Ноктикадия (ЛП)

***
Появилось сообщение от Джейды.

Затем последовала фотография маленького свертка, который она держала на руках.
Как ни больно было улыбаться в этот момент, я ответила:

Я прикусила губу, раздумывая, стоит ли рассказывать ей о Брамвелле. Она ведь не знала его и не могла с ним встретиться.

В голове крутились мысли, как сформулировать ответ.

Предоставим это Джейде...

Подождите, это разговор не для переписки.
Не прошло и минуты, как у меня зазвонил телефон, и я ответила.
— Оооо, Лилия. — Она говорила тихо, явно не желая будить ребенка.
— Я знаю. Это плохо.
— А так ли? Или было чертовски хорошо?
Закрыв глаза, я издала болезненный вздох и, увидев его голову между моих бедер, прогнала эту мысль.
— Он горячий? У него большой член? — прошептала она в трубку. — Давай, мне нужны подробности.
— Серьезно?
— У меня есть еще пять чертовых недель, прежде чем я смогу снова получить член. Я сейчас живу только тобой. Пожалуйста.
Я застонала, пытаясь сдержать улыбку.
— Да, и да.
Она издала взволнованный звук, за которым быстро последовало прерывистое
— Ш-ш-ш, — как будто она укачивала ребенка. Минута тишины, и она прошептала: — Где произошла вся эта гадость? В его кабинете?
— Да.
— Ммм... Вы, ребята, теперь что-то секретное, запретное?
— Мы — никто.
Я ненавидела горький привкус разочарования на своем языке, произнося это вслух. Всего несколько недель назад я зареклась от всех мужчин, решив сосредоточиться на учебе, и вот я уже тоскую по своему угрюмому профессору.
— У него были такие связи в прошлом?
— Нет. Я никогда не видела, чтобы он хотя бы взглянул на другую студентку.
Последовавший за этим бесчувственный смешок заставил меня нахмуриться.
— Что в этом смешного?
— Он не забыл тебя, Лилия. Поверь мне. — На заднем плане плакал ребенок. — Черт. Мне надо идти. Опять голодный. Обязательно пришли мне фотографию.
— У меня нет фотографии.
— Пришли. — Она даже не стала ждать, пока я буду спорить, прежде чем нажать на кнопку телефона.
***
Вечером я пришла в его лабораторию, одетая во что-то более консервативное после утреннего разговора с ним. Свитер и джинсы, которые царапали мои ноги. От каждого прикосновения наших рук он вздрагивал. При каждом взгляде он отводил глаза и хмурился. Казалось, что с момента нашей последней встречи он стал злее на меня.
По дороге на стерилизацию агара в автоклаве я остановилась возле стеклянного купола и заметила, что Ахилл и Патрокл энергично хлопают крыльями, концы которых прикреплены друг к другу. Спаривание. Ахиллес оторвался и, казалось, почти споткнулся, а Патрокл снова вернулся, хлопая крыльями так быстро и неистово, что я услышала тихий гул сквозь стекло.
— Господи, — пробормотала я. — Кто-то возбужден.
Когда я вешала свой лабораторный халат в комнате для вскрытий, в дверь вошел профессор Брамвелл с выражением полного несчастья на лице.
— Лилия... — Он тяжело выдохнул через нос, словно даже звук моего имени принес ему горе. — Мы больше не можем работать.
Мое сердце сжалось, как сдувшийся воздушный шарик.
— Что? Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что мне придется тебя отпустить. Я договорюсь с доктором Фридманом, чтобы ты работала в его микролаборатории, если хочешь...
 
