Плетеная сказка (СИ)

— Считай, что так, — расплёлся я и собрался в сбруе.
— Кабан, — протянул он лапу, которую я пожал за предплечье.
— Меня — знаешь. Зелёнка, — кивнул я в сторону Зелёнки, которая сместила боеготовую рогатку в «походное» положение.
— Угу. А ты где байк такой надыбал?
— Я — металломаг, — ответил я. — Это, считай, зачарованная железная болванка, на моей тяге.
— Велосипед, гы-гы, — кисло пошутил Кабан. — Жаль.
— Так, я тебя победил, я тебя освободил…
— Иди нахер, я не такой, — заржал орчина.
— Ты рассказывай давай, робингуд фигов, какого хрена вот всё вот это вот! — возмутился я. — И про вашу банду. Интересно.
— Интересно ему, — хмыкнул орчина, пихая в меня полтинник гривен выигрыша. — Ну слушай.
И расказал Кабан историю байк-клуба Россомахи, а нынче «Зелёные Верволки». Прям капитан на мостике, ржанул я над названием, но про себя — у клубных херово с чувством юмора на тему цветов и символов клуба.
В общем, конец для клуба вышел довольно удачным. Клубный дом был на периферии мёртвого города, клубники мало того, что жили рядом, так ещё и культурно отдыхали в момент ракетного удара. За десяток минут въехали, «что случилось», похватали семьи и кто под руку подвернулся, «в телеги байки впрягали», невесело хихикнула одна девица.
Ну, в общем, что-то там из облучения получили, но мелочи. И народ какой-никакой вытащили, дотелепались по осенней дороге до полумёртвой деревушки и легли хворать. Кто простыл, кто схлопотал облучения неудачно, в общем, понятно. Местные помогали, из заброшенных домов не гнали, даже поделились жратвой, а потом оклемавшиеся росомахи ездили за мародёрной жратвой.
В общем, месяц до изменения у клуба они отходили, и проснулись орками. В дивьей деревушке — полтора старика и две старухи аборигенов проснулись дивьими людьми.
И байки, согласно Идее Великой Энтропии, накрылись этой самой идеей. Но сам Кабан оказался шаманом «безумного боя», что как бы немного заметно и полезно. Он, кстати, своих психованных духов мог и в прочих орков пихать, повышая их кондиции.
— Но совсем кукухой едут, слабаки, — осудил он соклубников. — Использую только когда врагов валить наглухо надо.
— Друг на друга кидаются? — заинтересовалась Зелёнка.
— Только если врага поблизости нет, маленькая шаманка, — оскалился Кабан.
А подруга одного из росомах оказалась звероводом, причём уже… ну, мастером плоти, скорее. То есть, могла не только контролить животин, но и придавать им свойства, направлять развитие.
Деревенька обзавелась какими-то едящими чуть ли не древесину и землю свинотами, бурдюками с молоком вместо коров и прочим домашним зверьём и птичьём, которое уже было метазверьми, после вмешательства звероводки.
Но вот лошадей в умирающей деревушке не водилось, о чём байкерня горевала, но сделать ничего не могли: переться зимой до ближайших поселений через полные нечистиками леса психов не находилось.
Пока к деревеньке не подошла стая верволков. Ну и «орки на волках» кто-то знал, хех. В общем, пришли волчатины пожрать, а превратились в ездовых скотов.
Уже Зелёные Верволки, с гиканьем мотающиеся по округе, попали на глаза начавшим добычу. И их наняли: безопасность маршрутов, карательные операции (а такие были нужны, поскольку поток караванов привлёк всяких бандитов), в общем — безопасность дорог от Горюново. Год клуб мотался и занимался этим, сейчас, при сворачивании основного потока думали потихоньку заняться чем-нибудь другим. Но вот прилетает некий «почтовый дух», от толстого огра, который врёт о Кащее, обмощенничавшем невинных горюновцев на миллионы триллиардов.
Кабан и компания и так собирались перебираться, деньги возвращать горюновцам никто не собирался, так что устроили засаду. Как раз когда жирдяй якобы «собирал» нам гонорар.
— Слушай, Кабан, а с чего сразу убивать не стали, если поверили жирдяю? — заинтересовался я.
— Мы стараемся не убивать. Духи… ну не стоит, в общем, лишний раз. И проверить думал, Женя — звиздобол известный. Могло денег не быть, или вы не при делах.
 
