Ноктикадия (ЛП)

Я в десятый раз достал из кармана её трусики и вдохнул этот сладкий, упоительный аромат, который опьянил меня. Как и в прошлый раз, кровь прилила к моему члену одновременно с болью в паху.
Разъяренный, я упал на сиденье, расстегнул ремень, как делал это уже много раз, и стал гладить себя, чтобы накормить этого ненасытного монстра, который отчаянно и голодно терзал меня изнутри.
 Ты этого хочешь? Ты позволишь мне работать, если я сделаю это? 
Через час у меня были занятия, и я должен был увидеть ее там, зная, что не могу прикоснуться к ней, или понюхать ее, или почувствовать ее. Страдание от этого грызло меня до костей.
Я несколько раз сталкивался с Гилкрист после того, как трахал ее, и ничего не чувствовал. Ни единого подергивания члена, ни желания иметь ее снова. Лилия была другой. Она заставила меня физически ощутить то, чего я не чувствовал уже очень давно - я не думал, что это возможно, даже с учетом того, что ко мне вернулись чувства. Помимо поверхностных ласк любой другой женщины, которую я знал, прикосновения Лилии отпечатались в моей плоти и крови, и теперь это было все, чего я жаждал.
Она была солнечным теплом на холодном и разлагающемся трупе. Первый вдох после целой жизни, полной смерти.
Как я мог делить с ней целый кампус, зная, что она в любой момент может влюбиться в какого-нибудь неопытного парня, который понятия не будет иметь, что делать с такой девушкой, как она? Сама мысль об этом порождала жестокие и подлые планы, например, держать ее в одной из камер внизу. Посадить ее в клетку, как одного из моих маленьких мотыльков.
Еще один приступ боли запульсировал глубоко в моем паху, когда образ ее связанной заплясал в моей голове, как маленькие опасные феи. Я гладил себя быстро и сильно, наказывая свою плоть, чтобы побороть навязчивые желания. Но, как и чудовище внутри меня, они пустили корни и расцвели, превратившись в полноценную фантазию, которую я не мог выкинуть из головы. Моя сладкая, неповторимая Лилия лежала передо мной, как вкусное блюдо.
Я прижал ее трусики к лицу, вдыхая ее аромат, представляя, как зарываю в нее свой член. Эти красивые, созданные для сосания сиськи подпрыгивали перед моим лицом, выражение боли и удовольствия, написанное на ее лице, и обезоруживающие звуки ее нежных стонов, которые эхом отдавались в моей голове, как гранаты.
 Лилия. 
Ее имя было грязным скальпелем, вонзившимся глубоко в мою грудь, мимо крошащихся костей и разлагающейся плоти. Он пронзил единственный орган, к которому я поклялся никогда больше не прикасаться, и заразил меня невыносимой жадностью.
Я хотел этой боли. Невозможности. Абсолютного восторга от того, что она принадлежит мне. И в этом скрывалась трагическая реальность того, насколько соблазнительной она стала — если бы трах с ней означал вечность в аду, я бы встретил это проклятие с чертовой улыбкой.
Мое тело напряглось, когда кульминация проникла глубоко внутрь меня, и я выкрикнул ее имя, когда струйки спермы потекли с головки моего члена мне на руку.
Обессиленный и слабый, я потянулся за тем же полотенцем, которое принимало каждое второе семяизвержение, вытирая мокрую руку о влажные пятна. Я не мог отрицать - каждое из них заставляло меня содрогаться от удовлетворения, но мне отчаянно хотелось сделать что-то еще, кроме как намочить спермой гребаное полотенце. Протерев лицо чистой рукой, я облегченно вздохнул и посмотрел на свой вялый член. Когда я наклонился вперед, чтобы продолжить начатый доклад, в голове пронеслось воспоминание о стоящей передо мной на коленях Лилии.
 Нет, нет, нет! 
Кровь прилила к члену, мышцы затвердели от нового возбуждения, и я с ужасом посмотрел вниз, чтобы снова увидеть ненасытного зверя, стоящего наготове.
 Что за хрень! 
Я не мог понять, что это было — токсин или огненно-рыжая девушка, которая успела заморочить мне голову перед уходом. Судорожно пытаясь запихнуть его обратно в штаны, я вскочил из-за стола.
 Хватит. 
***
Все еще борясь с сильным возбуждением, я постучал в дверь кабинета Гилкрист. Получив ее согласие, я вошел в кабинет, держа одну руку в кармане, где незаметно нажал кнопку записи на своем телефоне.
 