— Я не хочу работать с доктором Фридманом. Я хочу работать здесь! С тобой! Над этим проектом. Это важно для меня. — Я искала в его глазах смех или хотя бы малейшее сомнение, но не нашла ничего, кроме твердой решимости.
— Ничего не выйдет.
— Почему? Из-за того, что между нами произошло?
Он поморщился, как будто само упоминание об этом ранило его.
— Мне нужна эта работа. Мне нужны деньги. Пожалуйста, я умоляю тебя. — Боже, я говорила как Гилкрист.
— Это моя вина. Я должен был держаться подальше. Я должен был держаться подальше, а я этого не сделал. А теперь... — Мускул на его челюсти дернулся от того, что он стиснул зубы. — Это просто не сработает.
— Моя сестра... ее выгонят из школы. Я умоляю тебя, Деврик. Между нами ничего не должно быть. Я понимаю. С моей стороны это тоже было безответственно. Безрассудно. Я не должна была настаивать. Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне остаться. Я не знаю, что мне делать.
Он протянул мне конверт, предположительно чек на сумму, полученную за те жалкие несколько дней, что я проработала.
— Иди, Лилия. И не приходи завтра.
— Пожалуйста, Деврик.
Жалкие нотки в моем голосе вызывали тошноту, как быстро я перешла от ощущения контроля к ощущению полной беспомощности, и я ненавидела, что этот человек держит бразды правления в своих руках. Что, несмотря ни на что, он всегда будет контролировать ситуацию, потому что такова динамика отношений между профессором и студентом. Ему не нужно было иметь веских причин, чтобы выгнать меня из своей лаборатории. Он дал мне взятку, а теперь пытался растворить это соглашение, как изжогу.
— Пожалуйста, не делай этого.
Когда он повернулся, чтобы уйти, я боролась со слезами.
Варианты заработать лишние деньги ускользали от меня, как вода из пальцев. Работа в кампусе оплачивалась в два раза меньше, чем я бы заработала, работая на него.
Мои щеки пылали от стыда, который я поклялась себе не позволять испытывать. Осознание того, что мою сестру вышвырнут из единственного места, где она чувствовала себя в безопасности, и бросят в ад, который ожидает ее с Коннором, из-за того, что я совершила опрометчивый поступок с моим профессором.
Это была моя вина.
 Во всем. 
***
Автобус подъехал к моему общежитию, и я вылезла из него, слабая и измученная стрессом. Я прошла через общую зону, где студенты смеялись и смотрели телевизор, и поднялась на третий этаж. Оказавшись внутри, я прижалась спиной к двери, чтобы закрыть ее, и сползла на пол.
Слезы наконец-то вырвались на свободу.
По дороге домой я размышляла о том, чтобы снова зайти на порносайт и забрать деньги, которые я побоялась забрать, опасаясь, что мое видео снова появится на сайте. Имело ли в тот момент значение достоинство? На моем счету было десять долларов. Монеты, которые я заработала, дали бы мне еще несколько сотен, почти тысячу, если мне не изменяет память. Я вскрыла конверт, полученный от Деврика, и вытащила из него чек.
 Пять тысяч долларов. 
Личный чек, выписанный наличными.
У меня перехватило горло, воздух застрял в легких, и я была рада, что сижу сейчас на полу, потому что, наверное, потеряла бы сознание.
 Пять тысяч. 
Я дважды моргнула, думая, не обманывают ли меня глаза. Сумма была написана неразборчивым почерком, но я точно могла различить тысячу. Не сотня. Пять тысяч долларов. Никогда в жизни я не получала столько денег сразу. Эта сумма покрывала все расходы на ее обучение до Рождества, включая долю Коннора, так что даже если мне придется устроиться на работу с оплатой в сто баксов в неделю, у меня будет достаточно денег, чтобы к тому к тому времени мне хватило бы на два месяца вперед.
Хватит, — укорила я себя. Остановись прямо сейчас.
Как бы мне ни хотелось погрузиться в восторг от всего этого, груз реальности давил на меня. Я не могла принять это от него. Хотя это был благородный жест, я не могла принять эти деньги. Я их не заработала. Это наводило на другую мысль — может быть, он таким образом хочет откупиться от меня, чтобы я молчала?
Это было бы еще больнее. Часть меня хотела вернуться в лабораторию, в его кабинет и швырнуть чек ему в лицо, как поступила бы сильная, независимая женщина с угрызениями совести. Другая часть меня решила подождать.