Жмурки (СИ)
В шину тут же вонзились ещё три кола. Покрышка засвистела.
Ёрш твою медь!
Кто-то на тебя охотится, мон шер ами. Кто-то охотится именно на ТЕБЯ.
Я разозлился.
Быть дичью я не люблю. Не любил, будучи живым, и не люблю сейчас — некоторые привычки не меняются даже после смерти.
И кто бы это ни был, ему не поздоровится.
Челюсть заломило: клыки принялись удлиняться, остальные зубы тоже укрупнились, сделались острей. Зрение резко помутилось, но сразу обрело предельную чёткость. Ноздри раздулись.
Все чувства обострились, и я внезапно услышал, как высоко в небе парит дрон…
Вот как они меня выследили.
Протянув руку, я вынул кол из покрышки и отправил его туда, где почувствовал горячее бьющееся сердце.
Бросал рукой, без всякого арбалета, но услышав приглушенный стон, удовлетворённо кивнул. И потянулся за следующим колом.
Я не замечал ожогов на пальцах. Не боялся за Хам: в шинах — быстроотвердевающий гель, он закупорит проколы.
Хочу сразу прояснить: убивать я никого не собирался. Просто хотел прекратить безобразие.
Второй кол тоже попал в цель: ещё один крик боли доставил мне несказанное наслаждение.
Третий кол бросать не стал: чувствовал, что их всего двое…
Поднявшись, я просто пошел на запах крови.
Они прятались за старым, в три обхвата, дубом. Мужики лет под сорок, в новеньком камуфляже, в разгрузочных жилетах, увешанных «тактическими» прибабахами так, что едва могли двигаться.
Ножи, слезоточивые гранаты, запасные магазины, пушки, стреляющие стальными сетями, электрошокеры, баллончики с чесночной эссенцией и капсулы с нитратом серебра…
Я усмехнулся. Если б они догадались выстрелить такой капсулой, сейчас бы уже выдёргивали клыки у меня изо рта. Клещи, кстати, тоже имели место быть.
Я об этом слышал.
Есть охотники, из людей. Из поколения в поколение в их семьях передаются знания о нас, сверхъестественных существах. Знания, и способы нас убивать.
Один из них — вырвать стригою клыки. И тогда он истечёт кровью, которую не сможет остановить.
А клыки можно продать в супернете, за них всегда дают хорошую цену.
Арбалеты валялись рядом, каждый был заряжен ещё тройкой серебряных колов.
Не бедные ребята, — мельком отметил я. — Скупили, наверное, половину всего, что предлагал супернет для борьбы с нежитью…
Мужики сидели рядом с арбалетами, каждый держался за бедро, штанины набухли кровью. Один уже успел вытащить брошенный мною кол и даже перетянуть ногу ремнём — всё ещё держал его длинный конец зубами.
Второй только тоненько стонал, лелея повреждённую ногу с торчащей из бедра железякой.
Увидев меня, оба замерли, а потом начали отползать… Да только за спинами у них было дерево.
Я хотел широко улыбнуться, но вспомнил помершего от страха оборотня и не стал.
Вдруг, у этих тоже отсутствует чувство юмора?
За то, что у мужиков нет никаких супер-способностей, говорила их кровь. Мне даже не надо было пробовать её на вкус — запах выдавал их с головой, как общий анализ.
У правого понижен гемоглобин и барахлят надпочечники, у левого холецистит четвёртой степени и уже недалеко до цирроза…
От обоих и сейчас несло сивухой, отправляясь «на дело», мужички изрядно накатили. Видать, для храбрости.
А ведь это меня и спасло, — сообразил я, вспомнив, насколько кучно колы входили в дверь Хама. — Если б не алкоголь, лежать бы мне с развороченными рёбрами.
— Кто вас послал? — вопросы надо задавать быстро, пока они не опомнились.
— Да пошел ты.
— У меня очень мало времени, — предупредил я. — Так что, если вы не дадите исчерпывающих ответов на мои вопросы, я вас просто выпью, досуха. А трупы брошу прямо здесь — в назидание остальным.
Тот, что затягивал ремень на бедре, выплюнул его кончик и вывалил на меня ворох непотребных ругательств.
Ну что ж. Иногда наглядный пример действует лучше любых угроз… Главное, помнить: я хочу только напугать…
Схватив мужика, я вздёрнул его в воздух, как тряпичную куклу, и обнажил клыки.
Второй закричал и вновь попытался закопаться в дерево.
Зато тот, которого я держал, оказался куда крепче. Пока я примеривался, как бы преподать ему урок, но при этом не порвать насмерть, он успел достать из разгрузки нож и воткнул его мне в глаз.
То, что я испытал, даже болью было назвать нельзя.
Это была просто вспышка света, но такой мощности, что я был уверен: череп взорвался и на землю уже падают горящие ошмётки моего мозга.
Я его выпустил. Конечно же, я его выпустил! Руки разжались сами собой, а в развороченной голове билась одна мысль: СЕРЕБРО.
Лезвие ножа было серебряным.
Как я не сдох на месте — сам не знаю. Потом уже, анализируя события, я понял: спасла метка.
Это Алекс поделился своей силой. Почуял, что я умираю, и вбухал в нашу связь всё, что у него было.
— Ходу! — заорал тот, что всадил в меня нож, затем подхватил напарника и они, подпирая друг друга, похромали прочь.
Мне было всё равно: упав на колени, я свернулся в три погибели, прижимая ладони к глазу. Между пальцев текла кровь, ожога я не чувствовал — просто вся голова горела так, словно её окунули в чан с расплавленным серебром.
Дыши, кадет. Просто дыши…
Зачем?.. — хотел заорать я. — Мне не нужен воздух!
Но я послушался. Авторитет шефа был столь велик, что я послушался даже в такой ситуации.
Вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы, выдохнул, опять вдохнул…
Почувствовал, как судорожно сжатые мышцы понемногу отпускает и выпрямился.
Где-то у меня есть чистый платок, — мысль была словно чужая, она звучала так, словно исходила извне головы. Я даже огляделся — здоровым глазом — и никого не увидел.
Рука сама потянулась к внутреннему карману… Осторожно, чтобы не испачкать, извлекла платок и прижала к глазу рядом с лезвием.
Больше всего меня пугала вот какая картина: я извлекаю из раны серебряный нож, а глазное яблоко остаётся наколотым на лезвие, как маринованная луковка.
Разобрал нервный смех.
Антигона всегда говорила, что моё чувство юмора надо использовать, как биологическое оружие. Вгоняет в депрессию не хуже ночных кошмаров.
Прижав платок к глазной впадине поплотнее, я медленно потащил лезвие.
Господи, господи, ГОСПОДИ…
Ну, вот и всё. Глаз остался на месте, крови не так уж и много, нет, честно, ведь эта белёсая жидкость — это вовсе не кровь…
Они могут вернуться, поручик. Или ещё лучше: расстрелять тебя, беспомощного, издалека.
Единственное, почему они это до сих пор не сделали — непроходимая тупость и отсутствие малейших признаков профессионализма, — возражал я шефу, на ощупь ковыляя к Хаму.
Они думают, что накупив «тактических» штучек, тут же превратятся в боевиков. Отряд класса «Альфа», — нащупав замок, я вставил в него ключ и повернул. Замок щелкнул.