— Деврик, какой приятный сюрприз. Присаживайтесь. — Она указала на один из стульев, и ее взгляд задержался на моем паху. Черт побери, она, наверное, думала, что это из-за нее.
— Как я понимаю, вы обвинили одну из моих студенток в списывании и поставили ей дерьмовую оценку, аргументируя какими-то мелкими замечаниями.
Оторвав взгляд от моего члена, она насмешливо произнесла.
— Прошу прощения. Вы пришли сюда именно за этим? Защищать свою студентку? — Когда я не удосужился ответить, она расправила плечи. — Так получилось, что она моя студентка тоже, и она не смогла дать связные ответы на вопросы эссе.
— Я читал ее ответы, и они были не только связными, но и точными. Что касается обвинения в списывании, то мы с вами знаем, что мисс Веспертин с большим успехом списала бы у мертвого опоссума, чем у Спенсера Липпинкотта.
— Спенсер, оказывается, очень хороший...
— У меня мало времени, — сказал я, прервав ее, мой член с каждой секундой становился все более вялым. — Итак, давай разберемся, в чем дело. Я отверг тебя. Ты злишься.
В ее глазах мелькнуло недоумение, и она дернулась от явного дискомфорта.
— Как ты смеешь вмешиваться в это дело?
— Ты не сердишься на меня?
Ее взгляд переместился на меня, и она открыла рот, чтобы заговорить, но затем снова дернулась.
— Ну, конечно, сержусь. Мне больно.
— И ты вымещаешь это на студенте, который не заслуживает твоего гнева.
— Я вижу вас двоих. Это странные отношения.
— Ты видишь все глазами ревнивого человека, — сказал я категорично. — Между мной и мисс Веспертин нет никаких отношений. — Даже я был поражен тем, как легко вырвалась эта ложь. Между нами что-то было, просто я не знал, что именно. — Перестань использовать ее как грушу для битья.
Она постучала неухоженным пальцем по столу, глядя в ответ на то, что, должно быть, выражало абсолютную апатию на моем лице.
— Отлично. Хотя я остаюсь при своих первоначальных оценках и наблюдениях, ради тебя я пересмотрю результаты теста мисс Веспертин и сниму с нее обвинения, но при одном условии.
Я с нетерпением ждал, когда она это скажет.
— Поужинай со мной.
 Бинго. Именно то, что я и хотел.  
— Нет.
— Нет? — Она ехидно засмеялась. — Тогда сделай себе одолжение, Деврик, и не лезь в дела, которые тебя не касаются. Иначе у меня появятся другие обвинения, кроме списывания. — Подняв бровь, она скрестила руки. — Например, твое странное общение с мисс Веспертин.
— Я бы предложил администрации связаться с мисс Веспертин и поинтересоваться о любом неподобающем поведении. Мое взаимодействие с ней было не менее чем честным и профессиональным. — При этих словах моя душа чуть не разорвалась.
— Возможно. Но кто поверит человеку, которого ранее обвиняли в подобном поведении?
— Точно так же, кто поверит, что уважаемый профессор решит выставлять дерьмовые оценки на почве ревности. — Я достал телефон из кармана, чтобы показать, что запись продолжается, и нажал «стоп», сдерживая смех, когда ее глаза чуть не выскочили из глазниц. — Не шути со мной, Лоретта. И не лезь в мои дела, иначе я позабочусь о том, чтобы каждый член администрации и мой адвокат получили копию этой записи.

ГЛАВА 50
ЛИЛИЯ
Он отказывался смотреть на меня.
Одетый в темные джинсы и белую рубашку на пуговицах, профессор Брамвелл стоял у входа в лекционный зал и описывал хемотаксическое поведение Лейшмании — тема, которая мне вдруг стала безразлична, — не удостоив меня ни единым взглядом. Меня бы это расстроило, если бы он несколько раз не потер затылок, челюсть и даже не расстегнул пуговицу на рубашке, что не осталось незамеченным девушкой, сидевшей передо мной. Она сфотографировала его с подписью «Да, Папочка Смерть» и увеличила переднюю часть его штанов, чтобы были видны очертания выпирающего члена.