Узница Нод-Алора (СИ)

— Я... неправильно поняла тебя, — склонив голову, все же признала я. Можно рассматривать это как извинения.
— Хорошо, конечно, что мы разобрались в моих мотивах и устранили недопонимание, однако случилось то, что случилось. Я только вступил в должность, но за эти несколько дней ты полностью уничтожила мою репутацию.
— Мне жаль, — тихо ответила я, не смея поднять глаза.
— Куда неприятней, что эти события привели к тому, что моя девушка меня бросила.
Он вдруг сбросил такую бомбу, что я не могла не отреагировать. Подняв голову, ошеломленно посмотрела в глубокие карие глаза, впервые за все время встретившись взглядом с этим человеком.
Страх все еще душил и настоятельно рекомендовал драпать в убежище, но в душе начался настоящий беспорядок. Его чудовищная аура никуда не делась, но нельзя отрицать, что выглядит он... превосходно, черт возьми! Прямые широкие брови, высокая переносица, тяжелая челюсть и легкая провокационная улыбка на губах. В совокупности с богатырским телосложением и проницательным взглядом он мог бы выглядеть, как бог, но длинный шрам от брови до подбородка и острый тесак в руке делали из него настоящего дьявола.
Хад был прав. Теперь опасения по поводу изнасилования даже мне кажутся нелепыми и самоуверенными. Однако вспоминая, что чудовище из-за меня бросила девушка, не могу не заметить некоторое чувство удовлетворения, поселившееся глубоко в моем черном звездном сердечке.
Это странно, но даже теперь паника никуда не делась. Это было похоже на страх зайца перед волком: даже если волк безмятежно спит, его хищная аура все еще там, чтобы напомнить зайцу не думать приближаться.
А заяц как бы и не планировал!
— Сочувствую, — сухо ответила я, отводя ошеломленный взгляд в сторону.
— Не похоже, что тебе действительно жаль меня, — горько улыбнулся парень.
После нарезки наступила ключевая часть, и на металлической поверхности стола заплясали язычки голубого пламени. Они послушно горели в одном месте, имитируя конфорку и поддерживая постоянную интенсивность горения. Попробую сделать предположение, что все это — чистая магия.
Кажется, Хад говорил, что Болдан — маг огня? Неудивительно, что маг огня умеет жарить, кхм... О чем это я? Ах, да, магия. Чудовище было не только магом огня, но и умелым артефактором, что означало возможность управлять и другими видами магии. На моих глазах парень небрежно махнул рукой, и одна из подвесок на запястье тускло засветилась. После этого глубокая сковородка, похожая на вок, поднялась в воздух и зависла над огнем.
"Еда, приготовленная на магии!", — мысленно воскликнула я, нетерпеливо ерзая на стуле. Парень заметил мой жаркий взгляд и самодовольно усмехнулся, продолжая готовить. Кокосовое масло, соль, сахар, чеснок, мелко нарезанный острый перец, темный и красный соусы — все смешалось на дне сковороды и резко высвободило исключительный аромат.
Как гурман со стажем, торжественно объявляю: такого я еще не ела. Но если бы этим все и закончилось, я была бы просто удивлена, но не шокирована, однако когда чудовище одну за другой добавил в сковороду семнадцать неопознанных специй, я без всякого телепорта ушла в нирвану.
— Хорошо, что тебя девушка бросила.
— Что?
— Что?
  
Глава 17. Наталья
 
Благодаря памяти Милены я кое-что знаю о магии. Не так много, но основные моменты понятны. Маги управляют своими стихиями с помощью мыслей, и если мысли приходят в хаос, то контроль над даром теряется и...
"Пш-ш-ш!", — взвились вверх языки пламени, смертоносными лентами извиваясь вокруг тюремщика. Он пристально посмотрел на меня, а лопатка в напряженных руках начала постепенно сгибаться пополам.
— Что... ты сказала?
Невинно моргнув глазами, я твердо ответила:
— Я сказала: "хорошо, что она тебя бросила".
Голубое пламя превратилось в оранжевое и отразилось в черных глазах мужчины, когда он, стараясь сохранять невозмутимость, спросил:
— И почему же?
— Разве не очевидно? — удивилась я.
 
