроме Имени не видно, и готовилась, если что, брать управление турелями. Его Славка в кабину вывел в чём тоже молодец.
— Роща, — констатировал наблюдательный Кащей я, увидев рощу.
— Скорее — аллея, посадка явно ручная, — уточнила Ленка. — Хотя, может, и не ручная, а Луговой владения ограничил, — признала она.
— Пофиг что, главное — Змеюк этот там. И разумные, десяток штук. Ест он их что ли, а это запас? — поинтересовался я у Вселенной.
— Не знаю, — пожала зелёнкиными плечами Вселенная.
— Лен, подготовь стреляла на всякий. И Трифон! Байк к экстренному старту!
— Исполняю.
— Готовы, — мотнула Ленка ушами, берясь за выехавшие из поручней джойстики управления огнём.
А я совсем медленно двигая Трак, приблизился к деревьям. И в просвет увеличел картину. И… офигел. Вот совсем. И Ленка офигела, но она пришла в себя раньше.
— Ты знаешь, Кащей, мне кажется стрелять по Горынычу в такой момент — неделикатно. Или они под контролем?
— Да ни хрена они не под контролем, — ошалело выдал я. — И почему мне никто не сказал, что Горыныч — оборотень, блин?!
— А как он, по-твоему, девиц крал и употреблял? — ехидно уточнила вредина.
— А он… хотя, дурацкий вопрос. И блин, они там сами. Не думал, что эльфки того… Они же фригидны!
— Не фригидны, а со слабо выраженным либидо. Как и эльфы… Ну в общем — да, по человеческим меркам — фригидны, — признала совсем не фригидная гоблинша. — Вмешиваться в процесс, как понимаю, не будем?
— Да он и сам прекрасно справляется, блин, — хмыкнул я. — Я как-то про три головы думал несколько в ином смысле, — не выдержал и заржал я.
— Ну головы-то и вправду три, — отхихикала Зелёнка. — А вообще — как ты его чувствуешь, Кащей? — посерьзёнела она.
— Смертный, — поставил вердикт я. — Концепция есть, но тело — смертно. Хоть и силищи, конечно, немерянной. Во всех смыслах, — опять заржал я.
— Так, раз не будем мешать змеюшке, то давай займёмся чем-нибудь вместо неприличного подглядывания! — приняла снобский вид Зелёнка.