В общем, попили пивка, да и разъехались. А Зелёнка внимательно всё слушавшая, по дороге, начала в меня (в прямом смысле слова, хех) задавать вопросы. Насчёт в каком я клубе был, всё такое.
— Да ни в каком, Лен. Был другом клуба, это официальное… ну звание, считай — у пятка. А так — один ездил, пока ездилось.
— А для них, как я поняла, ничего и не изменилось, с конца.
— Ну не совсем.
— Но по большому счёту — нет.
— По большому — не изменилось, — признал я. — Неформалы.
В общем, доехали потихоньку до Стального. Я сгрузил гривны, посмотрел на кучу, почах над ними немного, понял, что дело это дурацкое. Проверил Трак — там Славка мутил что-то охренительное, с его слов, а что — не говорил. Ну, будем надеяться, что не сделает фигню. Тросы мои, по крайней мере, не сломал и не потерял, молодец такой.
И вернулись мы с Зелёнкой к самообразованию в приёмном коттедже.
Правда, ненадолго — буквально через день после начала изучения, нам, ну, точнее, Зелёнке постучали в сети.
— Работа, Кащей.
— Опять на байке, без бани, без наших охренительных коек и картин, — проныл сибаритствующий я. — Ну да ладно, что хотят?
— Ехать никуда не надо. Сами приедут, — несколько удивила меня Зелёнка.
И выяснилась такая фигня, что нашу встречу с «духом-убийцей из сна» Зелёнка подробно описала в сети. Что, в общем, разумно и правильно. Потому духи-убийцы в снах народу не встречались. Были мары, навевающие дурные сны и кошмары. Были «площади дурного воздействия», но вот именно убийц во сне не встречалось. Максимум — нечисть или нежить имела привычку убивать спящего, но в материи, а не через сны.
Ну а впервые столкнувшись с подобной фигнёй, да ещё и справившись, мы оказались «охеренными специалистами». На фоне того, что остальные вообще ни хрена не знали и практики не имели — и не поспоришь.
И вот сейчас к Стальному чешет компания людей, которая постепенно чахнет и уже уменьшилась числом. Во сне чахнет и не просыпается.
Эта компания попробовала найти помощь в транзитном Быстром, но кроме: «обдолбайтесь грибами, бро и сис, и никакие кошмары до вас не доберутся!» — местные сообщили только про «Кащея и Зелёнку из Стального, вроде справившихся с похожей проблемой».
Ну и, соответственно, прутся эти деятели и будут примерно к обеду, как сообщал один из сетевых операторов Быстрого.
— Ну, помочь, в общем-то, надо, — констатировал я, под согласное помахивание ушами Зелёнки. — Правда, Кащей-Сноходец, блин, — хмыкнул я.
— Вообще, судя по твоему проникновению, с подобными тварями могут справиться высшие упыри. Или посмертные симбионты, с большей частью их в небывальщине, — протянула Ленка. — Ты же не хочешь сидеть в Стальном и лазить по снам? — уточнила она.
— Вот как-то не горю желанием, Лен. Один-два раза, ну или когда прижмёт — можно и нужно. Но вариант: «Кащей — ваш здоровый сон! Приём с полуночи до рассвета!» — меня почему-то не прельщает. Неинтересно, — вынес вердикт я.
— Тогда ты не против, если я приглашу Антон Ильича? — уточнила Ленка.
— Моноклистого? — на всякий уточнил я, получил кивок. — Да пусть будет, не против.
В общем, одновременно с караваном из десятка явно ОЧЕНЬ уставших людей перед коттеджиком из кровищщи сконденсировалась упыристая фигура главного безопасника Стального.
  
7. Горелый бор
 
— Приветствую, господин Кащей, госпожа Елена, — склонился упырь в аристократическом поклоне.
А я снова отметил, насколько джинса и кираса не соответствует «общему образу», да и манере поведения. Впрочем, судя по рассказам Ленки и разных типов в баре Бар — Ильич был просто фанатичным адептом идеи: «сделай сам и на себе, а уже потом на остальных». Вот честно — для безопасника просто замечательное качество, при прочих равных. Даже язык не поворачивается ментом назвать.
Но джинса дядьке не идёт, всё равно.