— Нет, — стиснув зубы, вежливо процедил он. — Объясни, пожалуйста.
За окном прозвучали первые раскаты грома, вспышка молнии на долю секунды осветила небо, а я готовилась получить Оскар за лучшую женскую роль.
— Если она тебя бросила, значит, не любила. Если поверила в то, что я сказала на стриме, значит, плохо тебя знала. Хорошо, что она ушла. Зачем тебе такая?
Дождь не успел начаться, как вдруг небо стало ясным. Впервые за все время, что я здесь нахожусь, Нод-Алор осветило солнышком. И даже когда непослушные языки пламени обессиленно угасли, атмосфера на кухне продолжала накаляться, но вот вектор настроения кардинально изменился. Мягко улыбнувшись, я поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток.
— И правда... зачем... — ошеломленно пробормотал парень, но быстро пришел в себя, так как еда на сковороде уже собиралась сгореть.
На самом деле я немного необычно себя чувствую. Он такой вежливый и послушный, что я ощущаю некое садистское удовольствие издеваясь и подшучивая. Это не редкость, когда жертва становится агрессором, но тут дело не только в этом. Страх никуда не ушел, но теперь мне хочется большего. До зубовного скрежета большего. Хочется его укусить и погладить, заставить умолять и плакать. Он, как большой пирожок, в который хочется впиться зубами, и еще больше распаляют нелепые желания его очаровательно покрасневшие ушки.
Короче, тому моменту, как он закончил готовить, я уже всерьез задумалась о том, а не покусала ли меня в подземелье летучая мышь, больная бешенством. Шесть блюд: три овощных, одно мясное и два супа, — были расставлены на столе, сервированном на две персоны. Когда именно все это было приготовлено, даже не представляю. Так может, у меня от запахов слюни потекли, а не потому что Болдана приятно задирать оказалось?
— Приятного аппетита, — вежливо сказал парень, усаживаясь напротив меня и начиная деликатно зачерпывать прозрачный ароматный суп серебряной ложкой.
И тут я вспомнила, как черпала рагу половником из кастрюли.
— Так вот что называют испанским стыдом?.. — мрачно пробормотала я. Даже медведь знает этикет лучше дивы кино и шоу-бизнеса.
— Что ты сказала? — невинно спросил парень, не донеся ложку до рта.
— Ничего, приятного аппетита.
— Спасибо, — мягко улыбнулся он, опуская глаза.
Раньше, когда мы еще были в контрах, ему не удавалось полноценно поиздеваться надо мной, однако теперь, когда на поверхности царят штиль и перемирие, а мы вежливы, как эстеты в туалете консерватории, я получила по полной. Кто-нибудь представляет себе какого это, когда два часа за столом пытаешься корчить из себя светскую жрицу с аля-манерами, а сама жрать хочешь, как дембель? Перед глазами стоят пышущие жаром блюда из твоих влажных фантазий, но жрать нельзя, только кушать. Надеюсь, всем знакома разница между "жрать" и "кушать"?
Вдобавок ко всему, этот изверг еще и беседу затеять за обедом вздумал.
— И все-таки... не думаю, что могу смириться с этим, — вздохнул парень, которого я уже больше часа не называла чудовищем.
Ну очевидно же, что он ждет, что я спрошу "с чем именно", а потом мы начнем неспешную беседу, где поговорим по душам, после чего мной воспользуются каким-нибудь невообразимым способом. Но даже зная все это, все равно ведусь, как школьница. А я не школьница! Я уже целый год как выпускница!
— С чем именно?
Черные ресницы опустились, скрывая победный блеск в карих глазах чудовища, а голос звучал устало и грустно одновременно:
— Она и правда очень мне нравилась, понимаешь? Теперь, когда из-за всей этой неразберихи Наталья ушла, я чувствую, что не могу так просто отпустить ее.
"Ой, ну я заплачу щас, чего творишь, чертяка", — мысленно закатила я глаза, по достоинству оценив этот дешевый спектакль. Да, я не верю ему, но... если быть откровенной, где-то под ребрами поскреблось кислое чувство вины и чего-то еще, смутно похожего на недовольство. И имя-то какое неприятное — Наталья! Тьфу.